Еще один день
С: Слышу крик: «РЦ, подъем!»
М: Быстрее бы пролетел этот день
Ч: уныние, недовольство, раздражение
Д: Готовлю запрещенный кофе для себя и Наташи
- РЦ, подъем! – кричит Звонарь. Сейчас это функцию выполняет солевая Аня Судак. Она необязательный Звонарь и частенько просыпает подъем, за что постоянно пишет последствия. Сегодня не проспала и разбудила Дом вовремя. Впрочем, большинство обитателей проснулось минут за десять, чтобы успеть почистить зубы: по утрам в толчке настоящее столпотворение. Кто чистит зубы, кто срет при всем честном народе – санузел совмещенный. Хочешь посидеть на унитазе без того, чтобы тебя торопили, – вставай раньше, до подъема, иначе много услышишь в свой адрес.
- Доброе утро! – кричит Аня Судак.
- Утро хуютро, – бормочу я себе под нос. Я уже полчаса как встал. Это запрещено правилами для всех, кроме НСО, а я уже им стал. Сна мне более чем хватает, я долго не могу заснуть вечером, а утром просыпаюсь безо всякого будильника.
Прямо сейчас я нарушаю правила и теоретически могу влететь на последствия, причем довольно серьезные. Когда я только заехал на ребу, тут можно было пить и чай, и кофе. Но месяца через два кофе запретили – у «шизиков» после него просыпалась повышенная активность. Я, однако, оставил пару пачек растворимого кофе, договорился с ШеКа Ксюхой и прячу его на кухне. С утра захожу, беру его и готовлю две чашки – для себя и Наташи Ракитиной. Наташа старше меня лет на десять, но я к ней неровно дышу. Не в том плане, что хочу ее, но она по-житейски мудрая женщина, и мне с ней очень нравится общаться. Мы стараемся – по возможности, конечно, сделать жизнь друг другу чуть приятнее. Она угощает меня чем-то из посылок, а я взял за правило делать Наташе по утрам кофе. Нехитрый обмен приятностями, но на ребе такие знаки внимания гораздо важнее и дороже, чем на воле.
Первым вниз спускается Коля-Николай. Он улыбается и обнимается со мной. Наркоман, но позитивный, не на кислых щах с утра. Видишь такого и сам поневоле немного начинаешь выходить на подъем. Следом начинают подтягиваться остальные. Кто-то уже начал писанину, а я ищу кого-нибудь из впереди идущих, чтобы сдать ему программную литературу. Каждый из реабилитантов ежедневно читает по 3-4 страницы из ПЛ (это несколько книг – «Анонимные наркоманы», «Жить чистыми», «Жить трезвыми» и т.д.) и должен пересказать их суть консулам или впереди идущим (продвинутым обитателям ребы, кто твердо стоит на пути исправления. То бишь выздоровления). Мне на глаза попадается Падре. Повезло – он из впереди идущих самый не душный, ему все по барабану. Я протягиваю Падре тетрадь, и он расписывается мне за пересказ литературы, даже не слушая. Круто, неплохое начало дня. Еще нет и восьми утра, а я уже сдал ПЛ.
Начинается зарядка. Я ей не занимаюсь – НСО в это время обходят комнаты и проводят осмотр. Если видишь непорядок – после зарядки вызываешь обитателей комнаты, заставляешь убирать брошенные трусы и полотенца, заправлять койки. Беспорядка, как всегда, у девок гораздо больше, чем у парней.
После зарядки – утренняя уборка. Она продолжается около часа. Каждому выделяется определенное место, каждый раз разное. Распределяет уборку Хозяин Дома – реабилитант Коля Парфенов. Те, кто заезжают «на понятиях», предъявляют ему за то, что он поставил их на Очки (всего в доме три сортира плюс еще один на кухне, туда могут ходить консулы и дежурные. Но срать там нельзя, что-то с канализацией). А мне больше по душе убирать в сортире (они хотя бы небольшие), чем, например, огромную групповую. Впрочем, сейчас я как НСО не убираюсь, а только принимаю уборку. Есть те, кто убираются качественно, та же Наташа Ракитина. За ней можно не проверять, она по жизни ответственная и обязательная. Не проверять можно и за Гадовым – этот убирается хорошо, потому что уже привык. А вот с новичками сложнее.
– Пацаны, блядь, ну, вы же шкаф не протерли, – говорю я ребятам в шестиместной мужской палате. – Мне-то похуй, но Салих доебется, сами же знаете.
В комнате повисает молчание. Брать тряпку никому неохота. Наконец кто-то из пацанов протирает пыль и слышит от меня заветное «принято». Я вижу несколько моментов, к которым можно придраться, но прекрасно понимаю пацанов. Причем убираются они объективно куда лучше наркоманок.
К девчонкам я более беспощаден. Меня просто коробит от кислого запаха в их палате, от халтурной уборки, от того, что они постоянно спорят, кто конкретно должен вытереть пыль. Проще стало, когда старшей комнаты сделали Айну. Она держит девок в кулаке, не стесняется наорать на них. Мое «вы же девочки, как можно такими неряхами быть», – на наркоманок не действует. Каждую уборку девки цапаются между собой и бегают жаловаться друг на друга консулам. Последствия за неряшливость в итоге они пишут всей комнатой, но попытки ябедничать так и не оставляют. Хорошо убираются женщины старшего поколения – школа жизни! Молодцы в этом плане и вояки. Уборку никто не любит, но у них выработана привычка. Молодые наркоманы пытаются халявить, но ответственные пацаны постарше ставят их на место.
На завтрак – пшенная каша. Готовит ее Виталик, сегодня его дежурство по кухне. Каша так себе, но это лучше, чем когда у плиты Аня Судак или Анжела. Булку я не ем и отдаю свои два положняковые куска голодным новичкам. Туда же идет и «кошачий» паштет – его тоже не ем. Я постоянно испытываю легкий голод, но научился находить в этом определенный кайф. Смотрю меню: на обед гороховый суп и морковный салат. Не густо, но морковный лучше итальянского. Его я тоже перестал есть на каком-то этапе. А на ужин – картофельное пюре и мясо. Вот это охуенчик!
– Первая группа, собираемся на прием таблеток! – вопит Аня Судак. Рядом с медкабинетом, в подвале, находятся две комнаты, в которых живут консулы, заступившие на смену, и соцадаптанты. А.К. постоянно дежурит по ночам, поэтому с утра, когда в РЦ – подъем, уходит спать. Шум у медкабинета частенько будит его, он в бешенстве выглядывает из комнаты и щедро раздает последствия. Я как-то забыл про этом, принялся любезничать с Леночкой – медсестрой с выдающимся бюстом, заговорил громко и получил от А.К. три лекции «своеволие», по пять страниц печатного текста каждая. Но сегодня экзекуции удалось избежать: мои товарищи по несчастью вели себя на удивление тихо. Только Фарих с Гадовым о чем-то громко заспорили, но мы с Илюшей их быстро угомонили угрожающими жестами.
Таблетки приняты, перекур и начинается утреннее сообщество. К счастью, наступает мое время сидеть с аутистом Валерой. У него вчера был приступ эпилепсии, он разбил себе голову. После приступов он обычно спокоен, но сегодня что-то активничает. Видимо, очередной приступ не за горами, у Валеры такое бывает. Я его уже покормил, но он лупит себя по голове и что-то шепчет. Наконец мне удается разобрать:
- Красное яблочко, коктейльчик, кушать!
Валера постоянно хочет жрать, хотя ест куда больше любого из зависимых. Родители каждую неделю привозят ему яблоки, снеки и безглютеновые коктейли. Валерин организм не принимает многие продукты, и, если ему дать что-то из запрещенки, он гарантированно обосрется.
Иду к консулам, но там никого нет. А Валера все больше злится. Стоит мне отвернуться, как он со всей силы щипает меня. От его щипков на руках остаются синяки и ссадины. Я не выдерживаю и беру Валеру на болевой, довожу до кровати. Но как только отпускаю, он вдруг отвешивает мне оплеуху. Первый раз за все время, обычно он довольно раскоординированный. Блядь, вот сто процентов Илюша его научил! Илюше скучно просто так сидеть с Валерой, и он во время своего дежурства показывает ему «двоечки» и «троечки». Сто раз просил так не делать. Но Илюша упрямый.
Удерживаю Валеру, но он начинает биться. Он неловкий, но очень здоровый, удержать его мне удается только болевым на руку. Мне не нравится это, но себя тоже жалко. Валера извивается, царапается и щипается, как только удается достать меня. Не выдерживаю, зову Илюшу на помощь. Вдвоем мы удерживаем Валеру, приходит Леночка и колет ему галик. Аутист успокаивается.
- Да, ему, конечно, не здесь место, - вздыхает Леночка. Она жалеет не Валеру, которому, конечно, место в дурке на вязках, а нас. Ведь Леночка после каждого приступа ярости аутиста, обрабатываем нам ободранную до крови его ногтями кожу. Не зря Илюша называет Валеру Зверем!
Фуф, пока мы возились с припадочным аутистом, уже и время обеда подошло. Первая половина дня пролетела незаметно и без последствий, а значит, это хороший день. Жаль вот, что только не Наташа Ракитина на кухне. Она и гороховый суп варит так что пальчики оближешь. А Виталик, скорее всего, горох не доварил, и картошку полусырая. Ну да ладно, на безрыбье и кобыла раком встанет.
Что там у нас дальше по расписанию, после обеда и приема таблеток. Йога? Отлично! У меня от нее освобождение, значит, можно вместо душного подвала посидеть в столовке и пописать задание. Пока не напишешь 33 задания – шанс на выход почти нулевой, а я только-только приступил к 26-му. Но в любом случае ближе к концу…
Пока сижу в столовой, думаю, что неплохо бы выпить чаю. Жаль, что на кухне не Антипка-дрочер или не Серега-бабуин, с ними можно было бы и чифирнуть. Виталик чифирь запаривать не станет, да еще и консулам расскажет. Завариваю пакетик из посылки и – пиздец:
- Евгений, а у нас что, по расписанию чаепитие?
Это старшая по дому, Д.И. внезапно нарисовалась.
- Напишите к вечеру 20 своеволий, - говорит она. Д.И. единственная из консулов, кто на «вы» с теми, кто старше ее. Она не очень жесткая, можно попробовать поторговаться.
- Д.И., может, десять? Почему 20-то сразу, - пытаюсь я понизить ставку.
- У меня большое искушение удвоить, - отрезает Д.И. Видно, не в настроении. Я, вздохнув, иду выливать «незаконный» чай. Ладно, допишу задание, потом по «своякам» отстреляюсь.
- Евгений, сегодня новичка привезут, - вновь появляется Д.И. – Надо с ним на привязке побыть.
- Алкаш, нарк? – уточняю я. Мне как алкоголику с алкашами дело иметь проще. Наркоманы меня удивляют до сих пор, каждый из них может преподнести сюрприз, причем неприятный.
- По алкоголю, - отвечает Д.И. Зашибись! Алкаши после детокса почти все время спят, а значит, есть время на письменные работы. Да и на мероприятия можно не ходить, они мне уже поперек горла.
Новичок оказывается профессиональным гитаристом. Слава богу, не спортик. С творческими натурами дело иметь легко. Новичок ложится спать, а я уютно устраиваюсь в кресле и пишу сакральные «Герберт Спенсер однажды сказал фразу…». Сука, как же я ненавижу этого ебаного философа!
Новичок не просыпается даже на ужин, я прошу Илюшу подменить меня, быстро ем (вот мясо Виталик готовить умеет, этого не отнимешь!) и ухожу обратно на пост. Если повезет, новенький спокойно проспит всю ночь. Завтра он, конечно, начнет барагозить, постоянно проситься в консультантскую с требованием отпустить его домой, но это будет завтра. А пока еще вычеркиваю еще один день из своей жизни.
- РЦ, отбой! Всем доброй ночи, - кричит Аня Судак. Это последняя команда звонаря на сегодня.
Спи, ЭрЦэ, спокойной ночи, дембель стал на день короче…