Про классическую русскую литература девятнадцатого века.
Ах, русская классическая литература XIX века… Великая, духовная, глубокомысленная - и, да, иногда до ужаса скучная. Сначала стоит признать очевидное: если вы попробовали прочитать "Отцы и дети" Тургенева или "Войну и мир" Толстого, и вас это не покорило с первых страниц, не вините себя. Всё нормально. Мы не обязаны восторгаться скукой только потому, что она классика. Про разумное, доброе и вечное можно писать по-разному. Можно скучно, размазывая мысль на десяток абзацев, а можно коротко, но так, что получаешь наслаждение от прочтения и созвучности твоим мыслям.
В детстве и юности мы читали русских классиков писателей из-под палки.
И сейчас за небольшим исключением перечитывать не тянет (я говорю за себя)
А поскольку СССР была самой читающей страной в мире (что обуславливалось не тягой к культуре, а двумя каналами в телевизоре, а пабы, сериалы клубы и Wi-Fi не завезли), читали мы много.
Мы зачитывались классикой.
Но не русской, а зарубежной.
И дети, и взрослые.
Почему так? Почему нас не привлекали отечественные писатели? Это же неправильно.
У меня есть теория. Возможно, ошибочная, но тем не менее, именно такой вывод я сделала.
Русская классика XIX века была написана людьми, которые жили слишком хорошо. Слишком чисто. Слишком в тепле. Писать о страданиях народа, сидя в усадьбе с самоваром и французской гувернанткой, - это как писать кулинарную книгу, никогда не заходя на кухню.
Возьмём Тургенева. БОльшую часть времени провёл за границей, с певичкой, её супругом (ах этот замечательный ménage à trois) и многочисленными любовниками шалуньи. Но писал про Россию, ага. Певица, к слову, святая женщина: растила ребёнка Тургенева, зачатого от русской белошвейки в короткий приезд между курортами.
Он писал с изящным унынием, порой срываясь на сентиментальность. Его герои красивы, чувствительны и невероятно скучны. Никакой борьбы с жизнью, никакой реальной грязи, никакой крови на руках. Прекрасные пейзажи, нежные души, меланхолические мысли о любви и смерти. И всё это, конечно, под фоном нищего русского села, которое автор видел лишь через окно загородной усадьбы. Нет, темы он поднимал разные, в том числе и серьёзные, но раскрывал их настолько скучно, что даже отличники отказывались это читать.
А вот Достоевский. Тот самый, кто выбивается из всей русской "душевности". Почему он интересен? Потому что он прожил жизнь. Признаться честно, Достоевский - это единственный русский писатель XIX века, кто реально страдал, голодал, сидел на каторге, терял близких и боролся за выживание. Ещё - стоял под дулами винтовок с мешком на голове, ожидая, когда прекратится его земное существование. А это, знаете ли способствует нетривиальности мышления. Что ещё? Проигрывал в казино большие по тем временам деньги, причём однажды проиграл кольцо любовницы. (если написать про это рассказ, представляю, как его порвут читательницы, если не указывать имя).
Его герои - живые люди, чьи мучения, страсти и грехи читаются с трепетом. "Преступление и наказание", "Идиот", в особенности "Бесы" - это не просто писательство, это воплощение человеческой борьбы с самим собой. После Достоевского чувствуешь, что у тебя ещё всё хорошо, потому что хоть кто-то страдал больше тебя.
Почему же западная классическая литература XIX века кажется живее?
Потому что лучшие западные писатели работали с ранней молодости и сталкивались с реальной жизнью. Взять Чарльза Диккенса: он начал вкалывать на фабрике ещё ребёнком, стирал чернила с пола, переживал нищету и детские ужасы Лондона. Эти впечатления и сделали его книги наполненными драмой, юмором, социальной злостью и яркой сатирой. "Оливер Твист" не даст вам заскучать, потому что жизнь там опасна, грязна и смешна одновременно. Герои выживают, страдают, падают в канализацию и поднимаются с невероятной стойкостью. А Записки Пиквикского клуба - это вообще фейерверк. Сколько там английского юмора и ярких харизматичных героев! После них Тургенев кажется комнатной геранью, которая уныло цветёт в углу, пока за окном бурлит жизнь.
Дюма тоже не от скуки писал - у него за плечами был путь от секретаря до сочинителя авантюр, а его герои вечно бегут, дерутся, пьют, любят и умирают с пафосом и саблей в руке.
Но самые интересные вещи создавались на другом материке.
Американская проза девятнадцатого века - серьёзная, но при этом дикая, необузданная, с чёрным юмором и героями, которые не отпускают тебя до последнего абзаца.
Эдгар По пил, голодал, баловался котиками, и писал гениальные кошмары. Лондон драил палубы и боксировал. О. Генри сидел в тюрьме, и не за идеи, а за растрату.
Мы читали этих писателей взахлёб, не подозревая, что у них была настолько бурная жизнь, что хватило бы на десять Тургеневых. И Толстому - главному морализатору русской литературы за ними не угнаться. Да, тому самому Толстому, что в юности отправился добровольцем на крымскую войну, был тем ещё ходоком, а под конец жизни, когда тело стало подводить, стал главным радетелем за чистоту и целомудренность в полном соответствии с бессмертным "Крепчает нравственность, когда слабеет плоть".
Американские писатели девятнадцатого века не сидели дома в блаженном ничегонеделанье. Они вкалывали на самых грязных работах, их жизнь висела на волоске, они даже в тюрьме сидели за чрезмерную живость характера (и потому что писателям и поэтам тогда платили мало). Нет, не по политической статье, в отличие от разночинцев, им было плевать на благо народа. Они заботились исключительно о собственном благе.
В результате читатели получали яркие романы, и вместе с главными героями заряжали винтовки, отстреливались от врагов, бухали в барах, а в перерывах - рассуждали о вечном и опять заряжали оружие.
Русская классика XIX века - это философствование за окном усадьбы. Психологизм, конечно, хорош, но не когда он превращается в бесконечные размышления.
Европейская классика XIX века - это улица, где кровь, грязь, смех, крики, страсть и отчаяние переплетаются в захватывающий, живой хоровод.
Русская классическая литература XIX века скучна, потому что её авторы, за редкими исключениями, не сталкивались с реальной жизнью. Они писали из удобных кресел с ароматом чая и свежих булочек, размышляя о красоте души и нравственном долге. Американские же писатели, как Марк Твен, О’Генри и Эдгар По, писали из нищеты, грязи и личной боли. И это ощущается в каждой строчке их произведений.
Но есть и исключения. Лично для меня.
Достоевский и Гоголь.
Достоевского начинаешь понимать только с возрастом.
Гоголь - то самое отрадное исключение, которое читать интересно. Гоголь - это наша национальная мистика, тот редкий случай, когда читая роман не засыпаешь, а начинаешь нервно поглядывать в зеркало и на тени в углу, которые вдруг стали себя вести как-то слишком вольно..
Мне кажется, что у Гоголя и Эдгара По очень много общего, хотя они даже не подозревали о существовании друг друга. Оба родились в один год, умерли рано, причина смерти - тайна, покрытая мраком. Оба очень боялись, что их похоронят заживо. Оба писали леденящие души рассказы, причём градус ужаса был таков, что их и сейчас лучше не читать на ночь. Оба творили так, что ты полностью погружаешься в мир нечисти и чувствуешь себя причастным к жутким событиям. Они даже были чем - то похожи внешне, как мне кажется.
А вот Достоевскому аналогов в мировой литературе я не нахожу. Настолько вывернуть перед читателем душе персонажа, не впадая в морализаторство или философскую заумь, не удавалось ни до, ни после великого классика. Достоевский - вне сравнения. Ни один писатель в мире не раздирал человеческую душу с такой хирургической точностью. Он будто брал читателя за горло и шептал: "Посмотри на себя через моих героев".
А вот Марк Твен - его прямая противоположность.
Его творчество - антидепрессант в чистом виде.
Репортёр, лоцман, солдат, золотоискатель....Похоже, он перебрал все существующие тогда профессии и остановился на писательстве.
Как же мне нравятся его афоризмы, ни один из которых не устарел до сих пор. Будто он побывал в будущем, а затем вернулся в прошлое, чтобы поделиться своими мыслями.
Чем больше я узнаю о людях, тем больше мне нравится моя собака.
Давайте постараемся жить так, чтобы, когда мы умрем, даже гробовщик пожалел
Слухи о моей смерти сильно преувеличены.
Если бы голосование имело какое-либо значение, они бы не позволили нам это сделать.
Политиков и подгузники нужно часто менять, и по той же причине.
Человек - религиозное животное, единственное животное, которое любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах.
Вот это - живая литература. С кровью, потом, смехом и сарказмом.
И если бы эти писатель дожили до нашего времени....
Тургенев пошёл бы на ток-шоу "Жизнь втроём, как определить, кого она любит больше, тебя или своего мужа".
Толстой - в блогеры, учить целомудрию.
а Достоевский - в психотерапевты.
И, пожалуй, только Гоголь нашёл бы себя: издавал мистические романы с уклоном в хоррор.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.