Семь десятилетий считалось, что Советский Союз был уникальным государством, объединяющим сотни народов в братской дружбе. Но на деле эта «дружба» часто была лишь идеологической мантрой, закреплённой в гимне страны и газетных передовицах. Когда СССР вступил в свой последний исторический этап, межэтнические конфликты вспыхнули на окраинах государства: Сумгаит, Фергана, Новый Узень, Сухуми, Душанбе, Ош — все эти города стали местами тревожных столкновений.
Наиболее ранним примером подобных конфликтов, о котором широко заговорили лишь позднее, стал киевский еврейский погром сентября 1945 года. Письмо четырёх фронтовиков-евреев, адресованное Сталину, Берии и редактору «Правды» Поспелову, описывало массовый антисемитизм в столице Украины: «Здесь свирепствует невиданный в нашей стране антисемитизм, и слова „жид“ и „бей жидов“ раздаются на улицах, в трамваях, магазинах и базарах». Фронтовики утверждали, что именно эти события стали «первым в условиях советской власти еврейским погромом».
События начались с нападения на одного еврея, когда двое мужчин в военной форме сначала оскорбили его, а затем устроили драку. Потерпевший, находясь в аффекте, убил обидчиков из револьвера. Похороны погибших были организованы так, чтобы процессия прошла через центр города, привлекая всё больше людей, и в итоге толпа из 300 человек двинулась на еврейский базар, где начались массовые избиения. За несколько часов пострадали около сотни человек, 36 были госпитализированы, пятеро скончались.
Авторы письма не были непосредственными свидетелями событий, и их версия основана на слухах и эмоциях. Истинная картина разворачивалась иначе. Основной причиной конфликта стал послевоенный жилищный кризис: многие дома в Киеве были разрушены войной, а вернувшиеся из эвакуации жители обнаруживали свои квартиры занятими другими людьми. Особенно тяжело приходилось евреям, чьи квартиры были относительно хорошо сохранены.
Триггером конфликта стало происшествие 3 сентября 1945 года. Старший лейтенант НКГБ Розенштейн вернулся в Киев из эвакуации и обнаружил в своей квартире чужих жильцов — компанию демобилизованных солдат. После оскорблений и избиения лейтенант взялся за табельное оружие и застрелил одного из нападавших, другого ранил. В процессе беспорядков пострадала также жена Розенштейна и случайный гражданин.
Похороны погибших обернулись антисемитской акцией: участники процессии прошли через район Евбаз, избивая евреев, громя прилавки и кидая камни в окна. Документы УССР фиксируют лишь трёх пострадавших, однако очевидцы указывают на десятки пострадавших, хотя смертей, кроме ранее упомянутых, не было.
Милиция быстро пресекла беспорядки, арестовав зачинщиков, а район Евбаза патрулировался усиленно. Суд над Розенштейном прошёл через месяц: его признали виновным и приговорили к расстрелу. Зачинщики погрома отделались лёгкими наказаниями.
Таким образом, киевский «погром» 1945 года в реальности оказался локальным конфликтом на фоне квартирного кризиса, а громкие эпитеты письма фронтовиков, опубликованные позже в прессе, сильно преувеличивали масштабы трагедии.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.