Прошлая статья "о том, как пенсионерке спустя год после назначения пенсии , внезапно перестали платить надбавку от города без предоставления причин", закончилась на том, что мы подали иск в суд. Казалось бы, вот он, финиш — закон должен встать на защиту правды. Но реальность оказалась циничнее и абсурднее любых ожиданий.
На этой неделе был второй суд. Моя сестра представляла интересы пенсионерки по доверенности. Накануне она консультировалась с адвокатом, которая сразу, без прикрас, предупредила: «Не ждите поддержки от ответчиков. Они будут вас топить».
Так и случилось.
В зал суда пришли два ответчика: Казначейство (перевели на них финансовую ошибку) и Органы социальной защиты (которые отвечают за городскую надбавку). Мы наивно полагали, что соцзащита существует, чтобы помогать гражданам. Мы ошибались.
Обе структуры, как по команде, избрали одну тактику: виноват сам истец. Они вывернули историю до полного абсурда. Их логика поражает: раз в старой отчетности СЗВ-М стоит отметка о совместительстве, значит, пенсионерка где-то тайно работает, а значит, справедливо лишена надбавки. Тот факт, что мы предоставили оригиналы трудового договора, приказов и трудовой книжки, их не убедил. Эти документы, по их мнению, — «не являются достаточными доказательствами».
Система закрылась в круговой обороне. Казначейство заявило: «Мы лишь платим деньги по данным СФР, спрос не с нас». Соцзащита парировала: «Мы снимаем надбавку на основании решения СФР, вот и разбирайтесь с ними». А СФР, который ответил "ошибку должен исправлять работодатель даже спустя 3 года исковой давности" (компания в стадии ликвидации, имеет налоговую задолженность, не находится по месту нахождения - представитель СФР ездил проверять адрес), в этом суде даже не присутствовал, переложив ответственность на другие органы.
Суд, видя этот хаос, перенес заседание на декабрь. Теперь у нас новый «квест»: подать ходатайство, в котором нужно по сути повторить всю переписку с госорганами, направить копию дела на ознакомления в органы. То есть заново переложить на бумагу кипу документов, которые уже и так лежат в материалах дела.
Почему там все не прозрачно? Почему пенсионер — проситель, а не правозащитник. К нему относятся как к человеку, который что-то хочет получить, а не вернуть незаконно отобранное.
Эта история — уже не просто история об ошибке бухгалтера. Это пример системной проблемы, когда гражданин вынужден годами доказывать свою правоту в том, где нет его вины.
Прошу откликнуться юриста с подобной практикой!