Отец

— Только я тебя прошу: не надо с ним спорить! — встревоженная Яна готовила своего парня Артёма к знакомству с отцом. Маму её он уже знал — встречались как-то в городе случайно, и мама Яны, добрая и мягкая женщина, сразу приняла его, но вот отец... Отец — это была совсем другая история.

— Да ладно ты, — отмахивался Артём, пытаясь успокоить Яну. — Так говоришь, как будто отец у тебя — какой-то монстр.

— Нет, правда, он очень тяжёлый, — настаивала Яна, понижая голос. — У него свои понятия, свои принципы. Он любит, чтобы всё было так, как он считает нужным.

— У них всё поколение тяжёлое, пока в рот сто грамм не попадёт, — самонадеянно усмехнулся Артём. — Знаю я их. Отцы, они такие. Поговорят, пропустят стаканчик — и сразу добреют.

— Вот только пить с ним не вздумай! — испуганно воскликнула Яна.

— Ты же знаешь, мне нельзя, у меня аллергия на спиртное.

— Ну вот и славно! Тогда ждём тебя завтра, к обеду. Мама утку запечёт по фирменному рецепту.

— Я уже чувствую её аромат, Янка! Жду не дождусь, — Артём старался говорить уверенно, но Яна видела, что он тоже немного нервничает.

— Ну что, тогда до завтра?

— Тогда до завтра!

Вроде всё сказала, проинструктировала досконально, но всё равно осталась какая-то тревога. Янка никогда не любила знакомить своих друзей с отцом. Его суровость и категоричность отпугивали многих, и даже её подруги, такие бойкие и весёлые, при встрече с ним сжимались и старались поскорее уйти. А тут — парень! Но Янка встречалась с Артёмом уже почти год, и всё скрывала от отца. Теперь же Артём сам проявил инициативу знакомства.

— Просто моих родных ты уже хорошо знаешь, общаешься с ними на короткой ноге, — объяснил он Яне. — А я вот твоих… Хочется, чтобы и я с твоими близкими познакомился.

Тут ещё с мамой Яны случайно в городе столкнулись, а та, добрая душа, возьми да и пригласи Артёма в гости! Тут уж не откажешь. Хочет того Янка или нет — нужно идти.

И вот, настал долгожданный момент знакомства. Звонок в дверь. Янка, как стрела, метнулась, чтобы открыть своему возлюбленному. Артём стоял на пороге с огромным букетом цветов для Яны, тортиком для её мамы и подарочным набором виски — для отца. А ещё – большая коробка с шоколадными батончиками, для младшего брата Яны, двадцатидвухлетнего Матвея, который тоже по-прежнему жил с родителями.

— Заходи! — Янка радостно приняла из рук Артёма букет. — Папы пока нет — вызвали на работу. Говорят, какой-то аврал. Но он скоро будет, ты пока располагайся, можешь телевизор посмотреть.

Янка проводила парня в гостиную. Там уже стоял накрытый стол, но Яна посадила Артёма чуть в стороне, на мягкое кресло, и вручила ему пульт от телевизора.

— Ты пока здесь посиди, а я пойду маме помогу, — сказала она и упорхнула на кухню, оставив Артёма наедине с его мыслями.

Но Артём не сидел на месте. Он встал, обошёл квартиру. Большая, просторная, четыре комнаты. Ремонту лет десять, но всё смотрелось довольно ухоженно, видно было, что хозяева следят за домом. Мягкие диваны, массивный стол, на стенах — фотографии Яны, её брата, их детские снимки.

Зашёл к брату в комнату. Матвей увлечённо играл за компьютером. Экран светился яркими красками, на полках были расставлены фигурки героев из каких-то игр.

— О, привет! Что за игра? — попытался найти общий язык с переростком-тинейджером Артём. Тот что-то пробормотал в ответ, какое-то название, но Артём его не знал — он вообще очень поверхностно разбирался в компьютерных играх.

В это время домой вернулся отец семейства, Борис Валерьевич. Артём слышал, как женщины — мама Яны Людмила Сергеевна и сама Яна — одна за другой побежали встречать его в дверях, словно не Артём, а он был долгожданным гостем.

Артём тоже вышел – было бы невежливо не встретить главу семейства. Перед ним стоял, снимая рабочую куртку, крупный мужчина, под два метра ростом. Волосы наполовину седые, но шевелюра кучная, без залысин. На круглом, обветренном лице — густая щетина, будто он не брился дня три, не меньше. Глаза маленькие, глубоко посаженные, смотрели как-то сквозь Артёма, оценивающе, без тени приветливости. От мужчины пахло чем-то резким, не то мазутом, не то резиной — запах, совершенно чуждый уютной атмосфере квартиры.

— Здравствуйте! — проговорил Артём, подходя к главе семейства. Он постарался придать голосу как можно больше уважения.

Тот посмотрел на парня, прищурился, так, что его маленькие глаза стали ещё меньше.

— Здоровее видали! — отвесил мужчина дежурную шутку и вместо рукопожатия ощутимо хлопнул Артёма по ладони. Удар был сильным, неожиданным.

На лице Артёма появилось нескрываемое выражение недовольства. Он поморщился, но промолчал, стараясь не показывать своей реакции.

Людмила Сергеевна, поспешила разрядить обстановку. Она подошла к мужу, ласково поглаживая его по спине, словно успокаивая.

— Всё, Боря, давай к столу, — сказала она, её голос звучал мягко, но настойчиво. — Дети уже заждались.

— Так надо было им работу какую поручить, — пробасил Борис Валерьевич, его голос был хриплым, низким. — У нас вон, балкон не убран, — и он захохотал от своей же реплики, явно довольный собственной шуткой.

— Ну, так там только ты разберёшься, что куда убирать, — с иронией ответила ему Людмила Сергеевна.

— Ладно, так и быть! Ждите. Дай только переоденусь и составлю вам компанию, — пробурчал Борис, направляясь в свою комнату.

Все расселись за столом. Яна сразу указала Артёму место, которое ни в коем случае нельзя было занимать – там сидел её отец. Младшего брата Яны никак не могли дозваться – тот не хотел расставаться со своим единственным другом, компьютером, и продолжал играть в какую-то «стрелялку».

Наконец, подошёл глава семейства, уже переодетый в чистую рубашку. Артёму, как новенькому, бросилось в глаза, как старается угодить своему супругу Людмила Сергеевна. Она то и дело подкладывала ему лучшие куски, наполняла его стакан компотом, спрашивала, всё ли ему нравится. Артём пока не понимал, с чем связана такая забота – с многолетней любовью между супругами, или же со страхом. На первый взгляд Борис Валерьевич, действительно, походил на домашнего тирана.

Артём всё ждал вопросов от кого-то из семейства. Но все, похоже, боялись начать говорить раньше, чем Борис Валерьевич. А он был полностью увлечен едой, с аппетитом уплетая запечённую утку. Так что все молчали, и Артём не решался заговорить первым – подумают ещё, что он выскочка.

— А где... этот? — наконец заговорил глава семьи, кивая в сторону комнаты сына. Его голос прозвучал резко, нарушая тишину.

— Звали. Наверное, не услышал, — оправдывала ребёнка мать, опустив глаза на свою тарелку.

— Опять, что ли, за своим ящиком для дебилов сидит? — съязвил Борис, и Артём заметил, как напряглась Яна.

— Ну, Борь, не надо. Он всего чуть-чуть сидит. Недавно совсем начал, — робко попыталась возразить Людмила Сергеевна.

— Ага. Отец за дверь, и понеслась! Сказки мне тут рассказываете, — Борис Валерьевич явно не собирался успокаиваться.

— Боря, давай не сейчас, — снова попыталась вмешаться жена, её голос уже дрожал.

— Ладно.

Все, казалось, выдохнули с облегчением. Борис на удивление быстро успокоился, но, как оказалось, ненадолго.

— А ты что смеёшься? — внезапно переключился отец семейства на Артёма. Тот не сразу понял, что обращаются к нему. Маленькие глаза Бориса Валерьевича смотрели как будто куда-то в сторону, но ощущалось, что весь его взгляд прикован к Артёму.

Артём огляделся. Все смотрели на него, втянув плечи, словно приготовившись к неизбежному. Людмила Сергеевна выглядела перепуганной, а Яна заметно сжалась, словно ожидая удара.

— Это вы мне сейчас сказали? — переспросил Артём. Он указал на себя пальцем, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё уже начало закипать.

— Нет, блин, бабке твоей! — продолжал цепляться к гостю хозяин. Его маленькие глаза сверлили Артёма насквозь. — Лыбишься чего, спрашиваю? Отвечай!

— Просто улыбаюсь. Шутку смешную вспомнил, — ответил Артём, решив подыграть, раз уж отмалчиваться не получается. Он не собирался сдаваться без боя, но и начинать конфликт не хотел.

— Он у тебя вообще нормальный? — грубо обратился Борис к дочери. — Ты что, с таким встречаешься?

— Пап, ну хватит, — испуганно сказала Яна, опуская глаза. Она явно не хотела, чтобы между её парнем и отцом возникла ссора.

— Слушай, джигит, а ты в армии служил? — вдруг переключился на свою любимую тему Борис Валерьевич. Яна раньше рассказывала Артёму, что её отец служил то ли в десанте, то ли в спецназе, чем бесконечно гордился и считал себя чуть ли не героем.

— Пап, вообще-то, у тебя сын тоже в армии не служил! — не выдержала Яна, защищая Артёма.

— А это мамке нашей привет! — съязвил Борис Валерьевич, обращаясь, видимо, к жене. — Никак из-под юбки ейной не вылезет.

— Служил, не служил, а пару тысяч танковых боёв выиграл! — раздался вдруг звонкий голос Матвея. Он внезапно для всех появился на пороге гостиной.

— Вот он, охламон! — отец, казалось, переключил своё внимание на сына. — До сих пор в свои танки играешь? Когда уже за ум возьмёшься?

Появление сына, как ни странно, как будто растопило каменное сердце отца. Он слегка улыбнулся, стал добрее. А Артём обрадовался, что тема разговора, наконец, переместилась с него на Матвея. Но радоваться ему пришлось недолго.

— Ну, ладно, Андрюха, — сказал Борис, то ли намеренно, то ли не нарочно назвав гостя другим именем. — Не обижайся. Давай лучше тяпнем по маленькой.

Он пододвинул к себе граненый стакан и пятидесятиграммовую рюмку, затем наполнил обе ёмкости холодной, из морозилки, водкой.

— Благодарю, Борис Валерьевич, но я за рулём, — развёл руками Артём, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Ну что ты будешь делать! — хозяин с досадой ударил ладонью по своему колену. — А я ведь только хотел с тобой подружиться.

— Пап, ну правда, ему ещё домой ехать далеко. Он же не останется у нас с ночёвкой? — снова попыталась вмешаться Яна.

— Я ему останусь! — прикрикнул отец и большими глотками всадил в себя водку. Взял солёный огурчик, занюхал его, но есть не стал, положил обратно на тарелку. Затем, как будто почувствовав недостачу, выпил залпом ещё и рюмку, которую налил для Артёма, или «Андрюхи», как он его называл.

— Что за молодёжь пошла?! Водку не пьют, Родине не служат. С такими мы точно страну профукаем! — Борис Валерьевич снова повысил голос, обращаясь уже ко всем сразу.

— Я извиняюсь, — решил сострить Артём, понимая, что отмалчиваться дальше бессмысленно. — Но, вообще-то: перестройка, лихие девяностые – это всё разве не ваши сверстники постарались?

Глаза Бориса Валерьевича налились кровью. Все замерли, готовы были спрятаться под столом. На эти темы с их отцом лучше не шутить. Казалось, Артём только что подписал себе приговор.

Мужчина налил себе ещё один стакан. Наливал до тех пор, пока водка не полилась через края, потом он демонстративно поднял бокал и в несколько глотков выпил его до дна. Тишина, повисшая в воздухе, казалось, была наполнена невысказанной угрозой.

— Не хватало ещё, чтобы какой-то щенок… — Борис Валерьевич не мог подобрать слова, его лицо исказилось от злости. — Сразу видно, без мужской руки рос. А хорошего ремня бы не помешало. Люда говорила, что ты безотцовщина!

Эти слова, сказанные в присутствии всех, задели Артёма за живое. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он решил, что пора выйти из-за стола, развеяться, пока совсем не сорвался.

— Ян, я выйду, покурю, — сказал он, поднимаясь. — Что-то здесь совсем душно стало.

— Смотри, он у тебя ещё и курит! — продолжал атаку отец, теперь обращаясь к дочери. Его голос звучал как сталь. — Не удивлюсь, если у него там на полшестого. Я бы на твоём месте сто раз подумал, дочка!

— Не волнуйся, папа, он бросит… — заступилась было Яна за парня, но тут Артём уже не выдержал. Вскочил со стула, и в голосе его прозвучала нескрываемая ярость.

— А хрен вы догадались! С чего ты взяла, что я брошу? Чтобы угодить твоему отцу? Да пошёл он к чёртовой бабушке! — крикнул Артём, глядя прямо в глаза Борису Валерьевичу. — Стелетесь тут все перед ним, вот он и охамел от такой жизни! Сам заливает свои шары, как конь, меня ещё учит, курить мне или не курить. Всё, с меня довольно! Я ушёл. Если хочешь быть со мной, звони. Но к родителям твоим я больше не приду. Единственная, кого мне жалко во всём этом вашем дурдоме – это ваша мама. Очень хорошая женщина! Мне её искренне жаль!

Артём, не дожидаясь реакции, зашагал прочь из комнаты. Быстро обулся в прихожей и громко хлопнул дверью. Яна хотела было догнать его, но отец грубо прикрикнул на неё:

— Стой! Только попробуй! Он тебе не пара. Тряпка. Пусть валит отсюда!

— Жду не дождусь, когда ты свалишь отсюда! — крикнула на отца Яна. Её голос дрожал.

— Что ты сказала? — переспросил отец, хотя всё прекрасно слышал. Его лицо побагровело.

— Что слышал! Я тебя ненавижу.

Яна, не поднимая глаз, ушла к себе в комнату. Она не побежала вслед за Артёмом. Её смелости хватило только на то, чтобы выговорить всё отцу. Но ослушаться его, выйти из дома, она всё ещё боялась. Отец – он такой, мог и в этом возрасте ей ремня всыпать.

— Ну в чём я не прав, Людмила? — спросил Борис супругу, когда дочка, хлопнув дверью своей комнаты, исчезла, а вслед за ней, с испуганными глазами, ушёл и её младший брат.

— Ты прав! — вздохнула с тоской Людмила Сергеевна, и добавила не без сарказма: — Ты всегда прав! Только с твоей правдой дочь останется в девках до старости лет. А потом с радостью отдашь её замуж за какого-нибудь неудачника, и тебе будет неважно, служил он в армии, или нет. Ты прав, дорогой, ты всегда прав…

Людмила Сергеевна тоже ушла, оставив супруга наедине с почти пустой бутылкой водки и его собственными мыслями.

«Никто меня не понимает, — подумал Борис, осушая бутылку до последней капли. — А ведь я добра желаю своей дочке. Хочу, чтобы за мужика замуж вышла, а не за какого-то слюнтяя. За мужика! Такого, как я!»

Водки больше не было. Борис повернулся к телевизору, не переставая причитать. Он один для дочери старается, а они не понимают. Неблагодарная она. Все неблагодарные!