Сталинская система репрессий не щадила никого — ни «врагов народа», ни тех, кто еще вчера сам ковал их приговоры. Гигантская махина террора перемалывала всех без разбора: виновных, невиновных и даже тех, кто служил ей с фанатичной преданностью. Ягода, Ежов, Абакумов, Берия — лишь вершина айсберга. Ниже — тысячи следователей, партийных функционеров, офицеров, которые верили, что их арест — ошибка, а «вождь» вот-вот разберётся и освободит.
«Каждый был уверен, что его схватили по недоразумению. Все требовали бумагу — писать Сталину, жаловаться, доказывать свою невиновность...»
(Из книги М. П. Шрейдера «НКВД изнутри»)
От карателя к обвиняемому
Михаил Павлович Шрейдер вступил в партию в 1919 году и тогда же оказался в рядах ЧК. Он прошел путь от особых отделов до капитана милиции, участвовал в создании первых «троек» при НКВД — тех самых, что выносили приговоры без суда и следствия.
Но в июне 1938 года колесо репрессий провернулось, и сам чекист оказался в Бутырке — уже не на стороне обвинителей, а в числе «врагов народа».
«Руки, обагренные кровью Кирова»
Свой первый допрос Шрейдер запомнил на всю жизнь:
«Следователь с криком потребовал показать мои руки — “обагрённые кровью Кирова”.
Я взорвался: “Я заместитель наркома! Как смеешь так разговаривать?”
Он не ответил — просто ударил кулаком в ухо так, что я едва удержался на ногах...»
Так начались девять месяцев пыток, унижений и безумия. Следователи, «уполномоченные бить», исполняли приказы буквально.
«Когда враг не сдается — его уничтожают»
Один из следователей, молодой лейтенант, позвал в кабинет троих крепких «помощников»:
«Ну, вот вам знаменитый Шрейдер. Фашист, отказывается показывать! Что ж, когда враг не сдается — его уничтожают...»
Два часа избиений. После — камера. Болезни. Отсутствие лечения.
Но Шрейдер, закаленный системой, которую сам помогал строить, не ломался.
Допросы абсурда
Он держался девять месяцев. Жалобы Сталину, допросы, насмешки, фальшивые «соседи по камере».
«Сижу, думаю — не случился ли фашистский переворот? Но над следователем висит портрет Сталина...»
В конце концов, поняв, что молчание бессмысленно, Шрейдер перешёл в наступление — стал выдумывать.
Он «признался», что связан с дочерью императора Эфиопии Менелика II, что является агентом Польши, Германии, Японии, Англии и Турции.
Даже добавил, что он — незаконнорожденный сын китайского императора Пу И.
Он надеялся, что дело станет настолько нелепым, что его отправят в Москву для проверки. Отправили. Но в столице тоже не удивились — просто продолжили бить.
Суд, фронт и спасение
В 1939 году Особое совещание при НКВД лишило Шрейдера званий и наград, приговорив к десяти годам лагерей.
Однако война изменила всё. В 1941-м он добился отправки на фронт. Там, в 115-й стрелковой дивизии, прошёл всю войну — уже не следователем, а простым старшиной.
После победы был восстановлен в партии, а после смерти Сталина — реабилитирован. Ему вернули звание капитана милиции и награды.
Палач, ставший жертвой
Судьба Михаила Шрейдера — зловещий символ эпохи. Он сам участвовал в репрессиях, а потом испытал их на себе.
После войны он жил в Москве, работал в снабжении, а в 1970-х написал воспоминания — честные и страшные.
«Жизнь чекиста-оперативника» — так он назвал свою книгу.
Шрейдер умер в 1978-м. Сталин — в 1953-м. Смерть вождя положила конец эпохе, когда каждый день мог стать последним — независимо от заслуг и званий.
Напоследок
Те, кто сегодня мечтает «повторить сталинские времена», должны помнить: репрессивная машина не различает «своих» и «чужих».
Шрейдер — живое тому доказательство.
Палач легко превращается в жертву, если механизм террора решит, что пришла и его очередь.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.