Четверть века назад я посвятил генералу Петру Клёнову целую главу в книге «Война на весах Фемиды». Тогда она называлась «Предвидение генерала Клёнова». Сегодня я бы так не написал. Предвидение было — но, увы, не у него.
Речь шла о декабрьском совещании 1940 года, когда в Москве собрались все военные умы страны — от Жукова до академиков. Они подводили итоги финской войны, обсуждали уроки, делали выводы.
Более 270 человек — командующие фронтами, начальники штабов, профессора военных наук, представители ЦК и Политбюро.
И именно там генерал-лейтенант Пётр Семёнович Клёнов, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа, сказал фразу, которая вошла в историю.
«Современная война не начнётся внезапным ударом»
Клёнов выступал после доклада Георгия Жукова и сказал буквально следующее:
«Иссерсон делает поспешные выводы на основании польской кампании, что начального периода войны не будет. Я считаю подобный вывод преждевременным».
Он ошибался. Прав оказался именно Иссерсон — полковник Генштаба, теоретик современной войны, автор книги «Новые формы борьбы».
Он писал, что в ХХ веке война начнётся молниеносным ударом заранее развернутых сил, без долгой подготовки.
То есть — именно так, как немцы ударили 22 июня 1941 года.
Но заслуга Клёнова была в другом: он один из немногих вообще задумался о начальном периоде войны — о тех первых сутках, когда решается всё. И это уже выделяло его на фоне коллег, мыслящих категориями затяжных наступлений и абстрактных операций.
Кто он был — генерал Клёнов
Пётр Семёнович Клёнов родился в Саратове в 1894 году.
Прошёл путь от офицера царской армии до генерала РККА. Воевал в Гражданскую, командовал дивизиями, преподавал в академии Фрунзе, окончил Академию Генштаба, руководил штабами округов.
В 1940 году его назначили начальником штаба Прибалтийского Особого военного округа — одного из самых уязвимых направлений будущего удара.
С февраля 1941-го он уже генерал-лейтенант, награждён орденом Красного Знамени.
Совещание, где не услышали главное
23 декабря 1940 года, в обстановке строгой секретности, в Москве началось совещание высшего командного состава РККА.
Оно длилось девять дней — без выходных, до самого Нового года.
На нём обсуждали финскую войну, но между строк — готовились к следующей, гораздо страшнее.
Иссерсон говорил о новой реальности — войнах молниеносных, где не будет времени разворачивать армии.
Жуков — о наступлении.
Клёнов — о «периоде начала войны», но тоже в наступательном ключе.
Никто не говорил об обороне. Никто не произнёс слов «враг нападёт внезапно».
Позже Жуков признает:
«Мы не сделали практических выводов из западного опыта. Всё обсуждалось, но никто не услышал».
Судьба тех, кто говорил правду
Полковник Георгий Иссерсон — тот самый, кто понял суть войны будущего, — вскоре после вторжения был арестован.
Обвинение: «участие в троцкистском заговоре».
В январе 1942 года его приговорили к расстрелу, позже заменили на 10 лет лагерей.
Его теория «развернутой войны» могла бы спасти сотни тысяч жизней — но её автор оказался в Караганде, а не в Генштабе.
Генерал Клёнов прожил чуть дольше.
Первые дни катастрофы
В июне 1941 года он встретил войну как начальник штаба Северо-Западного фронта.
И, в отличие от многих, действовал быстро:
— привёл части в боевую готовность;
— приказал мехкорпусам выдвигаться к границе;
— поднял ПВО;
— отозвал командиров из отпусков.
Но это не спасло. Немецкая группа армий «Север» прорвала оборону, фронт раскололся, управление рухнуло. За три дня авиация фронта потеряла 921 самолёт. Командующий Кузнецов метался, штаб пытался спасти ситуацию, но всё катилось в хаос. На стыке фронтов образовалась брешь в 130 километров, через которую немцы пошли к Ленинграду.
Политрук против генерала
И вот здесь в игру вошла политика.
Член Военного совета фронта, корпусной комиссар Пётр Диброва, человек без боевого опыта, но с большим опытом партийных интриг, направил донос наверх.
«Начальник штаба Клёнов болен, работа не организована, командующий нервничает. Больше терпеть нельзя».
Командование сняли.
Кузнецов позже избежал репрессий, а Клёнов — нет.
1 июля его отстранили, 10 июля арестовали, а 23 февраля 1942 года расстреляли — без суда, по решению Особого совещания НКВД.
В списке Берии
В январе 1942-го Лаврентий Берия направил Сталину список из 17 генералов, обвинённых во «вредительстве».
Среди них — Пётр Клёнов.
В его карточке значилось:
«Сознался в проявлении бездеятельности в руководстве войсками округа».
Подписи под этими «показаниями» ставили те, кого уже расстреляли.
Но система не знала жалости. Когда требовались виновные — их находили.
Ирония судьбы
Парадокс в том, что именно Клёнов за несколько дней до нападения всё сделал правильно — поднял войска, подготовил позиции, организовал оборону. Он не был трусом, не был изменником. Он просто оказался слишком честным и слишком неудобным.
Его предвидение не спасло ни его, ни страну.
А его ошибка — отрицание молниеносной войны — стоила ему жизни.
Вместо эпилога
История генерала Клёнова — это история всей советской военной мысли конца 30-х. Люди знали, чувствовали приближение войны — но спорили о терминах и теориях. Один говорил правду слишком рано, другой — слишком тихо.
И когда грянуло 22 июня, оказалось, что война началась именно так, как писал Иссерсон — и как отрицал Клёнов.
Но даже ошибаясь, он оставался честным офицером, пытавшимся спасти страну.
Его судьба — напоминание о том, что в сталинскую эпоху опасно было быть не виновным, а правдивым.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.