Знаете, бывает такой возраст, когда кажется, что марафон жизни уже пройден. Дети выпорхнули из гнезда, карьера – стабильная гавань, ипотека – забытый кошмар.
И вот ты остаешься один на один со своей красивой, уютной квартирой, и в тишине рождается вопрос: а что дальше? Моей подруге Ларисе как раз исполнилось пятьдесят девять.
Она – вулкан страстей, не тлеющий уголек, а настоящий огненный смерч! Дважды в неделю – йога, чтобы тело помнило молодость, несколько раз в год – путешествия с подругами по городам России в поисках вдохновения и "красивого".
Она не горела желанием найти мужчину. Никаких сайтов знакомств, томных взглядов на вечеринках "кому за…". Ее девиз: "Судьба найдет и на печке, а незачем тратить энергию впустую".
И, представьте себе, нашел. Не на печке, а на дне рождения у общих знакомых.
Анатолий. Шестьдесят лет. Вдовец. Типичный представитель "советской надежности".
Работает в какой-то конторе, одет в накрахмаленную рубашку, волосы – аккуратный пробор, говорит тихо, словно боясь нарушить покой вселенной. На фоне расшумевшихся и развеселившихся гостей он казался этаким "комодом стабильности".
Начал ухаживать старомодно.
Звонки ровно в девять вечера, чтобы "не беспокоить". На первом свидании – пять гвоздик, выбор, достойный удивления. Проводил до двери, но на чай не напрашивался. Лариса, забывшая о таких галантных ритуалах, была заинтригована.
– В нем есть что-то фундаментальное, – делилась она со мной. – Не то что нынешние: сегодня пишет, завтра – испарился. А этот – скала. Сказал – позвонит, пообещал – встретит.
Мы, подруги, слушали и кивали. Скала так скала. Может, ей как раз такой и нужен после двух бурных браков, словно горные реки.
Постепенно Анатолий вошел в ее жизнь.
Прогулки по выходным в парке стали их традицией. Он приходил в гости, где Лариса, как радушная хозяйка, всегда создавала атмосферу уюта и манила ароматом свежей выпечки. За ужином он рассказывал…
В основном о трех вещах: о своей даче, о "золотом веке" при Союзе и о почившей жене. Причем жена упоминалась исключительно в бытовом контексте: "А вот Зиночка мои пироги пекла – пальчики оближешь!", "Зиночка знала секрет безупречной глажки рубашек", "Зиночка со мной никогда не спорила".
Поначалу Ларису это умиляло. Тоскует человек, что тут такого? Но эти "звоночки" становились все громче и навязчивее.
Однажды она показала ему фотографии из поездки по Золотому кольцу. Он посмотрел, хмыкнул и изрек:
– Пустая трата денег! Лучше бы на даче огурцы растила, больше пользы бы было. Зиночка дальше Подмосковья не выбиралась, и ничего, счастлива была.
Лариса промолчала, лишь улыбка стала натянутой.
Потом он начал критиковать ее увлечение йогой. Она собиралась на занятие, подтянутая и элегантная в спортивном костюме.
– Куда опять собралась? – проворчал он, не отрываясь от дивана. – Ноги задирать? В твоем-то возрасте пора о душе думать, а не глупостями заниматься.
"Глупостями", которые помогали ей держать спину прямой и чувствовать себя на двадцать лет моложе.
Он никогда не платил за нее. Если вдруг заходили выпить кофе, у него "случайно" не оказывалось кошелька. Билеты в театр покупала она, потому что "ты в интернете лучше разбираешься".
Постепенно Лариса осознала, что их отношения – игра в одни ворота. Она вкладывала эмоции, время, деньги, создавала уют его пребывания. А он… просто принимал это как должное.
Кульминация этого "театра одного актера" наступила в одно воскресенье.
Анатолий пришел на обед. Лариса, как всегда, постаралась: на столе – ее фирменный борщ со сметаной, домашние пирожки, салат.
Анатолий поел с аппетитом. Две тарелки борща, пять пирожков. Откинулся на спинку стула, погладил живот и многозначительно посмотрел на Ларису.
– Лариса, – начал он тоном, которым объявляют о слиянии транснациональных корпораций. – Я тут подумал. Мы люди взрослые, серьезные. Пора определяться.
Сердце Ларисы екнуло.
– У меня к тебе здравое предложение, – продолжал он, не замечая ее застывшего взгляда. – Квартирка у меня маленькая, однокомнатная. Сдам ее. Деньги тебе, конечно. А сам перееду к тебе. Тут и просторно, и хорошо.
Он выдержал паузу, давая ей время осознать величие свалившегося счастья.
– И заживем душа в душу. Я человек тихий. Буду на диване телевизор по вечерам смотреть, тебе не мешать. С работы поздно прихожу. А ты – ужин горячий. Или борщок. Что еще человеку для спокойной старости надо? Подружек своих этих оставишь, конечно, нечего по городам мотаться. Ну а йогу ладно, занимайся.
Он говорил, а в голове Ларисы, словно старая кинопленка, прокручивались обрывки воспоминаний. Вот он критикует ее фотографии, вот уплетает борщ за обе щеки. А вот – его "Зиночка, которая не спорила". Эти разрозненные кусочки пазла сложились в удручающую картину.
Он не предлагал партнерство, он предлагал вакансию. Вакансию бесплатной кухарки, домработницы и сиделки при его "тихой старости". Он предлагал обменять ее яркую, наполненную жизнь на право подавать ему ужин и молчать.
Он закончил свою речь и взглянул на нее с ожиданием. Мол, падай в объятия, благодари за оказанную честь.
– Ну что скажешь, Лариса? – самодовольно улыбнулся он. – По-моему, идеально. Квартира есть, борщ варить умеешь, а от меня – тишина и порядок. Да еще и деньжат прибавится с моей квартиры. Что еще для счастья надо?
Лариса молчала, глядя на этого "правильного" мужчину, на остатки борща в его тарелке, на свою красивую кухню, которую он уже превратил в декорацию его комфортного доживания. Затем она подняла на него ясные глаза и тихо, но отчетливо произнесла:
– Анатолий, прости, конечно, но на твое щедрое предложение "квартира, борщ и тишина" я могу ответить только одно: ты что, в 1986-м живешь? Тогда бы тебя с руками оторвали. А сейчас все изменилось. Мне нужен мужчина, с которым вместе веселее. А тебе нужна женщина, чтобы борщи варила и молчала. Извини. Дверь там.
На его лице отразилось искреннее недоумение. Он, казалось, так и не понял, что не так в его безупречном плане. Лариса встала, собрала грязную посуду и с нажимом повторила: "Тебе пора".
Больше они не виделись. А через месяц Лариса купила билет во Вьетнам. Одна. Потому что ее счастье – это не тишина и борщ для кого-то. И никакой "правильный" мужчина не мог предложить ей большего.
Да, у всех по-разному. Кому-то ближе тихая жизнь, другим – путешествия в 60+.
А вы что думаете? Стоит ли подстраиваться?