Чеховский рассказ «Скрипка Ротшильда» замечателен тем, что его персонажей-антагонистов сближает общее увлечение — музыка. Оба они, флейтист и скрипач, играют в любительском местном оркестрике (дело происходит где-то в глубинке), причем флейтист Ротшильд — еврей, а скрипач Яков Иванов, как можно догадаться, нет. Однако при том, что Бронза — прозвище Иванова — человек вообще-то грубый, по профессии гробовщик и, более того, даже антисемит, Чехов наградил его незаурядным талантом. «Так как Яков очень хорошо играл на скрипке, особенно русские песни, дирижер Шахкес иногда приглашал его в оркестр с платою по пятьдесят копеек в день», — говорится в рассказе.
При этом увлечение скрипкой раскрывает натуру гробовщика с самой неожиданной стороны. Когда мысли об убытках в ремесле слишком донимают его по ночам, он «кладет рядом с собой на постели скрипку, трогает струны», инструмент в темноте издает звук, и ему становится легче. Выходит так, что контраст в синтезе низменного и высокого, грубого и трепетного делает Иванова не таким уже и однозначным…
Эта парадоксальная деталь позволит автору уберечь нас от ранних выводов и проложить дорогу от начальной картины к появлению неожиданной перспективы. В 1894 году, когда писался рассказ, интеллигенция в России еще рассчитывала на грядущие благие перемены в обществе и возможность изменить к лучшему человеческую натуру.
Но вернемся к сюжету. Когда Иванов вдруг внезапно заболевает, ему не жалко умереть — от смерти будет одна только польза и никаких убытков. «Но как только дома он увидел скрипку, у него сжалось сердце. Скрипку нельзя взять с собой в могилу, и теперь она останется сиротой». В итоге Бронза завещает отдать скрипку Ротшильду, ставшему неожиданно последним свидетелем его «прекрасной и скорбной игры». Никаких слов, при этом, произнесено не будет, потому что скрипка заменяет обоим словесный язык — в языке музыки нет необходимости проговаривать многие вещи.
«И теперь в городе все спрашивают: откуда у Ротшильда такая хорошая скрипка?» — заключает свой рассказ Чехов, замечая при этом, что новый владелец время от времени старается повторить то, что играл Яков.
Скрипка Ротшильда, Антон Чехов, 1894 г.