Когда-то давно я с моим другом детства Сашей Журавлём сходили в кино (не помню, был это «Юбилейный» или «Космос») на «Властелинов Времени». Мы были ещё школьники, советские школьники. Наверное, это был 1986 или 87 год. Это французский мультфильм режиссёра Рене Лалу. Мы росли тогда на вполне домашних фильмах и мультфильмах вроде незабываемой «Тайны Третьей планеты». И «Властелины времени» на этом фоне выглядели как драматическое кино на фоне детской доброй сказки со счастливым концом. «Властелины времени» будоражили детское воображение. Я помню искренне переживал за мальчика Пьеля, который оказался один на враждебной планете, меня испугали биороботы Голой Идеи и восхитил подвиг Маттона, который ценой собственной жизни уничтожил Голую Идею и спас от обезличивания Джаффара и обезличенных гуманоидов. Меня растрогала история спасения Пьеля, трогательная забота о нём Силбада. Заворожила необычайная технократическая и таинственная сила Властелинов Времени, сокрушило сердце озарение о том, что старый Силбад это и есть тот самый Пьель. И вот Пьель спасен, его жизнь продолжается, у него всё впереди. А Силбад-Пьель умирает от перегрузки в петле времени и его торжественно хоронят, отправляя гроб-челнок в открытый космос. Такие фильмы, с такими сюжетами, с такой мультипликацией не могут оставить равнодушным, во всяком таких людей как я. Читателя «Вселенной. Жизни. Разума» Иосифа Шкловского, «Космоса» Карла Сагана, «Соляриса» Станислава Лема и многих подобного рода книг.
Прошли годы. Много воды утекло. Много было и мыслей и чувств и событий и суеты и рутины, и пустых дел и важных. Но сейчас петля памяти вновь забросила меня туда и связала ниточками впечатления и мысли из разных моих лет.
Я увидел параллели между «Властелинами времени» и «Интерстелларом». И там и тут герои с помощью релятивистских законов, так или иначе, по-разному в этих произведениях, сюжеты ведь отличаются, но герои этих фильмов как бы ведут самих себя по жизни из будущего, становясь ангелами хранителями для самих себя и своих близких. Возвращаясь к самим себе. Мне нравится говорить даже не Ангелы Хранители, а Янголи Охоронцi. Это один из вариантов украинского произношения словосочетания. Для меня это язык детства, как и воспоминания, подвигшие к написанию этого поста. Янголи Охоронцi звучит для меня и родственно и волнительно и таинственно и как заклинание, открывающее двери в неизведанное.
В обоих фильмах герои буквально становится своим же «ангелами-хранителями», только не мистическими, а релятивистскими. Будущее подаёт сигналы прошлому, и вместо внешнего Провидения возникает «самопровидение» человека. Во «Властелинах времени»
время замкнуто петлёй. Причинность загибается: действие будущего становится причиной прошлого. Герои оказываются сами себе «старшими». Парадокс без мистики, почти физика, но в сказочной рамке. В «Интерстелларе» существует гравитация как канал связи. Купер в будущем посылает гравитационные подсказки в прошлое. Не Бог, а человек из другой метрики времени. «Призрак» Мерф — это её отец, только растянутый во времени. Волнует и там и там интимность провидения. Спасительная сила не отчуждённая. Это я же, только прошедший жизненный путь, более зрелая версия. Если я есть «там», значит линия не обрывается, значит время отдаляет не навсегда и не рушит, а связывает. Временная дистанция становится формой близости. Герои отвечают не перед абстрактной судьбой, а перед собой же, это становится и формой утешения, потому что, что бы не случилось, есть шанс на сохранение, но какими будут те дальние мы, зависит от того, что мы делаем сегодня. В обоих фильмах любовь держит канал связи лучше любых антенн. Мы и так, если честно, живём подобными петлями: память и воображение постоянно «редактируют» прошлое и проектирует будущее. Кино просто делает это буквальным. Или это проекция нашей психики на представления о мироустройстве, по крайней мере на мифологической или метафизической его версии?
И там и там есть непонятная внешняя сила: в одном случае проводят эксперимент некие властители времени, а в другом Купер действует через тессеракт, который неизвестно что такое и возможно имеет рукотворное происхождение. Тут не только физика, а присутствие какого-то высшего творца, пусть и обличённого в форму высшей непонятной, дистанцированной цивилизации. В обоих фильмах есть двойной уровень «провидения»: релятивистская физика как канал связи и некая надчеловеческая инстанция, которая этот канал вообще сделала возможным. Только маски у неё разные.
Властелины времени это экспериментаторы, стоящие над историей героев. Их жест холодный, почти лабораторный. Это версия внешнего демиурга: дистанцированная сила, задающая рамки причинности и запускающая петлю. В «Интерстелларе» «Они» в конце оказываются не инопланетянами, а нами из будущего. Тессеракт это рукотворная (постчеловеческая) инфраструктура в гравитационном аду чёрной дыры, которая как будто бы уничтожает пространство-время, но странным образом удовлетворяет самые главные потребности героев.
И вот кто бы и что бы это ни было, мы ли сами, лучшая ли версия нас из будущего, инженеры времени из Балка, но возникает картина некоего ткацкого станка событий, которые сплетают нити расширяющейся Вселенной и из этого клубка рождается ткань с орнаментом и узором и это полотно и есть время, где отдельные человеческие судьбы лишь узоры, сотканные из невероятного количества событий.
Пока ты внутри, ты видишь лишь разнотонные нити. Отступи на шаг — проступают узоры, «арабская вязь судьбы».
Если вынести это за рамки двух фильмов, мотив оказывается глубоко антропологическим. В жизни мы и так непрерывно «шлём сигналы» назад и вперёд. Весточки самому себе, обеспечиваем непрерывность и идентичность во времени, постоянно этим заняты. Мы ткём. Мы осваиваем искусство тихих вмешательств, пусть и без тессерактов. Так работает наша психика, а мы даже не задумываемся об этом, ну или почти не задумываемся. Чертим линию во времени, если бы его можно было представить как многомерное пространство. Эта логика особенно притягательна, когда речь заходит о родителях и детях. В обоих фильмах именно родство держит канал. У Лалу — забота о сироте. У Нолана — упрямая нитка между Купером и Мёрф. Это не сентиментальность. Это та самая селекция сообщений. Мир шумит. Пробиться сквозь шум может только то, что эмоционально резонансно. Любовь и есть та физика, а скорее даже химия смысла, которая прокладывает ему траекторию через турбулентность. Потому что она и есть сродство, аффинность смыслов, термодинамическая характеристика, описывающая силу их взаимодействия.
Есть соблазн всё это окончательно демистифицировать. Сказать: ну да, просто петля причинности и инженерия чёрных дыр. Но я бы не спешил выветривать священное чувство. Оно не противоречит науке. Оно сообщает ей цель. Человек — единственное существо, которое умеет заранее благодарить самого себя за будущую помощь и просить прощения за будущую ошибку. По крайней мере, других таких существ я не знаю. Это и есть способность ткать узор, а не только жить в натянутых нитях.
Вот чему учит меня моя память и события, случившиеся десятки лет назад. Мы перечитываем свою жизнь, хоть в здравом уме, хоть не в здравом, но это неизменное свойство психики, трактовка, переоценка прошлого опыта. И новые мысли, рождающиеся из него.
