Вдогонку публикации "Асгард Ирийский - столица легендарного Беловодья"
"Правитель асилков встретил нас ироничной улыбкой. «Что ж вам на месте-то не сидится, молодежь?» – читалось на его лице. Однако стоило Октавиандру склониться над разложенной на столе картой, его глаза блеснули, выдавая сдерживаемый азарт – похоже, он сам был не прочь отправиться с нами, и я едва не встряла с предложением забыть на время про государственные дела и присоединиться к нашей команде, но вовремя прикусила болтливый язык.
– Вот она, Чудова Пустошь, – палец Октавиандра прочертил кривую линию и остановился на нужной отметке. – Вы ведь еще не забыли Щукарки? – Выслушав последовавшие от нас междометия, он едва заметно усмехнулся и продолжил: – Минуя селение и забрав чуть левее, вы выйдете к нужному месту. Как мне кажется, следов чуди уже не отыскать – слишком много времени прошло с той поры, когда они проходили по этой земле. Там растут лишь низкорослые кустарники да полевые цветы. Впрочем, не удивлюсь, если при вашем… – Бросившему на дочь красноречивый взгляд Октавиандру просилось на язык словосочетание «ослиное упрямство», но он выбрал другое и исправил собственную оговорку, – …вашей настойчивости, сыщутся не только следы чуди, но и сам потерявшийся народ. Однако, по моему мнению, лучше всего будет отправиться в путь непосредственно от известного вам селения. – Мы согласно кивнули, понимая, что это сэкономит нам кучу времени…
Я с досадой озиралась по сторонам: куда ни кинь взгляд, одни луга да редколесье – ни тебе кострищ или развалин каких-нибудь древних построек, хотя бы временных. Ну и каким образом, спрашивается, мы будем искать следы таинственной чуди на огромной пустоши, раскинувшейся отсюда до во-он тех высоченных гор вдалеке, которые, по моим скромным прикидкам, невозможно ни обойти, ни объехать – тем более что коней мы с собой не взяли – разве что перелететь?
Впрочем, менять планы было поздно. Мы, опытные, казалось бы, путешественники так торопились на поиски очередных приключений на свои…хм-м… головы, что не подумали о времени и отправились в поход почти на ночь глядя – невтерпеж, видите ли! Совершенно некстати вспомнился полет в обществе прекрасных сереброволосых вил: вот они бы нам сейчас точно помогли!
– Не грусти сестренка! – ободряюще улыбнулась Лада. – В отличие от тебя, мне отчего-то кажется, что темное время суток – удачное время для открытий!
Ей не удалось меня развеселить: в голову упорно лкзли воспоминания о той страшной ночи, когда легковерные волкодлаки пошли на поводу у пришлого колдуна и едва не оправили на тот свет мою единственную сестру-близнеца. От нахлынувших чувств я порывисто и так крепко обняла сестру, что та пискнула от боли.
– Хватит обниматься, – брат привычно взял бразды правления в свои руки и принялся раздавать поручения. – Мы с Рославом отправляемся за хворостом. Лада, Леля и Соломон подбирают место для стоянки и в быстром темпе, не отвлекаясь на глупости, распаковывают вещи – солнце скоро совсем сядет.
Я проводила Ярилу недовольным взглядом: не слишком ли резво тот катится по небосклону – он-то куда торопится?
– А я? – Ориана, которую Иван отчего-то не взял в расчет, надула пухлые губки. – Мне-то что делать – столбом стоять?
– Вот именно! – тут же нашелся командир. – Тебе, моя красавица отведится самая ответственная роль – наблюдателя! Будешь внимательно смотреть по сторонам, чтобы на пустошь не забрел посторонний! В случае появления чужаков свисти, кричи, топай ногами, хлопай в ладоши – словом, подай нам какой-нибудь громкий сигнал!
Иван незаметно подмигнул Баю, мы с сестрой отвернулись, скрывая улыбки, и только Соломону пришло в голову развить тему, интересующую вспыльчивую восточную красавицу – вернее, заговорить ей зубы:
– Да будет известно прекрасной кладоискательнице, что искать захоронки с золотом и сокровищами – опасное занятие.
– Это почему же? – удивленно возмутилась та – поиски кладов представлялись ей чем-то вроде тихой грибной охоты, о которой рассказывал Иван: все найденные на пеньке опята принадлежат только тому, кому попались на глаза!
– Кроме обычных кладов, видишь ли, существуют еще и зачарованные! – Кот разлегся на траве и проникновенно мурлыкнул, намекая, что его рассказ будет долгим, и слушателям стоит устроиться поудобнее.
Данное Иваном ответственное поручение было благополучно забыто, и девушка уселась рядом с котом. Мы с сестрой распаковывали вещи, краем уха прислушиваясь к байкам Соломона и испуганным восклицаниям Орианы.
– В наших краях рассказывают множество легенд о зарытых свирепым татем Сильвестром сокровищах. Тот обладал недюжинными колдовскими способностями, так что все его клады по сей день сторожит нечистая сила, а нашедшие их «счастливчики» могут и не вернуться домой: Блуд будет водить их кругами до тех пор, пока те окончательно не обессилят или не угодят в трясину.
– А что нам за дело до какого-то Блуда? – Ориана, девушка не робкого десятка, и не думала пугаться. – Нас интересуют клады чуди, а вовсе не какого-то Сильвестра.
– Чудь (или дивьи люди) прозваны так оттого, что слыли не только искусными мастерами–ювелирами украшений из золота и серебра, но и бережливыми хозяевами – дарить нажитое добро было не в их правилах.
Закапывая сокровища, чудьи люди накладывали на свои захоронки заклятия, чтобы нашедший вместе с кладом не завладел и их силой (а то и жизнью!), и зачарованный клад после ухода владельца начинал жить собственной жизнью. Днём он грелся на солнышке в виде животных или птиц, а по ночам горел и издавал страшные звуки – стоны, крики, мольбы о помощи. Забрать такой клад непросто: он способен рассыпаться золотыми или серебряными монетами, драгоценными каменьями, а может превратиться в угольки – так нечистая сила, злые духи, насмехаются над жадным человеком. Встретится тебе, к примеру, в лесу или возле дороги старый человек и попросит об одолжении – платок из кармана достать или другую нехитрую просьбу выполнить. А окажется, что это и не старик вовсе…
– А кто же? – Ориана затаила дыхание.
– Клад! – понизив голос, прошептал кот.
– Вообще-то мне эти захоронки ни к чему, – с деланным равнодушием вдруг заявила девушка. – Но давайте представим на минуту, что я вдруг наткнулась на подобную. Как ты посоветуешь мне поступить?
– Тресни этого деда со всей силы палкой между бровей, – совершенно серьезно посоветовал Баюн. – Он и рассыплется.
– Ладно, тресну, – покладисто согласилась Ориана. Утратив интерес к байкам кота, она внезапно вспомнила об обязанностях сторожа и принялась бдить. Однако в поле ее зрения попали только парни, возвращавшиеся с хворостом к месту стоянки.
За обычными походными приготовлениями усталые путники не заметили, как наступила ночь, однако выспаться им было не суждено. Где-то справа вдруг заорал петух, а потом вдруг взвился желто красным пламенем, выбрасывая высоко вверх снопы ярких искр.
– Вот он, первый клад! – Голос Орианы звенел от торжества. – Ну что вы лежите?! – Она принялась расталкивать нас с Ладой, только что сладко задремавших. – Нельзя терять ни минуты, надо двигаться вперед, ориентируясь, на огонь.
Не дожидаясь, подруга поспешила к догоравшему «маяку». Пробормотав что-то непонятное, Иван подобрал свои пожитки и бросился за Орианой. Мы принялись спешно собирать вещи.
Словно в поддержку её слов, чуть дальше вспыхнул сине-зеленый костер, в котором закружилась танцующая разноцветная змейка. Однако и петух, и змея догорели ещё до того, как Ориана успела добежать до них, и девушка, разочарованно вздохнув, опустилась на траву.
– Мы что же, так и будем всю ночь играть в догонялки? – недовольно поинтересовался Иван.
– Если надо – будем! – Ориана упрямо вздернула очаровательный носик. – Я чувствую, что нынешней ночью Высшие Силы непременно укажут нам путь, по которому когда-то прошли чудьи люди. Разве не этого мы хотели? – с вызовом спросила она. - Пришлось, сдерживая раздражение, согласно кивнуть.
Где-то в стороне захрюкала свинья – вроде бы настоящая. Мы сонно хлопали глазами и крутили головами, силясь определить, откуда идет звук. Самой зоркой вновь оказалась неутомимая Ориана. Размахивая подобранной палкой, она появлялась и вновь исчезала из виду, словно летящая в ночи крупная птица, едва различимая в неверном отблеске звезд и неполной луны. Не на шутку встревоженные, мы устремились следом.
– Где она? – озирался по сторонам Иван.
– Кажется, во-он туда побежала, – Рослав неуверенно указал рукой направление.
– Эх, вы, лю-у-ди! Во всем-то вам подсказка требуется, – с нотой презрения отозвался Соломон, зевнул, потянулся и приказал: – Следуйте за мной!
Почти невидимый, кот тоже оказался не бог весть каким четким ориентиром, но мы, беспокоясь об Ориане, напрягали зрение и старались не отставать.
– О-о-о! Больно же-э-э! – гулко разнесся по пустоши чей-то истошный вопль.
Моё сердце от испуга поменяло постоянное место дислокации и упало куда-то в область живота. Я остановилась, чтобы вернуть его на место, и лишь после этого осознала, что голос принадлежит мужчине и кажется знакомым.
– Хвати-и-ит! Ну, хвати-ит уже-э-э! – завывал тот. – Забирай себе этого порося – я себе другого добу-у-ду-у-у...
Подбежав ближе, я наконец-то догадалась достать из рюкзака походный фонарик. Луч осветил место происшествия, и мы захохотали.
Под руку расторопной Ориане подвернулся невезучий атаман Кудеяр, так и не сумевший добраться до сокровищ Чёрной Горы и, по-видимому, решивший попытать счастья в другом месте – на Чудовой Пустоши. Единственным его компаньоном и самым верным товарищем в этой авантюре был пони – с его помощью старый тать и оказался в этом странном месте гораздо раньше нас.
…С наступлением сумерек отоспавшийся за день, Кудеяр привычно спрятался в орешнике и принялся ждать – не покажется ли клад? Его терпение было вознаграждено: стоило солнцу окончательно закатиться за горизонт, как клад сразу же обнаружил себя: большая розовая хавронья светилась изнутри, словно проглотила целиком огромный раскаленный рубин! Удача сама шла в руки старому татю, и тот с такой прытью бросился к свинье, на ходу раскрывая горловину большого мешка, что не рассчитал силы. Согнувшись над добычей, он уже почти набросил мешок на скотинку, когда его скрутил... радикулит…
– О-о-о-о! – басом завопил он от боли, перекрывая визг свиньи, запутавшейся в мешке и не находящей выхода. – Спасите-э-э, по-о-моги-и-те-э-э!
И помощь не замедлила явиться. Однако вместо того, чтобы дружески подать страдальцу руку, рослая девица с увесистой орясиной в руках, недолго думая, принялась охаживать кладоискателя по бокам.
– А теперь вам следует повернуться ко мне лицом, – завила она.
– За-а-аче-э-м-м? – зубы Кудеяра, напуганного не столько нежданной хворью, сколько внезапным нападением, выстукивали дробь.
– Стукну вас по лбу и сразу станет полегчает! – пояснила нежданная «врачевательница».
– Эт-то п-по-че-е-му-у-же? – прикрывая голову руками, выдавил несчастный и свалился прямо на мешок с завизжавшей на всю округу хавроньей.
– Потому что рассыплетесь! – отдуваясь, пояснила Ориана. – На составные части.
– Э-э-т-то тт-о-очно! – собрав последние силенки, хромой атаман откатился в сторону и в полусогнутом состоянии бросился к спасительным кустам, где его поджидал верный пони.
На его счастье, в двадцати метрах от места «побоища» в воздухе закружились гигантские светляки, и Ориана, пожадничав, отвлеклась на них – подобрала свое орудие и побежала на яркий свет.
Сообразив, что надо убираться, пока ненормальная девка не опомнилась, атаман кое-как забрался на верного коня и сжал коленями его бока. До нас донесся дробный стук копыт – это Кудеяр торопился убраться из опасного места: Бог с ним, с кладом, жизнь дороже!
Ночка выдалась та ещё. После тридцать восьмого забега до переливающегося всеми цветами радуги гигантского паука, мы, не сговариваясь, рухнули на траву – передохнуть. И только неутомимая Ориана не останавливалась до тех пор, пока не достигла последней метки – распустившегося у самого подножия гор лилового цветка в человеческий рост, за которым обнаружился заваленный плоскими камнями и скрытый огромными лопухами лаз.
Уверившись, что её усилия оказались не напрасными, девушка подбоченилась и бросила на нас гордый взгляд, собираясь разразиться патетической речью во славу собственного упрямства, но неожиданно передумала. Зевнув, она опустилась на мягкую траву и крепко уснула.
* * *
Разбирая по карте путь, Октавиандр заранее предупредил нас о возможной неудаче:
– Чудова пустошь окаймляется со всех сторон высокими горами – собственно говоря, там и заканчиваются земли асилков.
– А разве никто никогда не был по ту сторону гор? Должен же быть какой-то переход через них – тоннель, к примеру, – не сдавалась я.
– Все горы в тех местах принадлежали вилам и кроме браконьеров, которых вы призвали к ответу, на их территорию никто не посягал.
Но вил-то в этом мире больше нет, упрямо думала я. И если кто-то и сможет открыть новые земли в Берендеевом княжестве, то только мы! Так и случилось. Вот только первооткрывательницей отказалась вовсе не княжна Леля (как втайне мечталось), а Ориана. Впрочем, я быстро утешилась, ведь, кроме лаза, подруга больше ничего не нашла. А его следовало сначала освободить от завала, а потом понять, есть ли там какой-нибудь ход, пройдя по которому можно оказаться по другую сторону гор. Любопытно, куда он нас выведет? И что (и кто!) ждет неуемных искателей приключений в конце пути?
В ожидании, пока Ориана наберется сил после ночной беготни, мы обсуждали дальнейшие планы. Решив, что запаса батареек для фонарика может и не хватить, разжились подходящими сучьями и соорудили что-то вроде факелов, а потом снарядили парней за пресной водой. Те немного замешкались (связались с Правителем асилков и рассказали о подвигах его дочери на Чудьей Пустоши – как она доставала зачарованный клад из внезапно занедужившего татя, чем здорово поднял ему настроение), но поскольку никаких происшествий в их отсутствие не произошло, мы сердится не стали.
Проснувшаяся Ориана попеняла нам на потерянное из-за ее долгого сна время – мол, ничего страшного, могли бы и разбудить – и подключилась к разбору завала.
Наконец последний камень откатился в сторону, и открылся просторный ход, весьма похожий на те, по которым мы с Соломоном добирались до Зеркальных скал. Мы двинулись вперед по подземному тоннелю.
– Вы уверены, что нас не засыплет? – беспокоилась я, но, обратив внимание на кота, уверенно шагающего вперед, перестала изводить друзей нытьем.
– А вы знаете, что некоторые учёные считают горы мозгом земли? – неожиданный вопрос Ивана застал нас врасплох – о подобном никто из нас никогда не задумывался. Да и что в этом удивительного? Раз Мати-Земля – живой организм, то у нее должны быть и мозг, и селезенка, и печень, и легкие. А если горы – мозг, то не здесь ли находится ее информационная система…
– А лёгкие – это наверняка лесные массивы, вырабатывающие кислород! – предположила Лада
– Тут ты не права, – возразил брат. – Мы привыкли считать растения основными поставщиками кислорода, но на самом деле главные его производители живут в океане, и их не увидишь без микроскопа. Однако и мы, люди, и животные, и другие живые организмы Земли зависимы от них.
Обдумывая полезную информацию, я, к счастью, ни разу не вспомнила ни о возможных завалах, ни о ведущих в тупик ответвлениях подземных коридоров и прочих каверзах подземелий. А через несколько часов на нашем пути возник преграждавший выход огромный валун, который мы с Ладой, уже имевшие подобного рода опыт, откатили без труда.
Щурясь от яркого света, путешественники вышли на морской берег и остолбенели. В десятке метров на днище большой перевернутой лодки восседала… Марийка. Она с выражением читала вслух «Сказку о Царе Салтане» из томика А.С.Пушкина, позаимствованного из моей домашней библиотеки в злосчастный День Кота и презентованного ей, чтобы хоть как-то скрасить случившееся тогда неприятное происшествие. Вот так мы своим ходом попали на знаменитое Беломорье.
Марийке внимали расположившиеся вокруг юноши и девушка, одетая, как и парни, в широкую белую рубашку и черные брюки. Она полулежала, опираясь на локти и грызла травинку, а ее длинная толстая коса, изогнувшись, лежала на выбеленном солнцем песке, как пригревшаяся змея. Я предположила, что это Валькирия, младшая сестра расколдованной мной Марены.
Стоило волноваться, что Марийка не поймет в подаренной ей книжке ни слова из-за того, что принятая в Берендеевом княжестве буквица существенно отличается от алфавита, которым пользуются в России! Живя и путешествуя продолжительное время в качестве дочери Чернобога по разным мирам, она, естественно, знала множество языков (в том числе, и современный русский).
– Наверное, мы попали в самый разгар литературных чтений для расширения общего кругозора беломорского воинства, – предположила я. – Интересно, кто тут у них за дядьку Черномора? – я кивнула на парней. – Наверняка, Валькирия!
– Тогда о ней следует говорить «тётка Беломор» – поправила щепетильная Лада.
Марийка тем временем добралась до места, которое я с детских лет помнила наизусть, А Лада, судя по всему, выучила самостоятельно совсем недавно (что неудивительно при ее феноменальной памяти):
«Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге -
И останутся на бреге
Тридцать три богатыря,
В чешуе златой горя,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор…»
– «С ними дядька Черномор-р-р!» – завопили мы и кинулись обниматься с Марийкой, не сомневаясь в горячем приёме.
Как бы не так: между нами и девушками мигом встала верная свита – сплошь «красавцы молодые, великаны удалые». Иван и Рослав, в любой момент готовые к драке, в свою очередь, заслонили нас, но дело решилось миром.
Я не расслышала, кто из девушек дал воинству отбой, но через пару минут мы с Ладой и Орианой уже знакомились с Валькирией и искали сходство и различия между сестрами, а парни пожимали друг другу руки и называли собственные имена.
Если в беломорской дружине, как в сказке Пушкина, насчитывается 33 богатыря – Рославу и Иваном придется несладко, ехидно подумала я: мало того, что руки заболят от многочисленных рукопожатий, так еще и языки намозолят – ведь им придется талдычить свое имя более трех десятков раз!
– Что-то случилось? –встревожилась Марийка, до которой наконец-то дошло, что мы самостоятельно отыскали дорогу на Беломорье.
– Все более или менее нормально, – присев рядышком, чтобы дать отдых уставшим ногам, Ориана поторопилась успокоить подругу. – Мы просто… – Она вдруг покраснела и замешкалась, подбирая слова, – всю ночь шли по следам чудьих людей…
Вспомнив приключения минувшей ночи, мы подавили смешки.
– И попутно искали клады? – догадалась Валькирия. – Все нашли?
Её проницательность подстегнула нас. Не в силах больше смеяться, все, включая Ориану, до рассвета метавшуюся между пламенеющими знаками захоронок, опустились на песок и тихо похрюкивали.
Беломоры с любопытством ожидали разъяснения причины веселья чужаков. Мы единодушно уступили роль рассказчика Соломону – по двум важным причинам: во-первых, наш кот не любил подолгу молчать (а тут такой повод!) и частенько обижался на невнимание друзей, а во-вторых, нам и самим хотелось послушать рассказ и развлечься после долгого перехода – но со стороны. Впрочем, существовала еще и третья причина, о которой я предпочла пока не вспоминать – с серьезными и не очень приятными разговорами всегда хочется повременить…
Разувшись, я присела у кромки воды. Краем уха слушала текущее плавным ручейком повествование, приукрашенное и сдобренное то страшноватыми, то смешными подробностями, и смотрела на волны. Белые от пены, они казались приветливыми – осторожно трогали мои ноги и не спешили убегать назад.
Я люблю все моря, где мне посчастливилось побывать с мамой во время её отпуска, как правило, совпадавшего с летники школьными каникулами – Балтийское, Азовское, Черное, Адриатическое. Нравились пальмы, кричащие над волнами чайки, косяки серебристых рыбок, хорошо просматривавшиеся в глубине под толщей прозрачной воды.
Неподалеку от меня устроилась Валькирия. Младшая сестра Марийки – высокая, синеглазая и темноволосая, внешне похожая на неё, – казалась более закрытой, но, тем не менее, была мне симпатична. Она смотрела вдаль, думая о чем-то своем.
– Понравилась сказка? – спросила я, когда Марийка, закончив чтение, закрыла книжку и положила себе на колени.
– Так точно, – за нашими спинами слаженно громыхнул, точно гром, хор из мужских голосов.
– А разве это сказка? – Валькирия казалась серьезной.
Удивленная, я медлила, раздумывая над ответом. Современные россияне, привыкли считать «Сказку о Царе Салтане» вымыслом, хотя, из сказочного там – разве что Царевна-Лебедь да 33 богатыря, выходящие прямо из воды.
Можно и в наши дни оболгать невинного и «тайно бросить в бездну вод», засмолив в бочку. Другое дело – обернуться на время комаром или шмелём, чтобы перелететь через море! Впрочем, некоторым людям, проживающим в Берендеевом княжестве, и такое вполне по силам! К тому же бочка вполне может оказаться каким-нибудь батискафом, сконструированным по неведомым россиянам технологиям.
– Не знаю, что и сказать, – честно призналась я. – Кажется, я только сейчас поняла, что эта сказка больше напоминает мне обыкновенную житейскую историю о людской зависти, злобе и о том, что все тайное рано или поздно становится явным.
– О! – Иван поднял вверх указательный палец Иван, услышавший наш диалог. – Устами младенца глаголет истина.
– Сам ты… писаешь в пеленки! – скрывая досаду, огрызнулась я и повернулась к Марийке:
– А почему вас заинтересовал именно этот отрывок?
– Раздумывают над тем, как «сказку сделать былью»! – предположил Соломон и, как это ни странно, оказался прав.
Парни зашумели, споря и приводя друг другу какие-то доводы в подтверждение собственной правоты.
Поначалу я пыталась разобраться в многоголосом гаме, но, осознав бесполезность занятия, обратилась за разъяснением к Валькирии.
– В книжке, видишь ли, описан хороший тактический ход, – пояснила та. – Если враг попытается напасть на полуостров, мы можем спланировать засаду с моря!
Похоже, Валькирия действительно выступала здесь в качестве «дядьки морского» – командира «витязей прекрасных», и мне захотелось познакомиться с ней поближе, расспросить, многому ли научились ее подопечные. Не сомневаясь, что и Марийка, сильная чародейка, не осталась в стороне, я вспомнила наши с ней тренировки при лунном свете, когда мы увеличивали и уменьшали Соломона, все это время сладко спавшего, и рассказала о них Валькирии.
– Правда? – удивилась та. – Не слышала от сестры ничего подобного.
Опасаясь, что сболтнула лишнее, я поторопилась пояснить:
– Мне кажется, эти воспоминания до сих пор очень болезненны для нее, вот она и отмалчивается. Наберись терпения: когда время залечит душевные раны, Марийка все расскажет.
– Наверное, сегодня нам не стоит заниматься делами, – приняла решение Валькирия. – Устроим выходной! – Она приложила ладони к губам и заухала, аки филин в ночи.
Повинуясь сигналу, парни быстро подошли к ней и, выслушав приказ, так быстро исчезли, что я не успела отследить ни одного из них: отдалившись всего на пару шагов, те растаяли в воздухе, аки призраки.
– Вот это да! – удивилась я. – Научишь?
– Было бы чему! – пожала плечами новая знакомая.
Впрочем, я и сама сообразила, что это обычное сигание или прыжок через пространство – только не с места, а с разбегу (если, конечно, считать за него несколько неспешных шагов). Подобному трюку нас учили в ските Йогине-Матушки. Просто любая волшба по-прежнему кажется мне чудом, хотя пора бы привыкнуть…
Мы с Валькирией вернулись к перевернутой лодке, на которой рассаживалась наша компания за исключением Соломона, которого устроился на разогретом утренним солнцем песке, чтобы погреть мохнатое брюшко.
– Так вот куда исчезла белоглазая Чудь! – шепнула я Ладе.
– И кто её потомки! – добавила сестра, согласно кивнув в ответ.
* * *
Валькирии хорошо запомнился грустный день, когда ее спокойные и счастливые родители разительно переменились – словно получили известие о смерти близкого человека и скорбели. Вот только – по кому?
– Боюсь, что шалостям твоего мальчишеского воинства пришел конец, дочка – с завтрашнего дня все будет по-другому! – вытирая слезы, произнесла мать.
Ей вспомнился последний из странных снов, где она встретилась с Марьяной – девушкой, похожей на нее, только постарше, и ее странная просьба отомстить неведомому Повелителю Тьмы.
– Он очень силен и хитер, но ты должна совладать с ним… – предупредила Марьяна.
Но кто он, этот неведомый Повелитель? Родители не смогли толком рассказать об этом человеке: отец терялся, а мать начинала плакать – гладила ее по волосам и причитала, что никому не отдаст.
Ничего не выяснив у родных, она отправилась к одному из старейшине Святогору.
Тот принял девочку спокойно – после разговора с ее отцом, он предполагал, о чем и о ком пойдет речь. Рассказ девочки подтвердил его догадки: спокойная жизнь Беломорья может закончиться в любую минуту, и его жителям должны быть к этому готовы.
Святогор рассказал девочке все, что знал из древних преданий о Повелителе Тьмы – жестоком Черном Боге и о том, как предки нынешних поморов, спасаясь от его ига, собрали самое необходимое и в одночасье покинули родные места. Ведомые старейшинами, они ушли на скрытое от посторонних глаз высокими непроходимыми горами Беломорье.
– Не стану лукавить, Повелитель Тьмы, забравший твою старшую сестру Марьяну, может прийти за тобой и другими детьми, если узнает, что все вы в равной степени одарены Родом Небесным необычайными способностями, – предупредил он. – Завтра утром приходи ко мне со своим воинством – будем думать, как дать врагу достойный отпор.
Валькирия ушла от Старейшины гораздо более спокойной. Она решила встретиться со своими друзьями уже сегодня и передать им все, что узнала о потенциальном противнике. Что-то подсказывало ей, что игр больше не будет, а вместо них начнутся настоящие взрослые тренировки. Так закончилось ее детство. А потом случилось чудо: вернулась Марийка.
Поначалу она все больше отмалчивалась и почти не выходила из дому, помогая матери по хозяйству. Родители и младшая сестренка не приставали к ней расспросами, но она вскоре сама «оттаяла» и присоединилась к беломорскому воинству, помогая советами и обучая ребят новым мудреным приемам.
Однажды Марийка пообещала познакомить домочадцев с друзьями, которым обязана возвращением домой. Валькирия ждала этого момента с нетерпением, но что-то не заладилось, и знакомство отодвинулось на неопределенный срок...
* * *
Как же обрадовались родители Марийки, узнав, что к ним пожаловали те самые девушки, что сумели расколдовать их старшую дочку. Болеслава принялась собирать на стол. Пересвет помогал, но от волнения у него все валилось из рук, так что жена отправила главу семейства к старейшинам – оповестить о появлении дорогих гостей и пригласить к себе, справедливо полагая, что и у тех, и у других имеются друг к другу вопросы.
После вежливого стука в дверь, на пороге появился высокий седобородый мужчина с ясными голубыми глазами – Святогор.
Ему очень шло былинное имя. Мужчина наверняка разменял не менее восьми десятков лет, однако язык не поворачивался назвать его пожилым: возраст никак не сказался на его прямой осанке; глаза лучились добротой, а на лице было написано юношеское любопытство. Мне он понравился, и друзьям, по-моему, тоже.
Утолив голод после долгого перехода, мы решили, что пришло время для серьезных разговоров.
Марийка рассказала о своих буднях в обществе Валькирии и ее воинства, оттачивавшего навыки боевых искусств и управления стихиями. Как и адепты в скитах Берендеева княжества, беломоры учились в совершенстве владеть своим телом, становиться невидимыми, перемещаться на большие расстояния. Но были и отличия, пришедшиеся мне по душе. Они умели оборачиваться… деревьями – дубами!
– Но почему именно дуб, а не осина или берёза? – удивилась я.
– Да потому что берёза и осина – спутницы Макоши, покровительницы женщин. Берёза отвечает за возобновление и продолжение жизни, осина – за приход смерти и очищение старого пространства для новой жизни, – встрял с пояснениями Баюн. – А вот дуб, одно из самых почитаемых деревьев, символизирует силу, крепость и твердость духа, присущие мужскому началу, а еще долговечность – ведь он живет до 400-500 лет, а отдельные деревья – до 1500-2000 лет. Да будет тебе известно, именно возле дуба волхвы совершают свои тайные ритуалы.
Я вспомнила, что во время посещения острова Буяна рассказывали Иван и Марийка: дубовые леса и рощи принадлежат Перуну, считаются священными и тщательно охраняются.
– Когда наступает засуха, волхвы идут к дубам и проводят специальный обряд, взывая к Перуну-Громовержцу, молнии которого разят врагов и нечистую силу: просят обильно оросить посевы, – перебила я, и Соломон недовольно поморщился, сердито сверкнув на меня глазами, и продолжил:
– Дуб занимает первое место среди всех деревьев, его величают Царь-Дуб! В волховских заговорах он стоит на острове посреди моря-океана, на горе – как центр мира, сам мир и одновременно иномирное пространство. В этом сакральном месте можно отвести беду или вылечиться от тяжелой болезни. Людям запрещается причинять дубам любой ущерб.
Дальнейшее я додумала сама.
Дуб – священное дерево Беломорья, а потому именно его защитники «взращивали» в своей душе – конечно, не в буквальном смысле слова, а при помощи силы воображения. Беломоры представляли, как в области солнечного сплетения у них «прорастает» желудь и всячески ухаживали за ростком – мысленно поливали, рыхлили почву, подкармливали. А когда дуб «вырастал», он, в свою очередь не только давал им могучую силу и быстро исцелял от недугов, но и помогал наяву предстать в его облике.
Увидев впоследствии это умение в действии, я чуть не упала в обморок: вот только что на окраине леса росли самые настоящие стройные дубки с зелеными резными листьями, которыми играл приморский ветер, а через пару минут меня окружили знакомые парни, посмеиваясь над недоумением княжны Лели. Впрочем, на одном из первых своих занятий в скиту, которым руководила моя тетя Агата (она же Йогиня-Матушка), я и сама обратилась к образу дуба, и у меня получилось!
Не удержавшись, я повеселила компанию байкой о «проверках на вшивость», устроенных мне в качестве новенькой – сначала адептами-однокашникам, а потом и преподавателем.
– А почему я ничего об этом не знаю? – удивилась Лада.
– Да потому что ты могла расценить это как жалобу, а мне не хотелось, чтобы ты вмешивалась – заступничество, как правило, не приводит к хорошим результатам: развивает комплекс жертвы. Лучше не использовать чужой авторитет в своих целях, а попытаться решить возникшую проблему и самостоятельно заслужить уважение окружающих!
Лада согласно покивала, но, судя по ее виду, разговор на эту тему она собиралась продолжить, но – на мое счастье! – в другое время.
– А помнишь, у Пушкина на Лукоморье растет дуб зеленый, а на его ветвях сидит русалка… – Мне вновь вспомнилось творение великого соотечественника.
Вопреки ожиданиям, замечание не нашло поддержки у Соломона – тот внезапно разобиделся, фыркнул и отвернулся.
– Спасибо, не напомнила, как кот ученый «все ходит по цепи кругом», – пробормотал он себе под нос – но так, чтобы я расслышала.
– Чем ты обидела нашего Всезнайку? – заинтересовался Иван и, опустившись перед Баем на корточки, погладил мягкую шерстяную спинку и принялся почесывать его за ухом.
– Просто ему напомнили, что Пушкин зачем-то посадил лукоморского кота на цепь, – объяснила я.
– А и впрямь – зачем? – заинтересовались остальные.
Пришлось Ивану процитировать вступление к поэме «Руслан и Людмила» целиком, а потом прокомментировать:
– Поэт продолжил народные традиции древних гусляров, которые непременно начинали свои сказания с присказки, никак не связанной с основным сюжетом, а просто создавала таинственную атмосферу сказочного волшебства, чтобы читатель понял, что впереди его ждут подлинные чудеса. А в качестве «кота ученого» выступает древний сказитель, знающий, как и наш Бай, много занимательных историй.
– Вань, Леля давно уже объяснила, что ваш знаменитый соотечественник узнал про Лукоморье и его жителей – кстати говоря, реально существующих! – от своей няни Арины Родионовны, – вмешалась Лада. И задумчиво заключила: – А он молодец, ваш Пушкин, – не открыл-таки непосвященным читателям всей правды.
– Что ты имеешь в виду? – удивился Иван.
– Как что? У него же там «ступа с Бабою Ягой идет-бредет сама собой» и «Царь Кощей над златом чахнет». Или ты думаешь, что такой продвинутый человек, как Пушкин… – Лада перевела взгляд на меня, спрашивая, к месту ли она употребила слово «продвинутый», и, дождавшись одобряющего кивка, продолжила: – не знал, что Кощей – это мудрец и хранитель тайных знаний, и Баба Яга – могущественная Берегиня?
Брат – редкий случай! – не нашёлся, что ответить (по-видимому, никогда не рассматривал текст поэмы под таким углом зрения). Мы тоже молчали. К началу спора нас вернула неугомонная Ориана:
– Неужели и впрямь существовала такая острая необходимость сажать несчастного сказителя в образе кота на цепь, пусть и золотую? Или ваш поэт боялся, что тот убежит, не закончив повествование?
Все захохотали – даже кот, опрокинувшись на спину, болтал в воздухе лапами. Недоумевала только наша восточная красавица:
– И что такого смешного я сказала?
– Ничего, Ориана, – давясь от смеха, я взяла за руку надувшуюся подругу. – Просто ответ на этот вопрос не знают даже наши эрудиты – Соломон и Иван.
– А кто знает? – не унималась та.
– Пушкин. Но его, увы, уже не спросить – разве что провести спиритический сеанс и вызвать дух Александра Сергеевича…
– Возможно, цепь – это символ неразделимой связи с волшебством? – Иван попытался реабилитироваться в наших глазах. – Ведь на Лукоморье, как уже упомянула Лада, живут сказочные герои – леший, русалка, невиданные звери. Есть даже избушка на курьих ножках и так далее.
– А-а-а, вот теперь мне почти все ясно. – Ориана немного подумала и с сомнением спросила: – Кто-нибудь умеет проводить спиритические сеансы?
Иван принялся читать ей лекцию о вреде суеверий, а я перевела взгляд на Марийку.
– А ты еще чему-нибудь научила воинов Валькирии?
– Конечно, – подтвердила девушка. – Правда, у нас не было такого замечательного и полезного во всех отношениях объекта для тренировок, как Соломон. – Она бросила лукавый взгляд на Соломона, и тот живо навострил уши. – Пришлось его заменить.
– И кем же? – заинтересовался баюн. – Разве кто-то способен заменить меня?
– А ты считаешь себя уникальным? – мурлыкнуло очаровательное создание, состоящее, казалось, сплошь из пуха, в котором утопал крошечный розовый носик и фиалковые глаза. – Серьезно? – Белоснежная кошка важно прошествовала мимо остолбеневшего Бая к Марийке и запрыгнула к ней на колени.
Всего пару раз я видела нашего кота обалдевшим: наполовину высунутый язык прикушен, а глаза абсолютно круглые от удивления. Но самым удивительным было его пятиминутное молчание – обычно он находит ответ гораздо быстрее.
– Одуванчик, – представилось прекрасное создание.
– Для друзей просто Дунька, – Валькирия бесцеремонно ссадила кошку на пол и отчитала: – Сколько раз я тебе говорила, что встревать в чужой разговор невежливо! – Однако та и ухом не повела.
Мы понимающе переглянулись: похоже, у Соломона появилась соперница. Или подружка – при условии, что каждый из них сумеет укротить собственный норов и прийти к взаимопониманию.
Соломон наконец очнулся и поспешил к беломорской красавице – судя по тому, что в дальнейшем они нас не беспокоили, между ними завязалась беседа.
– А мы-то полагали, что наш баюн – последний представитель своего рода (с его слов).
– У нас тоже так считали – до этих самых пор! – Беломорский старейшина казался не менее удивленным. – И все мечтали: вот бы найти Дунечке достойную пару!
Мы еще немного поговорили о своих любимцах и сошлись на том, что повадки у них одинаковые и перевоспитанию, увы, не поддаются, а потом вернулись к интересующему нас вопросу.
Услышав, что неподалеку от Аркаима объявились рептилоиды, Марийка встревожилась. По её словам, их оставалось не так уж много. В последнее время люди стали распознавать змеевидных существ и, по возможности, уничтожать – вот тогда-то Повелителю Тьмы срочно понадобились драконы для усовершенствования вида.
– Но что рептилоидам делать в Берендеевом княжестве? Возможно, это сбежавшие из лаборатории опытные образцы? – предположила Марийка.
– Надеюсь, так и есть, – вздохнула я. – Страшно представить, что натворили бы «детки» Чернобога, отлично подготовленные «папашей» к заброске в тыл врага. Эти же, судя по всему, лишь слегка пошалили…
Пока Валькирия занималась своим воинством, Марийка не теряла времени даром и расспрашивала старейшин о прошлом, изучала хранившиеся в поселке старинные рукописи в поисках хоть каких-то сведений о таинственном кристалле, но особо не преуспела. Все легенды, которые ей удалось отыскать, повествовали в основном об Алатыре – его происхождении и необычайных свойствах. Встречались, правда, упоминания о каких-то других целебных камнях, которые предки беломоров использовали в волховских ритуалах для получения долгосрочного прогноза погоды, реже – сведений о грядущих событиях (что не особенно приветствовалось, поскольку считалось неразумным – ведь будущее еще не написано окончательно). Но ей казалось, что все это было не то, совсем не то…
Я, в свою очередь, рассказала об участившихся на территории России природных катаклизмах; попытке неизвестно откуда взявшегося Карачуна создать воинство из неофитов и контролирующих их странных сущностях. Но наибольший интерес вызвала история моего знакомства с Аукой и Вием, а еще рабом Али-Бакой, которого Повелитель Тьмы отдал в обучение к великому магу – дракону Яге, а потом заставил шпионить для себя. Упомянула и «гадалку» Мазату с ее неудачливым братцем-колдуном Маргастом, утонувшим вместе с черным конем на городском водохранилище прямо на моих глазах еще в марте.
– По словам Али-Баки, Яга покинул Чернобога первым, – сообщила я и повернулась к сестре: – Помнишь легенду о драконовом дереве на вершине Змеиной Горы? Так вот, это и вправду Яга вместе со своей возлюбленной Дуняшей. Говорят, сам Повелитель Тьмы, как ни старался, не сумел расколдовать дракона и вернуть ему прежний облик.
Марьяна прижала к губам ладонь (я подметила, что она использует этот жест, когда волнуется).
– Если то, что мы сейчас услышали, соответствует действительности, Повелитель Тьмы остался, практически, в одиночестве – без моральной поддержки: все, кому он мало-мальски доверял, ушли от своего господина.
– Но ведь есть еще рептилоиды и странные сущности, о которых рассказала Леля, – возразила Лада.
– Кроме того, мы точно не знаем, где сейчас Чернобог, как он выглядит, да и чёткого плана, что с ним делать, тоже нет, – добавила Ориана.
– С рептилоидами пообещала разобраться богиня Тара, – боясь упустить внезапно появившуюся мысль, медленно начала я. – Она мне кое-что показала. Вань, какой знак в берендейском алфавите напоминает русскую заглавную букву А – только без черточки посередине?
– Ты до сих пор не выучила руны?! – возмутился братец.
– Да вот всё как-то недосуг заняться вплотную! – отшутилась я. – То экзамены сдаю, то отбившихся от рук подростков перевоспитываю, то с призраками общаюсь и клады ищу!
Укоризненный взгляд Ивана показал всё, что он думает о моих отговорках, но вместо того, чтобы отослать младшую сестру куда подальше – например, в библиотеку (чего я, честно говоря, опасалась) – пояснил:
– Это руна «Алатырь» – Мировая Гора, Центр Мира или Азы – начало, та самая точка преткновения, вокруг которой вращается весь мир. Если верить древним легендам, вокруг Алатыря сражаются Чернобог и Белобог – Хаос и Порядок. Так что Алатырь – это камень-основа, поднятый богом Родом со дна Океана и перенесенный на остров Буян. Под ним берут начало все реки и начинаются все дороги Мира.
– Спасибо, братик, теперь я точно освою руны! – клятвенно пообещала я, приложив к груди правую руку. - Иван недоверчиво хмыкнул, а я посмотрела на прислушивающегося к разговору, но помалкивающего кота. – А что ты знаешь про Алатырь, Соломон?
– Когда Сварог ударял по Алатырю своим волшебным молотом, из искр рождались боги. В бел-горюч камне сосредоточены все знания, которые бог Род дал человеку, – и процитировал:
– «Бел-горюч камень Алатырь –
Всем каменьям в мире мати.
Из-под камушка, с-под Алатыря,
Зачинались ветры чистые.
Из-под камушка, с-под Алатыря,
Протекли реки быстрые –
Всему миру на пропитанье,
Всему миру на исцеленье».
У меня в голове упорно крутилась мысль, которая требовала осмысления в гордом одиночестве. Похоже, у нас все-таки будет план, как справиться с Чернобогом…
– Назову его планом «С» – поскольку «А» и «Б» мы уже использовали, – пробормотала я себе под нос. – Вот только сначала кое-куда схожу и кое-что разведаю!
На меня уставились пять пар удивленных глаз: Рослава, Орианы, Лады, Ивана и Соломона, нашедшего в себе силы оторваться от прелестной Дуни-Одуванчика.
На месте друзей я бы тоже сочла свое поведение подозрительным. Но не могла же я предъявить им непроверенные факты?"
"Вуду по-берендейски-3": "Конец Черного бога"
Понравилась публикация? Поставьте лайк и подпишитесь на мой канал. Не забудьте оставить комментарий.