– Что для великой страны, такой как Франция, пять миллиардов евро?! – кричал Крюшон, вставляя в лацкан розетку Ордена Почётного Легиона. – Это пыль! Пустяк! Жаклин! Жаклин, где моя жена? Ступай и немедленно найди мадам Крюшон. Пусть поцелует меня. Я еду к премьер-министру!
В прихожей большого особняка низкорослый и суетливый Жильбер Крюшон при полном параде, с крошечными завитыми усиками, нетерпеливо топал ногой, ожидая, когда безалаберная служанка Жаклин приведёт, наконец, его супругу. В тот день на кону стояло не только выживание его фабрик, но и тысячи рабочих мест, честь семьи и, как он был убеждён, историческое наследие всей нации. Ситуация требовала решительности, и он собрался её проявить.
– Как я выгляжу? – строго спросил он у подошедшей супруги.
– Безупречно, – безразлично ответила та.
Всю дорогу Крюшон ёрзал на заднем сидении автомобиля, подгонял шофёра, и в заторе даже пытался перегнуться через спинки сидений, чтобы надавить на клаксон. Ожидая аудиенции перед высоким кабинетом, Крюшон то и дело прикладывал к дверям ухо, пытаясь угадать, в каком настроении находится чиновник. Но услышанное смущало просителя, потому что премьер-министр, говоря с кем-то по телефону, периодически повторял загадочное слово «выхухолевка».
– Выхухолевка, – повторил Крюшон и подумал: «Как бы она не испортила мне всё дело».
Наконец его пригласили войти и он, заученно ссутулившись, вихрем кинулся внутрь.
– О, Крюшон, рад вас видеть! – навстречу из-за стола поднялся высокий сухощавый мужчина с глазами, полными напускного многомыслия.
– Господин премьер-министр, – тряся руку чиновника и заглядывая ему в лицо, изгибался Крюшон. – Как жена, дети?
– А, – отмахнулся чиновник, садясь в кресло, – мир лихорадит, всё трещит по швам, семья не исключение. Ещё эта выхухолевка...
«Опять выхухолевка?» – подумал Крюшон, а вслух сказал: – Но ведь мы французы, господин премьер-министр! Трудности нас только закаляют!
– Как это верно, Крюшон! – подхватил чиновник и торжественно встал. – С чем пришли, говорите!
– Сущий пустяк, – засеменил к столу Крюшон. – Всего пять миллиардов евро!
Лицо чиновника выразило такое разочарование, точно его попросили достать деньги из личного кармана.
– Крюшон! – простонал он.
– Но, премьер-министр! – затараторил Крюшон, не давая опомниться. – Вы же знаете – улитки Крюшона. Мировой бренд. Гордость Франции. Помните, на Рождество я прислал вам особую партию улиток, таких жирных двадцатисантиметровых. Постучав по ним, можно выстучать Марсельезу.
– Не помню.
– Вы их хвалили. А теперь моя фабрика, – плаксиво залепетал Крюшон, – в упадке. Нечем платить зарплаты, а наших улиток, этих, как я их называю, сопливых шевалье, хотят подмять лягушачьи фермы…
– Крюшон! – торжественно окликнул премьер-министр, когда увидел, как глаза короля улиток наполнились слезами. – Вы знаете, что такое выхухолевка?
«Вот оно!» – подумал Крюшон и ответил: – Нет, мой премьер-министр!
– Пойдёмте, я покажу! – чиновник подошёл к огромной карте мира. – Вы знаете о ситуации в геополитике?!
– Конечно, – поддакнул Крюшон.
– Каждый день мы сражаемся за место под солнцем!
– Разумеется!
– Да здравствует Франция, Крюшон! – воскликнул премьер-министр и ткнул указкой в крошечную точку на карте. – Ваши деньги уйдут сюда!
Крюшон вытаращил глаза и прильнул к месту на карте, из-за которого его фабрику ждал крах.
– Выхухолевка! – провозгласил премьер-министр, словно речь шла о взятии Бастилии. – Центр мировой схватки добра со злом! Два месяца украинская армия героически отбивается там от русских! Деревня, конечно, послезавтра падёт, но зато мы дадим Кремлю чёткий сигнал, послав на Украину ваши миллиарды! Мы покажем, что наша солидарность крепка, как панцирь вашей лучшей улитки! Гордитесь, Крюшон, ваша жертва не будет напрасной!
Усевшись в автомобиль, Крюшон узнал из новостей, что русские заняли Выхухолевку. Он хотел было вернуться, надеясь, что теперь сможет выбить деньги, но вспомнил, что на карте за Выхухолевкой значились Барсуковка, несколько посадок и один коровник.
– Один этот коровник миллиарда в три обойдётся, – пробормотал он и махнул рукой.