В кино должны быть показаны борьба и преодоление.
В октябре 2025 года героем авторский рубрики обозревателя «СЭ» Юрия Голышака — «Голышак ищет» — стал Вячеслав Каневский. Когда-то он от ЦК ВЛКСМ был приставлен к футбольной и хоккейной сборным СССР.
Отойдя от футбольных дел, нырял в бизнес. Держал собственную типографию. Снова уходил в футбол — и работал уже в московском «Динамо». Сейчас Вячеслав Сергеевич занимается изучением Торы. В отрывке ниже — рассказ Каневского о показе фильмов с Брюсом Ли и скандале из-за прихода в команду советского футболиста Виктора Пасулько.
Бесков и Брюс Ли
— Никто не понял, зачем штаб Бескова перед испанским чемпионатом мира «усилили» Лобановским и Ахалкаци.
— Мне тоже было странно. Я к Бескову подошел: «Константин Иванович, что случилось?» А он и сам не понимал. Бесков ко мне очень хорошо относился, я имел право задавать вопросы. Артистов в сборную привозил. Особенно чудесной вышла встреча с Евгением Леоновым. Такой душевный человек, ну просто потрясающий...
— Могли бы и на чемпионат мира взять. Для атмосферы.
— Мы его и брали. Но, кажется, в Мексику, а не Испанию. Его, Андрея Миронова, пародиста Иванова... Но это уже без меня. Вот представьте: молодые пацаны, футболисты, сидят в четырех стенах. Из развлечений — телевизор и бильярд.
— Да и в телевизоре-то смотреть нечего.
— Вот именно. Что, они «Спокойной ночи, малыши!» смотреть будут? Доставал фильмы, а те — без перевода. Значит, нужно везти еще переводчика. Тому платить надо! А где я возьму? У меня зарплата 140 рублей! Иду к Романцеву: «Алик, скиньтесь с ребятами». — «Я капитан команды, это не моя работа». — «А чья? Я буду ходить по ребятам?»
— Кто пошел?
— Все-таки пошел Романцев. Ребята отнеслись с пониманием. Благодарны были, что я вообще нахожу эти фильмы. Это же невозможное дело! Их крутили только на спецдачах ЦК партии. Страна-то Брюса Ли не видела!
— Страна в это время наслаждалась Георгием Мартынюком.
— Словом, привожу в сборную фильм и переводчика. Включаем. Вдруг интересная ситуация — сидит Брюс в Риме у фонтана. Подходит яркая девушка. Бесков напрягся. Девушка все ближе к Брюсу. Константин Иванович смотрит исподлобья: «Слава-а...» — и стучит пальцем по подлокотнику.
— А дальше?
— Девушка еще ближе. Голос Бескова уже с металлом: «Вячеслав!» А я ж не знаю, что дальше будет. Сам не смотрел. Я вслепую брал эти бобины в горкоме. Вдруг там пошутили, подсунули эротическое?
— Могли?
— Кто ж знает? Горкомовский юмор непредсказуем. Вот теперь слышу это — «Вячесла-а-в!» — и сжимаюсь. Потом выдавливаю: «Константин Иванович, все будет в порядке». — «Смотри мне...»
— Скажите же — все было в порядке?
— В той сцене — обошлось. Постояли рядом, куда-то идут. Ясно, с какими намерениями. Бесков снова косится на меня — и уже вопросительно: «Вячеслав?!» — «Не волнуйтесь!» Парни слушают — ржут. Забыли про фильм. А эти на экране заходят в гостиничный номер — и я уже ни в чем не уверен...
— Бедный Константин Иванович.
— Он видит занавески, кровать — и надсадно: «Вячеслав!» — «Константин Иванович, все будет нормально». Хотя понимаю: вот-вот случится провал. Она идет в душ. Бесков в оцепенении. Открывается дверь, он сжимает кулаки и...
— И?!
— Голую ее никто не видит. А Брюс Ли дынц-ц дверью — и убегает! На весь зал облегченное: «Уф-ф...» Это расслабился Константин Иванович. Не выдерживаю: «Я же говорил — все будет в порядке!» Вся сборная смеется. Вот так мы работали.
— Не вы ли повели сборную в кино, узнав, что фильм исторический? Оказалось — «Калигула»...
— Нет, не я. Да и «Калигулу» не смотрел.
— Очень рекомендую. Познавательный фильм.
— Я вообще кино не люблю. Правда, когда-то сам писал сценарий. Ровно три года.
— Что за сценарий?
— «Мастер и Маргарита». Я еще в футболе работал, мне знакомая девчонка вручила «Мастера и Маргариту». Эту книжку невозможно было купить. Отдал 30 рублей, большие деньги.
— Всякую нелегальщину видные комсомольцы читали, не брезговали?
— Мне приятель привез из Парижа «Архипелаг ГУЛАГ». Сказал: «На две ночи». Я уложился. А годы спустя перечитал уже без спешки.
— На какой книжке Колосков-то прокололся, чуть не вылетел из партии?
— Колосков летел из Америки — и его накрыли на таможне. Вез «Воронежские тетради» Мандельштама. Если издано не в СССР — ввозить нельзя! Сразу пошли слухи — все, снимают. Было серьезное собрание — и вдруг поднялся бывший судья Табаков, жесткий человек. Повернулся к обвиняющим: «Если вы хотите сказать, что Вячеслав Иванович политический контрабандист, — мы в это в жизни не поверим...» Без решения первичной партийной организации дело дальше никак пойти не может. А первичная стояла за Вячеслава Ивановича насмерть. Отделался выговором. «Без занесения», что очень важно.
— Вы что-то Колоскову сказали?
— Я к нему пришел: «Вячеслав Иванович, как дела?» — «Да так...» — «А что, если мы за вас поборемся?» — «Ну, попробуйте». Молодец — не сдался! Время спустя подарил ему том Мандельштама. Я же его творчеством занимаюсь лет с семнадцати. Давно дружу с мандельштамовским обществом. Вот какую книжку издали, смотрите! А записку видите?
— Плоховато без очков. Что за записка?
— Это записка, написанная рукой Бухарина: «Дорогой Коба...» И тут же ответ, на «вы» — сталинской рукой: «Кто вам дал право аттестовать Мандельштама? Безобразие!» Это все случилось после первого ареста Мандельштама, когда было написано стихотворение «Мы живем, под собой не чуя страны».
Скандал из-за Пасулько
— Бесков — артист по натуре. Ласкал самолюбие близким, спрашивая советы на футбольную тему.
— У меня просил! Я еще работал в горкоме. Встретил около стадиона «Динамо» Бескова. Матч вот-вот. Я-то пришел на своего друга Колю Толстых посмотреть. Константин Иванович в ту пору со мной уже здоровался.
— Он где работал?
— Бесков — в «Спартаке», а «Динамо» тренировал Вячеслав Соловьев. Говорит: «Садись, вместе футбол посмотрим». Прекрасно! Сидим, смотрим из ложи прессы. Вдруг Бесков негромко произносит: «Хочу взять Латыша. Нравится мне. Что думаешь?» Я обомлел. Бесков у меня совета просит?!
— Что ответили?
— Отошел от оцепенения — и говорю: «Вам своих пьющих мало? Еще один нужен?» Он так взглянул... Матч заканчивается, расходимся. Бесков вдруг говорит: «Знаешь, что я тебе скажу?» Молчим, пауза. Думаю: может, рассердился? Он меня пальцем ткнул в грудь: «Только не теряйся!»
— Футбол вместе смотрели часто?
— Случалось. Вот как-то сидим, смотрим. Играет московское «Динамо». Бесков-то видит то, что ни я, ни вы не увидим! В перерыве спрашиваю: «Как вам команда?» Он взглянул исподлобья — и раздраженно: «Чтоб говорить о чем-то, надо хотя бы игроков по своим местам расставить!» Помолчал — и добавил: «Вот друг твой, Коля Толстых. Какая из него «собака»? Это же не Никулин! Куда он его ставит?»
— Вы же были в сборной, когда проиграли московскую Олимпиаду. Шок?
— У меня отдельные картинки перед глазами. Вот Юра Гаврилов говорит после поражения от ГДР в полуфинале — у меня, мол, прикормлена продавщица в винном отделе. Магазин рядом. Говорю: «А дальше что? Еще и югославам послезавтра сольем? Или поборемся?»
— Могли бы вообще без медали остаться.
— Мне здорово помог Вовка Пильгуй. Затеяли баскетбол, какой-то фильм я привез.
— «А зори здесь тихие...»?
— Нет. Тоже что-то с Брюсом Ли. У Бескова в этом смысле был правильный ориентир. Главное, чтоб никакой любовной линии, упаси Господь. Мужики сидят взаперти! Бескову нравилось, чтоб в фильме было преодоление, борьба — но не пошлость...
— Так что было после поражения от ГДР?
— Старостин с Бесковым приезжают на базу после проигрыша немцам чернее тучи. А меня сразу вызывают в ЦК комсомола. В холле один телефон, там же сидят ребята с потухшими глазами. Как раз туда мне позвонили, вызвали. Кто-то спрашивает: «Что? Куда?» Да вот туда-то, отвечаю. Уточняют: «Тебя-то за что? Ты ж на поле не выходил...» — «Мужики, у каждого своя работа. Вы валите, а нас с работы выгоняют».
— Сильно сказано.
— Но я-то знал, что вряд ли меня так сразу попрут. Подхожу к Бескову: «Константин Иванович, что слезы лить? Надо жить! Давайте я привезу кино, чтоб ребята не завыли от безделья». — «Давай, вези...»
— Кто в горкоме отвечал за Брюса Ли?
— Был завотделом. По голосу меня узнавал. Звоню ему: «Здравствуйте...» — «Вас что, еще не уволили?!» — «Пока нет». — «Напрасно, напрасно...» Выдал мне Брюса Ли — ребята хоть встряхнулись. Югославов обыграли за третье.
— На разборе поражения от ГДР вы присутствовали?
— Потом видел, что происходило. Бесков даже не горевал — недоумевал: «Ну 60 ударов по воротам — а у них 8! Можно было хоть один-то гол забить?!» Хидя чуть головой сетку не разорвал. Все понимали, что больше Олимпийских игр у них не будет. Тут дома играют, да еще Запад не приехал. Халява!
— Вот вам и халява.
— Старостин рассказывал — Бесков вдруг на Гаврилове взгляд остановил: «Юра, скажи, что случилось-то? Почему не завелись?» Гаврила руками разводит: «Вроде и игра шла. Хотели красиво...» Тут Старостин произнес: «Гаврилов, ты не знаешь, что самое красивое в футболе — это счет?» Тот замолчал сразу. Еще помню случай — мне не спалось после поражения от ГДР. В 4 утра иду по коридору, вижу — у Чивадзе свет. Дверь приоткрыта. Что такое? Заглядываю. Саша лежит с книжкой. Подхожу, он книжку опускает. Вижу — а она вверх ногами...
— Кстати, о Гаврилове. Вроде любимец Бескова — а убрал потом из «Спартака» его Константин Иванович без жалости и сомнений.
— Я понял, что это скоро случится. Был эпизод. Стоим в Тарасовке с Бесковым. Команда собирается на матч Кубка УЕФА. Выходят Юрка Гаврилов с Шавло. Бесков негромко: «Посмотри-ка на этих». Гляжу. Ничего особенного. «Да ты на сумки их взгляни...»
— Прямо как в «Месте встречи» — «Карп, ты на руки-то его погляди».
— А сумки двойные. Бесков говорит: «Пустые!» — «Ну и что?» — «Ты понял, зачем они едут? Не в футбол играть, а по магазинам ходить!» Задумался — и добавляет тихо-тихо: «Надо убирать». Взял вместо Гаврилова Витьку Пасулько. Страшный скандал из-за этого перехода, «Черноморец» не отдавал. Гена Швец, хороший журналист из «Комсомолки», сочинил бранную заметку. Но он одессит, это ясно. Созвали заседание СТК, где разбирают переход.
— Ходили на такие мероприятия?
— Обязан был. Появляется Бесков. Он лично всегда присутствовал, когда речь шла об игроках. Гена Швец ко мне подсел: «Если напишу что-то не то — мне конец. Родители в Одессе живут, с ними что угодно сделают...» У меня не сложилось ощущения, что он шутит. Вывели этого Витьку. Я встаю и говорю: «Знаете, если б он шел в «Гурию» из Ланчхути или «Колос» Никополь, я был бы против. Но человек хочет в «Спартак», к Бескову. Вы все знаете, что это за команда, для нее третье место — провал...»
— Сейчас думаю — сколько ж всего помнит этот Новогорск.
— Между прочим, после Олимпиады 1980 года базу хотели закрыть. Решили — нечего церемониться с такими олимпийскими командами, которые не могут в Москве выиграть. Бесков говорил — уже какие-то котлы сняли.
— Впервые слышу.
— Знаете, кто отстоял? Константин Иванович!
— Это каким же образом?
— Бесков дружил с Черненко. Отношения такие, что мог к нему заехать кофе выпить. Вот и тут отправился: «Костя, что делать-то? Базу забирают — а где нам работать?» — «Я все решу...» Проходит время — ничего не решается. Бесков записывается на прием к Брежневу.
— Вот это интересно.
— Все это он мне сам рассказывал. Говорит: «Помнишь, как Штирлиц ходил к Мюллеру? Вот и у меня то же самое...» Времени на беседу — 10 минут. Вдруг открывается дверь приемной, заходит референт Черненко: «Ой! А что это вы здесь делаете?» — «Пытался с вашим шефом вопрос решить. Но, видимо, он не в силах». — «Пошли со мной, Константин Устинович все решит!»
— Решил?
— Бесков смеется: «Моментально все подписал, выпили с ним по 150 грамм коньяка и разошлись». Новогорск сохранили.
— Значит, и вы могли записаться к Леониду Ильичу на прием? Как видный комсомолец?
— Нет, нет. Что вы, я вас умоляю! А главное — зачем? Кстати, его внук учился у меня в МГИМО. Еще пять человек Алиевых. Ходили на овощную базу с охраной. Охранники стояли — а эти картошку перебирали. Маразм крепчал, как говорила Анна Ахматова. Незабвенная.
Читайте также:
- Разбился на универсиаде в 21 год. Трагедия советского прыгуна в воду