❤️Первая часть❤️
Она пошла открывать, чувствуя, как колотится сердце. В прихожей стояла Наташа — в лёгком плаще, с пакетами в руках. Без мужа.
— А Сергей где? — удивилась Таисия. — Как же крыша?
— Он машину в сервис погнал, — отмахнулась дочь, проходя в квартиру. — Подъедет позже. Я пирожков напекла, будем чай пить.
Она скинула туфли, прошла на кухню и замерла на пороге.
За столом, сгорбившись, сидел её отец. Тот самый человек, которого она не видела двадцать лет. Который не пришёл ни на один её школьный праздник, ни на выпускной, ни на свадьбу. Который не держал на руках своего внука.
Он поднял голову и посмотрел на дочь долгим, жадным взглядом. Словно впитывал каждую черточку, каждый изгиб. Видел в ней ту девочку, которую когда-то оставил.
— Наташа, — прошептал он. — Наташенька...
Она стояла, окаменев. В глазах плескался ужас пополам с яростью. Руки, державшие пакеты, задрожали.
— Что это? — спросила она у матери, будто не веря своим глазам. — Зачем ты...
— Доченька, — начала Таисия, делая шаг к ней. — Ты же знала, что он здесь. Мы договаривались, что он уйдёт, но ему плохо сегодня, он не может.
— Прекрасно! — Наташа швырнула пакеты на стол. — Просто прекрасно! Значит, я должна с ним... с ним... — она захлебнулась словами.
— Наташа, пожалуйста, — Анатолий попытался встать.
— Молчи! — она резко вскинула руку, словно защищаясь. — Не смей! Двадцать лет ты молчал, и сейчас молчи!
— Доченька, — Таисия попыталась обнять её, но Наташа отшатнулась.
— Нет, мам, — она покачала головой. — Я не могу. Просто не могу.
Она развернулась и выскочила из кухни. Хлопнула входная дверь. Таисия и Анатолий остались одни в звенящей тишине.
— Прости, — наконец сказал он. — Не надо было мне приходить. Я всё испортил.
— Дай ей время, — вздохнула Таисия, присаживаясь рядом. — Ей тяжело.
— А тебе? — вдруг спросил он, глядя на бывшую жену. — Тебе не тяжело, Тая?
Она задумалась, подбирая слова.
— Знаешь, когда ты ушёл, я думала, что умру от боли, — наконец сказала она. — Потом думала — от ненависти сгорю. А потом... потом просто жить начала. Ради Наташи сперва, потом уже и для себя. И знаешь, Толя, нормальная жизнь получилась. Без тебя.
Он кивнул, принимая её слова как должное.
— Я рад, — искренне сказал он. — Ты сильная. Всегда такой была.
И вот тут, неожиданно для себя, Таисия почувствовала, как по щеке катится слеза. Смахнула её украдкой, но Анатолий заметил.
— Не плачь, — он осторожно дотронулся до её руки. — Всё правильно сложилось. Я заслужил всё, что получил.
— Почему ты ушёл, Толя? — вдруг спросила она. — Нам ведь хорошо было вместе. Или мне только казалось?
Он вздохнул, потирая виски.
— Казалось тебе, Тая. Молодость, страсть — всё это было. А потом... потом пустота. Захотелось чего-то нового, яркого. Как дурак повёлся. Думал, счастье там, за поворотом. А оно... — он горько усмехнулся, — а оно вот где было. Здесь.
Они просидели на кухне до вечера. Говорили о прошлом — впервые за эти дни. О том, как Наташа росла без отца, как Таисия тянула её одна, отказывая себе во всём. Как дочь выучилась, встретила хорошего парня, родила сына.
Звонила Наташа — сухо сказала, что сегодня не приедет, и муж тоже. Таисия не стала настаивать. Только попросила:
— Подумай хорошенько, дочка. Отец он тебе всё равно. Единственный.
— Нет у меня отца, — отрезала Наташа и отключилась.
Вечером Анатолию снова стало плохо. Таисия вызвала скорую, невзирая на его протесты. Врачи констатировали обострение и предложили госпитализацию. Анатолий отказался.
— Я дома хочу, — сказал он твёрдо. — Тут и умру, если придётся.
Таисия промолчала, но в душе ёкнуло что-то. Он сказал «дома». Про её квартиру. Которая была их общим домом когда-то давно.
Прошла неделя, другая. Анатолию становилось то лучше, то хуже. Таисия ухаживала за ним, как за ребёнком — кормила, помогала мыться, меняла постельное белье. Иногда, глядя на его исхудавшее тело, она с трудом узнавала того красивого, сильного мужчину, которого когда-то любила.
Наташа не приезжала и почти не звонила. А когда звонила — говорила только с матерью, делая вид, что никакого отца в квартире нет.
Но однажды вечером, когда Таисия гремела посудой на кухне, в дверь позвонили. На пороге стояла Наташа — напряжённая, с прямой спиной, решительным взглядом.
— Мам, я зашла на пять минут, — сказала она, проходя в прихожую. — Привезла твои таблетки, ты просила.
— Спасибо, доченька, — растерялась Таисия. — Может, чаю?
— Нет, — Наташа покачала головой. — Мне уже уходить надо. Егорка ждёт. Но я... я хотела бы с ним поговорить. Он здесь?
Таисия оторопела на мгновение, потом кивнула:
— В спальне лежит. Ему сегодня неважно.
Наташа глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, и решительно направилась к комнате. Таисия осталась на кухне, давая им возможность поговорить наедине. Но дверь в спальню осталась приоткрытой, и голоса долетали до неё.
— Здравствуй, — голос Наташи звучал сухо, официально.
— Наташенька, — голос Анатолия дрогнул. — Спасибо, что пришла.
— Я пришла не к тебе, а к маме, — отрезала дочь. — И разговаривать не собиралась. Но потом подумала — тебя скоро не станет, и я так и не скажу тебе главного. Не спрошу.
— Спрашивай, — тихо ответил он. — Всё, что хочешь.
— Почему? — в одном этом слове было столько боли, что Таисия, сидевшая на кухне, прикрыла глаза. — Почему ты бросил нас? Почему ни разу не пришёл? Не позвонил? Почему?
Повисла пауза. Таисия представила, как бывший муж подбирает слова, пытаясь объяснить необъяснимое.
— Сначала было стыдно, — наконец сказал он. — Потом — страшно. А потом... потом стало поздно. Я знал, что ты меня ненавидишь, и имеешь на это полное право.
— Тебе было стыдно? — переспросила Наташа с горечью. — А мне каково было? Все спрашивали — где твой папа? А я не знала, что ответить. Потому что мой папа просто взял и ушёл. И ему было наплевать.
— Не наплевать, — возразил он. — Никогда не было наплевать. Я следил за тобой... издалека. Знал, где ты учишься, куда поступила. Даже на выпускной приходил — стоял через дорогу, смотрел, какая ты красивая.
— И ни разу не подошёл? — голос Наташи дрогнул. — Даже тогда?
— Боялся, что прогонишь, — просто ответил он. — И правильно сделаешь.
Снова повисла пауза. Таисия замерла, боясь пошевелиться.
— Я на свадьбе своей рыдала, — вдруг сказала Наташа. — Знаешь, почему? Потому что некому было вести меня к алтарю. Некому было отдать дочь замуж. Жених моего папу живого никогда не видел. И сын мой тоже.
— Прости, — глухо сказал Анатолий. — Я знаю, что это ничего не исправит. Но я... я очень хотел бы увидеть твоего сына. Хоть раз. Если можно.
Таисия затаила дыхание. Это была очень смелая просьба. Почти наглая. Но в голосе умирающего человека звучала такая тоска, что сердце щемило.
— Не знаю, — наконец ответила Наташа. — Я подумаю. Но ничего не обещаю.
Она вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь. Лицо бледное, глаза красные — но сухие. Ни одной слезинки.
— Я пойду, мам, — сказала она Таисии. — У меня тут такси внизу ждёт.
— Хорошо, доченька, — кивнула Таисия, не решаясь спросить о разговоре. — Спасибо за таблетки.
Наташа направилась к выходу, но у самой двери остановилась и, не оборачиваясь, спросила:
— Он правда умирает?
— Да, — просто ответила мать. — Недолго осталось.
Наташа кивнула каким-то своим мыслям и вышла. А через три дня приехала снова. С Егором.
Мальчик не знал, кто этот больной дедушка в комнате. Ему сказали — дальний родственник, бывший муж бабушки. Егор, непосредственный, как все дети, с удовольствием показывал «дедушке Толе» свои рисунки, рассказывал про садик, про друзей. А Анатолий смотрел на внука, не отрываясь, будто запоминая каждую чёрточку.
Когда они уехали, он разрыдался, как ребёнок. Таисия гладила его по седой голове и думала о том, что жизнь — странная штука. Она отняла у них двадцать лет, которые могли быть счастливыми. И вернула только сейчас, когда уже почти не осталось времени.
Анатолий умер через месяц. Тихо, во сне. Таисия обнаружила его утром, когда принесла завтрак, — бледного, умиротворённого, с лёгкой улыбкой на губах.
Хоронили его втроём — Таисия, Наташа и зять Сергей. Егора оставили с соседкой. Наташа не плакала — стояла прямая, бледная, с застывшим лицом. Только когда опускали гроб, шепнула едва слышно:
— Прощай, папа.
Вечером, после поминок, когда они остались вдвоём, Наташа спросила мать:
— А ты простила его, да?
Таисия долго молчала, глядя в окно на мокрый от дождя двор. Потом ответила:
— Наверное. Не сразу. Но когда он вернулся, такой больной, такой потерянный... Я поняла, что не осталось во мне ничего, кроме жалости. И вины немного.
— Вины? — удивилась дочь. — Перед ним? За что?
— За то, что не сделала его счастливым, — просто ответила Таисия. — Может, если бы я тогда была другой...
— Это он виноват, мама, — твёрдо сказала Наташа. — Не ты. Это он всё разрушил.
— Знаешь, — Таисия повернулась к дочери, — за эти недели, пока он был с нами... я часто думала: а что, если бы он вернулся раньше? Не больным, не умирающим. А просто — вернулся. Простили бы мы его?
Наташа пожала плечами:
— Не знаю. Наверное, нет. А сейчас... сейчас просто некого прощать. Его больше нет.
Они замолчали, думая каждая о своём. За окном перестал идти дождь, выглянуло робкое весеннее солнце. Жизнь продолжалась.
В прихожей капало с потолка — всё в тот же тазик. Зять так и не успел починить крышу.
— Знаешь, — вдруг сказала Наташа, — Егор вчера спросил, когда мы поедем к дедушке Толе. Я не знала, что ответить.
— А ты скажи правду, — Таисия обняла дочь за плечи. — Что дедушка Толя был очень болен и ушёл на небо. Но он очень любил своего внука, хоть и мало его видел.
Наташа кивнула, прижимаясь к матери.
— Спасибо, что пустила его, — тихо сказала она. — Я бы не смогла. А ты смогла.
Таисия ничего не ответила. Просто гладила дочь по волосам, как в детстве. И думала о том, что простить иногда нужно не для того, кого прощаешь. А для себя самого. Чтобы жить дальше. Без груза обиды и боли, отравляющего душу.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️