— Какие люди! И без охраны явились! — Егор распахнул дверь шире, разглядывая гостей.
— Мы по делу, — отчеканил Виктор Ильич, выпрямляясь. — Пусти.
— Деловые все стали, — покачал головой Егор. — Хоть фирму продавай.
— А ты только язык почесать! — Алла Сергеевна выглянула из-за спины мужа.
— Здравствуй, мама.
Егор провел их в гостиную широким жестом. Кроме родителей, прибыла тетя Нина Ильична и двоюродная сестра Вероника. Лицо Вероники излучало привычную надменность.
Егор знал, что придут. Это было так же очевидно, как восход солнца. Вопрос стоял лишь в сроках.
Родственники оказались нетерпеливы.
— Какое дело у честной компании? — Егор уселся во главе стола.
Гости разместились по сторонам. Слово взял Виктор Ильич.
— Поговорить о справедливости хотели. — Он сложил руки на столе. — О дедовом наследстве.
— Интересная тема, — кивнул Егор. — Своевременная.
— Да! — воскликнула Нина Ильична. — О наследстве моего с Виктором отца!
— Спасибо, что подождали девять дней, — произнес Егор. — До сорока не стали терпеть.
— Сынок, ты же понимаешь, о каких суммах речь! — Виктор Ильич наклонился вперед. — Надо разобраться!
— Не хочу огорчать. — Егор улыбнулся. — Дедушка оставил завещание.
— Читали, — скривилась Нина Ильична. — Это ничего не значит! Ему было за восемьдесят! Он не в своем уме был! Оспорить такое завещание — пара пустяков!
— Юрист вам это сказал? — поинтересовался Егор.
— А кто до восьмидесяти в уме доживает? — воскликнула Нина Ильична. — То, что он квартиру не взорвал, не показатель!
— Могу заверить: дед был в уме и памяти. — Егор посмотрел на тетю выразительно. — Поэтому вам не оставил ни копейки.
Вздох возмущения взметнулся к потолку.
— Дело исчерпано? — спросил Егор. — Не задерживаю.
Молчание затягивалось. Никто не вставал.
— Егор, ты же умный человек, — несколько высокомерно произнесла Вероника.
По интонации можно было понять обратное.
— Приятно слышать.
— У тебя и так деньги есть. — Вероника смотрела на него сверху вниз. — А у нас, скажем так, трудности. Если разделим наследство справедливо, никто не останется обиженным.
— Да, сынок! — поддакнул Виктор Ильич. — С родными делиться нужно! Тем более у тебя денег куры не клюют! Между родными должны быть хорошие отношения! Дружеские!
— Не пойму, почему вы со мной год не общались? — с улыбкой воскликнул Егор. — Это потому что мы родня? Из-за дружбы и родства вы про меня забыли? Мои звонки сбрасывали! Я думал, поссорились. Понять не мог за что!
— Ну так… — мялся Виктор Ильич.
— Совпадение, — махнула рукой Алла Сергеевна.
— Случайность! — закивала Нина Ильична.
— У меня вообще занятость сумасшедшая, — проникновенно произнесла Вероника. — Съемки, показы! Теряюсь в днях недели! Если бы не агент, все пропустила бы!
— Какая сплоченность! — Егор сжал кулак. — В едином порыве! Видно, что родня! Как один человек! Только я могу назвать точную дату, когда начались случайности и совпадения.
Он выложил на стол потрепанную тетрадь.
Глазки забегали.
Егора с младенчества воспитывал дед. Не родители, не бабушка, не тетя, а именно Илья Семёнович.
Забрал шестимесячного внука у собственного сына и от себя никуда не отпускал.
— Витя, я русским языком говорил: не спеши с детьми! — бушевал Илья Семёнович. — Вы с Аллой не знаете, что с ребенком делать!
— Пап, чего ты! — заныл Виктор. — Разберемся!
— Пока разбираться будете, здоровье угробите! — продолжал дед. — Внука загубите!
— Ничего с ним не будет!
— Откуда узнаешь? — прокричал Илья Семёнович. — Радио-няня с вами в клубе была, где я вас выловил?
— Он спал! Алла его выкормила, он отрубился! По ночам не просыпается!
— Откуда знать, если дома не ночуете! Няньку наняли бы!
— Будем теперь по очереди развлекаться, — кривился Виктор.
— Не делай одолжений! Забираю внука! А вас чтобы близко не видел! Наберется от вас глупостей!
Илья Семёнович был палеоантропологом. Юность отдал полевой работе, разъезжал по миру, выкапывал косточки доисторических прародителей. Потом десять лет преподавал. Выйдя на пенсию, занялся написанием статей и учебных пособий.
Может, продолжил бы преподавать, но пришлось уйти в декрет.
Над ним не смеялись. Авторитет был высок.
— Сам виноват, что детки такие выросли, — оправдывался Илья Семёнович. — Скинул их на мать, а сам по раскопкам носился. Потом архивы, исследования. Супруга с воспитанием не справилась. Выросло что выросло! Стыдно! Внука воспитаю человеком!
Воспитывал в одиночестве. Бабушка, осознав необходимость снова окунуться в пеленки и крики, сбежала и подала на развод.
Илья Семёнович выплатил отступные, чтобы имущество не делить. Сбежавшая супруга не представляла стоимости свезенного со всего мира скарба. Одни статуэтки, подаренные местными жителями, стоили безумных денег.
— Сбежала и ладно! — констатировал он. — Толка от нее не было!
Илья Семёнович обещал вырастить внука умным человеком. Справился.
Школу Егор окончил раньше сверстников. К двадцати годам получил два высших образования.
По стопам деда не пошел.
— Бизнес хочу открыть, — сказал внук.
— Молодец! — поддержал Илья Семёнович.
Он всегда поддерживал внука. Каждую идею, даже бредовую. А потом Егор сам понимал, где ошибался.
— Дал тебе умение думать! — говорил дед. — Покажи, что я не зря старался! Прогоришь — помни, неудача это бесценный опыт!
Егор не прогорел. Фирма развивалась, принося прибыль.
Когда деду исполнилось семьдесят пять, тот позвал внука обсудить важную тему. Тему родни.
С родителями, тетей и двоюродной сестрой Егор контакт не рвал. Илья Семёнович не отгородил их, хотя мог.
Только родня появлялась по праздникам и чаще — попросить денег.
Виктор с Аллой с годами чуть остепенились, но зарабатывать толком не научились. Работали, конечно, но с переменным успехом.
Нина Ильична трижды неудачно побывала замужем. Из сокровищ досталась лишь однушка и дочь Вероника.
Вероника, считавшая себя непревзойденной красавицей, полагала, что ее место исключительно в моделях. Требовала от матери денег на фотосессии и вычурные наряды.
Что-то получалось, чего-то нет. Но денег даже себе на жизнь заработать не могла.
Нина Ильична, работая оператором в банке, не могла обеспечить все потребности дочери.
Это общение нельзя было назвать полноценным. Наглядное знакомство, поверхностное, ничего не значащие разговоры.
Илья Семёнович, зная этих людей глубже, решил предостеречь внука.
— К тебе приходили денег просить?
— Было дело, — ответил Егор. — Родителям на ремонт не хватало, Веронике на наряды.
— И дал?
— Мелочи по сути, — неуверенно ответил Егор, слыша недовольство.
— Раз дал, придут опять! Уверен на сто процентов! Если будут просить больше, чем можешь подарить, не дай.
— Это правильно. Но я вечно жить не буду. — Илья Семёнович посмотрел на внука. — А скопил немало.
— Дед, ты чего? — всполошился Егор. — Давай в больницу на обследование ляжем?
Егор не отделял себя от деда, хотя был женат.
— Не понимаешь, потому что молод. — Дед вздохнул. — Прожил семьдесят пять лет. В этом возрасте к уходу относятся иначе. Понимаю и принимаю. Но не хочу, чтобы тебе испортили жизнь после моего ухода.
— Дед, твой уход мне испортит жизнь, а все остальное…
— Сейчас так говоришь. Поверь, когда меня не станет, они в глотку вцепятся за каждую копейку наследства!
— Почему мне?
— Потому что им оставлять ничего не хочу! — уверенно сказал Илья Семёнович. — Завещание только на тебя!
— Умоются и отстанут! — улыбнулся Егор.
— Плохо ты их знаешь! Попытаются оспорить, что я выжил из ума! Только завещание буду удостоверять с медицинским заключением. Не подкопаются. Но они к тебе придут, будут давить на родственные чувства, чтобы сам поделился. Ты не сможешь представить, какие они люди! Врать, хитрить будут, только бы согласился!
— Дед!
— Они тебя уговорят, или сам отдашь, чтобы отстали! — Илья Семёнович наклонился ближе. — Нужно сделать так, чтобы на родственной кобыле подъехать не могли!
Он предложил завести тетрадь, куда Егор будет демонстративно записывать, сколько родственники берут в долг. А потом, в один момент, открыть тетрадь и спросить, когда вернут. Назвать сумму.
— Сумма будет такая, что и тебе значительной покажется! — хищно улыбнулся Илья Семёнович. — Посмотришь, как родные от тебя бегать будут! Дожить бы и увидеть!
Четыре года Егор давал родне деньги в долг. Потом спросил, как учил дед.
Родных людей сдуло напрочь.
— Тут родственными связями козыряете, — произнес Егор, сложив ладони в замок и придавив тетрадь. — Говорите, что узы самые крепкие! Что родня должна помогать! Делиться по справедливости, ведь ближе людей не бывает!
Он сделал паузу. Присутствующие одобрительно кивали.
— Какая вы родня, понял, когда попросил вернуть долги. Испарились. Перестали общаться. А теперь пришли давить на родственность и справедливость. Вопросов нет! — Егор постучал пальцем по тетради. — Погасите долги по этой тетради. Потом обсудим дедово наследство. Вот это было бы справедливо!
Поднимались молча. Уходили не прощаясь.
Когда Егор остался один, он закрыл дверь на ключ. Прошел на кухню, налил воды. Выпил, глядя в окно. Стемнело уже.
Телефон завибрировал — жена.
— Привет. Как дела? Скоро домой? — Он прокашлялся. — Да, все в порядке. Приходили. Ушли. Нет, больше не придут.
Положил трубку. Убрал тетрадь в ящик стола.
На полке стояла фотография: он и дед на защите диплома. Илья Семёнович улыбался.
Егор выключил свет в гостиной. Прошел в спальню.