— Это не мой брат! И я вам не бесплатная нянька! А эта ваша...
Ладонь отца со стуком опустилась на столешницу. Вероника замолчала на полуслове, глядя на резко изменившееся лицо обычно спокойного человека.
— Закрой рот. Немедленно. И больше не смей оскорблять мою семью.
Слово «мою» прозвучало как пощёчина. Получается, Ника уже не входит в этот узкий круг избранных? Мать была права. Отец их предал, променял на новую жену и её сопливого ребёнка.
Пять лет назад он ушёл к коллеге. Да, женился только через два года после развода, но кто поверит в эти сказки про честность? Мама объясняла: мужчины никогда не уходят в никуда. У них всегда есть запасной аэродром, потому что сами они с бытом не справляются. Без женщины мужик либо вернётся к маме, либо сразу найдёт новую хозяйку.
У отца мамы не было — бабушка умерла ещё до рождения Ники. Значит, оставался только второй вариант. Логично же.
— Раз я тебе не нужна, больше вообще не приду! — выкрикнула Вероника, хватая сумку. — Вспомнишь меня, когда эти тебя бросят!
Мама часто повторяла эту фразу. Рано или поздно отец надоест новой семье, прибежит просить помощи у выросшей дочери. Только Ника не поддержит. Потому что семью не бросают, а если бросают — это уже не семья.
Правда, через месяц после той ссоры пришлось самой обращаться за помощью. Результаты ЕГЭ оказались на три балла ниже проходного. Три балла отделяли от бюджета в приличном институте. Мать смотрела на распечатку с результатами так, словно Вероника нарочно провалила экзамены.
— Значит, или платное, или техникум, — резюмировала Ирина Павловна, складывая бумаги в папку. — На платное у меня денег нет. Знала бы, что так получится, вообще бы не тратилась на репетиторов.
Вероника молчала. В техникум идти не хотелось отчаянно — все подруги поступали в вузы, строили планы на студенческую жизнь. А она что, будет учиться на бухгалтера в районном колледже?
— Может, попросим у папы? — осторожно предложила она.
Мать дёрнула плечом.
— Попробуй. Только он сейчас, небось, на своих новых тратится. Им ведь скоро второго рожать, слышала?
Ника не слышала. Они с отцом почти год не общались после того скандала с няньканьем.
Олег Викторович на встречу согласился сразу. Назначил в кафе возле метро — нейтральная территория. Вероника репетировала речь всю дорогу, но когда села напротив отца за столик у окна, слова вылетели совсем не те, что планировались.
— Можешь компенсировать свою вину хоть деньгами. Оплати учёбу — и я забуду, как ты нас бросил. Если тебе хоть немного дорога твоя репутация.
Отец медленно отставил чашку.
— Репутация? Ника, это ты устроила сцену, когда я попросил посидеть с Максимом пять минут. Впервые за всё время. Это ты заявила, что мы не семья, и исчезла. А сейчас приходишь с ультиматумами? Знаешь, мне этих игр хватило с твоей матерью. Раз мы не семья — я не обязан оплачивать универ.
— Каких обязанностей? — Голос Вероники сорвался на визг. За соседним столиком зашикали. — Ты маме после развода ни копейки не дал! Она меня одна тянула. Изменил ей, бросил...
Отец стал бледным.
— Изменил? Откуда это?
— Мама сказала.
— Ах, мама... — Он достал телефон, несколько раз провёл пальцем по экрану. — Значит, пора рассказать правду. Я молчал, думал, Ирина хоть в чём-то останется порядочной. Ошибался.
Телефон лёг на стол экраном вверх. Вероника увидела фотографию: мать в объятиях незнакомого мужчины. Потом ещё одна. И переписка — длинная, откровенная, с сердечками и поцелуями.
— Я вернулся домой раньше и застал их, — ровным голосом произнёс отец. — Вот причина развода. А Марину я встретил через два года. Вот, смотри переписку — дата первого сообщения. Она только перевелась в наш отдел из другого города.
Вероника не могла оторвать взгляд от экрана. Даты не врали. Имена совпадали. А ещё были фотографии — те, которые отец не показал, прикрыв рукой, но одного взгляда хватило.
— И алименты я платил. Сорок тысяч ежемесячно. Неофициально, но стабильно. Плюс половину квартиры переписал на тебя при разводе. Ты в курсе, что живёшь в своей собственной квартире?
— Мама говорила, это её... добрачная, — выдохнула Ника.
— Мы её покупали вместе. После развода моя доля стала твоей. Ирина обязана была тебе всё это рассказать.
Вероника быстро посчитала: за пять лет — два миллиона четыреста. Куда делись деньги? На неё точно не тратились. Летом ездили к бабушке на автобусе, а могли бы летать. На выпускной платье не купили — Ника отказалась от праздника. Учебники донашивала от знакомых. Телефон — трёхлетней давности.
— Мне нужно идти, — пробормотала она, вскакивая из-за стола.
Дома мать встретила вопросом:
— Ну что, дал денег?
— Почему ты врала? — Вероника шагнула в комнату, сжимая ремень сумки. — Про измену. Про квартиру. Про алименты.
Лицо Ирины Павловны на секунду застыло, потом разгладилось в маску оскорблённой невинности.
— О чём ты? Что за бред?
— Я видела фотографии. Переписку. Всё.
— Он настроил тебя против меня! — Мать вскочила с дивана. — Я же говорила, он такой! Манипулятор!
— А сорок тысяч ежемесячно? Куда они делись, мам? — Вероника почувствовала, как подкатывает тошнота. — Почему у нас не было денег на выпускное платье? Почему мы ездили на автобусах, когда могли нормально отдыхать?
Мать молчала, сжав губы.
— Ты не только предательница, но и воровка, — прошептала Ника, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Ты украла у меня отца. И деньги украла. Всё украла.
— Да что ты себе позволяешь?! — заорала Ирина. — Я тебя растила! Кормила! Одевала! А ты мне предъявляешь? Знаешь, сколько матерей детей в детдома сдают? А ты тут...
— Кормила на мои же деньги, — перебила Вероника. — На алименты, которые должны были мне идти.
— Вон из моего дома! — Голос матери сорвался на визг. — Немедленно!
— Это не твой дом. Половина — моя.
Вероника ушла к подруге, переночевала, утром позвонила отцу. Тот забрал её вечером со всеми вещами, которые поместились в два пакета. Остальное мать обещала выкинуть.
Неделю спустя Ирине Павловне пришло письмо от нотариуса. Предложение выкупить долю дочери в квартире в течение месяца, иначе её купит третье лицо. Вероника слушала по громкой связи, как мать истерично кричит в трубку, обзывая и бывшего мужа, и дочь.
— Не бойся, — тихо сказала Марина, проходя мимо. — Ты правильно поступаешь.
— Ты не злишься? За тот раз?
Марина остановилась.
— На твою мать — да. На тебя — нет. Ты ребёнок, тебе голову морочили. Даже взрослые поддаются на манипуляции, а ты была подростком.
— Я больше никому не поверю просто так, — пробормотала Вероника.
— И правильно. Доверяй, но проверяй. Спасибо, что это поняла.
Деньги от продажи доли пошли на оплату учёбы и аренду маленькой комнаты в общежитии на окраине. Олег Викторович предлагал остаться у них, но Нике было неловко. Слишком много гадостей она наговорила Марине и Максиму. Слишком много обид причинила отцу.
Но через месяц Марина сама позвонила и предложила переехать обратно.
— Зачем тратиться на общагу? Оставайся, пока не закончишь институт. У нас комната есть.
— Я... я не знаю, что сказать.
— Скажи «да». Этого достаточно.
Следующие пять лет Вероника училась, подрабатывала, иногда сидела с Максимом по выходным — теперь уже без скандалов. Ирина Павловна появлялась редко, звонила на праздники, но попыток сблизиться не делала. Вероника и не стремилась.
Знакомым мать жаловалась, что дочь её выжила из дома, вынудила продать квартиру за копейки. Виноват во всём бывший муж — настроил ребёнка против любящей матери.
Телефон зазвонил. Ника посмотрела на экран — незнакомый номер. Сбросила вызов и вернулась к конспекту.