— Не думал, что вернёшься, — Олег стоял в дверях, загораживая проход.
Марина сжала ручки чемоданов. Шесть лет она представляла эту встречу. Иначе. Совсем иначе.
— Пропустишь?
— Чего молчишь-то? — голос свекрови донёсся из глубины квартиры. — Пусть проваливает, откуда пришла!
Марина шагнула вперёд, Олег неохотно посторонился. В гостиной на её любимом диване развалилась Валентина Степановна. Рядом — незнакомая женщина лет тридцати с небрежной укладкой и маникюром.
— Вы кто? — выдохнула Марина.
— А тебе какое дело? — женщина приподняла подбородок.
— Света, не надо, — Олег почесал затылок. — Марина, ты же понимаешь... Столько времени прошло.
— Понимаю? — Марина поставила чемоданы. — Что именно я должна понимать?
— Что ты семью бросила! — Валентина Степановна поднялась с дивана. — Уехала чёрт знает куда! Шесть лет! Ребёнка оставила!
— Вы что, правда? — Марина покачала головой. — Вы же сами... вы сами меня умоляли!
— Ничего мы не умоляли, — отрезала свекровь. — Ты сама захотела. Работа, карьера, деньги.
— Деньги? — голос Марины сорвался. — Я работала без выходных! Присылала почти всю зарплату! Олег должен был в тюрьму!
— Могла бы хоть иногда приезжать, — Олег отвёл взгляд. — Отпуск же полагался.
— Какой отпуск?! Мне только после трёх лет первый дали! И я хотела вернуться, но ты сказал — ещё поработай, ещё немного!
— Переписка — дело такое, — Олег пожал плечами. — Ни к чему не обязывает.
Марина ощутила, как пол уходит из-под ног. Она писала каждую неделю. Подробно. О работе, о том, как скучает, как считает дни до возвращения. Олег отвечал коротко, но отвечал. А теперь говорит — «ни к чему не обязывает»?
— Мама! — из коридора влетела Вероника и повисла на шее Марины. — Ты вернулась! Я знала! Я говорила им!
Марина прижала дочь. Четырнадцать лет. Почти взрослая. Уехала — осталась восьмилетний ребёнок с косичками, вернулась — подросток с серьёзными глазами.
— Веронька, — Марина зарылась лицом в волосы дочери.
— Хватит устраивать спектакли! — Валентина Степановна властно хлопнула в ладоши. — Ника, иди делай уроки!
— Я не Ника! И ты мне не указывай! — Вероника сжала руку матери. — Моя мама вернулась! Теперь вы все уйдёте!
— Сергей, уйми дочь! — Валентина Степановна повернулась к сыну.
— Олег, — машинально поправил он.
— Какая разница! — отмахнулась та. — Скажи ей, что её мать...
— Что? — Марина выпрямилась. — Договаривайте!
— Что у Ники теперь другая мать! — выпалила Валентина Степановна. — Света молодец, занимается ребёнком, готовит, убирает. А ты что сделала? Сбежала!
Тишина звенела. Марина смотрела на Олега. На свекровь. На эту Свету. И вдруг всё стало кристально ясно.
— Когда? — спросила она тихо. — Когда она вселилась?
— Марина, не надо, — Олег сделал шаг к ней.
— Когда?!
— Через месяц после твоего отъезда, — неожиданно ответила Вероника. — Сначала бабка приехала. Потом эта. И они обе радовались, что теперь заживут.
— Заткнись! — взвизгнула Света. — Ты вообще не понимаешь!
— Понимаю, — Марина присела перед дочерью. — Веронька, иди в свою комнату. Мне нужно поговорить с этими людьми.
— Ты не уйдёшь? — в голосе девочки звучал страх.
— Не дождутся, — Марина обняла её. — Это мой дом.
Когда дверь за Вероникой закрылась, Марина медленно повернулась к остальным.
— Олег попал в аварию в апреле две тысячи восемнадцатого, — начала она спокойным голосом. — Трейлер оторвался. Шесть машин всмятку. Пятнадцать пострадавших. Двое чуть не умерли. Помнишь?
Олег кивнул.
— Тебе грозило пять лет реального срока. Плюс возмещение ущерба — три миллиона. У нас не было таких денег. Квартиру продать — остались бы на улице с ребёнком. Помнишь, кто предложил выход?
— Мама сказала...
— Твоя мама, — Марина повернулась к Валентине Степановне, — сказала, что если я уеду, оформим развод, и ты останешься единственным родителем. Судья пожалеет и даст условный срок. А деньги я заработаю на командировке. Помните?
— Но ты же согласилась! — воскликнула свекровь.
— Вы стояли на коленях! — голос Марины зазвучал жёстче. — Оба! Олег плакал, что не выживет в тюрьме! Ты клялась, что будешь помогать с Вероникой! Что я вернусь в семью, где меня ждут! И я поверила!
Она обвела взглядом гостиную. Новые шторы. Другое кресло. На стене — фотография: Олег, Света, Вероника с натянутой улыбкой и мрачная Валентина Степановна.
— Счастливая семейка, — усмехнулась Марина. — Шесть лет. Я работала по четырнадцать часов. Без выходных, почти без отпусков. Присылала деньги. Писала письма. И всё это время вы...
— Ты же не возражала! — Олег шагнул вперёд. — В переписке никогда не писала, что хочешь вернуться раньше!
— Я каждый раз спрашивала, когда мне можно домой! А ты отвечал — ещё немного, ещё чуть-чуть, денег не хватает!
— Ну так и правда не хватало!
— На что?! — Марина повысила голос. — Я отправляла по сто тысяч в месяц! Семь миллионов за шесть лет! Долг перед пострадавшими — три миллиона! Куда делись остальные четыре?!
Повисло молчание.
— Ремонт делали, — пробормотал Олег.
— Какой ремонт?! Тут даже обои те же!
— Жить на что-то надо было, — встрял Валентина Степановна. — Коммунальные услуги, продукты, одежда для ребёнка!
— На сто тысяч в месяц можно прожить втроём и ещё откладывать! — Марина подошла к окну. — А вы что, вчетвером жили? Она, — кивок на Свету, — сколько с вами?
— Марина, мне было тяжело одному, — Олег потёр лицо руками. — Ника росла, проблемы в школе, мама старая...
— Мне тридцать два! — возмутилась Света.
— Свекровь старая, — поправилась Марина. — Значит, тебе нужна была молодая помощница. Удобно. А она почему согласилась?
— Я его люблю! — Света вскочила с дивана.
— Или квартиру? — Марина повернулась. — Двушка в центре, приличный район. А ты работаешь где?
— При чём тут это?!
— Отвечай.
— Продавцом. Но я...
— Зарплата?
— Тридцать тысяч, — Света покраснела. — Но у меня съёмная однушка была дорогая!
— Была, — кивнула Марина. — А теперь живёшь здесь. Бесплатно. С готовым ребёнком. И мужчиной, которого не нужно завоёвывать — он сам тебя впустил. Красота.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула Валентина Степановна. — Это наша семья! Ты её бросила!
Марина медленно подошла к свекрови. Посмотрела сверху вниз.
— Квартиру мне подарили родители, — произнесла она отчётливо. — За три дня до свадьбы. На моё имя. Олег здесь даже не прописан. Проверьте документы.
— Что? — Олег побледнел.
— Вы жили в моей квартире. На мои деньги. Шесть лет. И теперь говорите, что это ваша семья? — Марина усмехнулась. — Света. Собирайте вещи. У вас десять минут.
— Ты не можешь!
— Могу. И сделаю. Валентина Степановна — вам тоже десять минут. Олег — пятнадцать, вещей больше.
— Марина, постой! — Олег шагнул к ней. — Давай поговорим! Мы же можем...
— О чём говорить? — Марина отстранилась. — Ты изменил мне через месяц после отъезда. Я спасла тебя от тюрьмы. Заработала на ваше безбедное существование. А вы стёрли меня из жизни дочери!
— Ника сама не хотела про тебя слышать! — соврала Валентина Степановна.
— Ложь! — дверь распахнулась, и на пороге появилась Вероника. — Я каждый день спрашивала, когда мама вернётся! А ты говорила, что она нас бросила! Что никогда не вернётся! Что я должна называть Свету мамой!
— Ника...
— Меня зовут Вероника! — девочка прижалась к матери. — И я ждала. Я верила.
Марина обняла дочь. Посмотрела на Олега, на его мать, на Свету.
— Уходите, — сказала она тихо. — Сейчас. Или я вызову полицию.
— Ты пожалеешь! — пригрозила Валентина Степановна.
— Уже пожалела, — ответила Марина. — Шесть лет назад.
Через полчаса они с Вероникой стояли на балконе и смотрели, как внизу трое бывших жильцов собирают вещи, выброшенные им вслед.
— Мам, — тихо спросила Вероника, — ты правда больше не уедешь?
— Никогда, — Марина прижала дочь. — Прости, что так долго.
— Ты спасала папу.
— Да. Но не знала, какую цену заплачу.
Они вернулись в квартиру. Марина прошлась по комнатам. Здесь всё было пропитано предательством. Чужие вещи в её шкафу. Фотографии не её семьи на полках. Следы чужой жизни в её доме.
— Мы всё это уберём, — сказала Вероника. — Правда?
— Уберём, — кивнула Марина.
Ночью, лежа на диване в гостиной — в спальню она войти не смогла — Марина смотрела в потолок. Шесть лет. Две тысячи сто девяносто дней. Больше пятидесяти тысяч часов.
Она пропустила, как дочь пошла в первый класс. Как потеряла первый зуб. Первую двойку и первую пятёрку. Первых друзей. Первые слёзы из-за мальчика.
Всё это время Вероника жила с бабушкой, которая внушала ей, что мать бросила их. С отцом, который привёл в дом любовницу. С чужой женщиной, которую заставляли называть мамой.
И девочка выстояла. Ждала. Верила.
— Наверное, зря, — прошептала Марина в темноту. — Если бы я знала...
Но она знала. Где-то глубоко внутри она чувствовала, что Олег не выдержит. Что свекровь ненавидит её. Что шесть лет — это пропасть, через которую не перепрыгнуть.
Но надеялась. Жертвовала. Верила.
— Мам? — в дверях появилась Вероника. — Ты не спишь?
— Иди сюда, — Марина приподняла одеяло.
Дочь забралась на диван, устроилась рядом.
— Я боялась, что не узнаю тебя, — призналась она. — Прошло столько времени.
— А ты узнала?
— Сразу. По глазам. И ещё... — Вероника помолчала. — Ты пахнешь так же, как раньше.
Марина крепче обняла дочь. За окном занимался рассвет первого дня их новой жизни. Жизни без Олега, без его матери, без иллюзий.
Шесть лет. Это много или мало? Для предательства — достаточно. Для наказания — мало. Для прощения — слишком много.
— Мы справимся, — прошептала Марина. — Правда?
— Справимся, — эхом отозвалась Вероника.
И Марина почти поверила.