Москва
Палыч оставлял Энск со смешанными чувствами. В этом месте пронеслась целая лётная жизнь. Имеющегося стажа уже хватало на досрочную пенсию. Были здесь и радостные события, и неприятности. Но не случись несчастье — не знал бы Палыч, что бывает счастье. Поэтому своё отношение к покидаемому городу и завершающемуся периоду жизни назвал: благодарность с радостью расставания.
Так, обычно бывает, когда понимаешь необходимость перемен, но всю последующую жизнь, вспоминая это место и это время, ощущаешь тепло на сердце. А ещё благодарность ко всем, кто участвовал в твоей судьбе.
Такие мысли крутились в голове, когда через иллюминатор самолёта Палыч смотрел на здание аэровокзала, перрон, стоянки, а затем на уменьшающиеся с набором высоты дома и улицы Энска.
Впереди были Москва и новая жизнь по имени Наташа.
Получив зарплату и компенсацию за неиспользованный отпуск, Палыч понимал, что минимум на два-три месяца денег хватит. Но Наташа, как только отбушевали и на время затихли эмоции от встречи, предоставила Палычу отчёт своих действий по поиску работы.
Наташа никогда прежде не имела отношения к авиации, поэтому Палыч был удивлён результатами её труда. Стоит заметить, что даже через многие годы Наташа не утратила способности поражать своего супруга, а он — восхищаться ею.
Но вернёмся к составленному Наташей отчёту. Там содержалась вся информация, нужная для поиска лётной работы в Московском регионе. Начиная от адресов и номеров телефонов авиапредприятий ближайших аэропортов, заканчивая координатами лётных подразделений в министерствах авиационной и оборонной промышленности. А ещё оказалось, что ведомство, занимающееся электроникой, тоже имеет парк собственных самолётов.
Палыч стремился в гражданскую авиацию и посчитал, что Наташа сделала много лишней работы. Но оказался неправ. В аэропортах Внуково, Домодедово, Быково и Шереметьево, документы кандидата смотрели, в различные журналы записывали, позвонить обещали. И всё.
А вот в одном известном КБ, куда пришлось пойти исключительно под давлением любимой, чтобы не расстраивать её, Палычем заинтересовались, отправили к большому лётному начальнику. Тот поспрашивал про Энск, спросил, как там Комаров. А ещё объяснил, что они собираются приобретать «Ан-2» и опытный пилот им будет кстати. Он же и заберёт самолёт из Львова, куда пригоняли все новые «Ан-2», построенные в Польше.
Палыча без проволочек приняли на работу, и начал он ждать, когда нужно будет лететь за новым самолётом. Обещали вот-вот, но ожидание затягивалось. И месяца через полтора Палыча вызвал тот самый большой лётный начальник и, немного смущаясь, поведал, что финансисты отказались от покупки «Ан-2».
Палыч приготовился к увольнению и уже хотел поблагодарить за то, что ему всё время платили зарплату. Но начальник, извиняясь, предложил работу на самолёте «Ту-134». Но уточнил: они могут его использовать только вторым пилотом.
Летать на «Ту-134» для любого гражданского лётчика из малой авиации было голубой мечтой. А здесь ему это предлагали с извинениями. Хотелось немедленно себя ущипнуть.
Дома Палыч устроил целое представление. Когда Наташа пришла с занятий, он печальным тоном сообщил, что КБ отказывается от покупки нового самолёта и им теперь не нужен командир «Ан-2». Сделал трагическую паузу в надежде увидеть, как расстроится Наташа, чтобы продолжить свой рассказ уже в мажорной тональности. Но жена не знала о подготовленном сценарии и, перебив, сказала, мол, не страшно, они ещё что-то придумают.
— Не надо ничего придумывать! Им теперь нужен второй пилот «Ту-134». Я долго думал, прикидывал все за и против и дал согласие.
События происходили быстро и без усилий со стороны Палыча. Только недавно он числился безработным пилотом, потом ждал команду перегнать новый «Ан-2», а теперь уже освоил «Ту-134».
А далее обычная транспортная работа. Туда отвезли генерального конструктора, обратно доставили какие-то агрегаты или запчасти. Потом на Байконур слетали. Следом в Сибирь на завод. Самолёт есть самолёт. Летает выше, дальше и быстрее, но очень скоро начинаешь эту новую работу воспринимать как само собой разумеющееся. Будто и не было того десятка лет на «Ан-2» в далёком Энске.
К тому же на горизонте появляются новые планы и перспективы. У КБ появилась необходимость летать в бывшие союзные республики, с которыми связи на тот период не нарушились. Какая-никакая, но заграница.
И направили Палыча получать знания для полётов на международных воздушных линиях. А учебно-тренировочный центр находился в аэропорту Шереметьево.
— Вот, — радостно захлопала в ладоши жена, когда узнала новость, — а я что говорила? Будет тебе Шереметьево.
— Наташа, — спускал её на землю муж, — это только подготовка к полётам за границу.
— Это только начало, — стояла на своём Наташа, которая всегда всё знала наперёд.
Шереметьево
Во время учёбы Палыч встретил старого знакомого. Игорь, повзрослевший и по-авиационному заматеревший, обрадовался другу и начал активно звать своего бывшего второго пилота переходить на в Шереметьево. Рассказал о разных бонусах работы на международных воздушных линиях. Палычу была приятна и искренняя радость, которую испытал земляк, и то, что в главной авиакомпании страны есть свой человек. Но рассматривать предложение отказался, поскольку не мог подводить людей, взявших его на работу в сложное время.
После прохождения обучения Палыч начал летать заграницу в бывшие союзные республики, а теперь независимые государства. Такие полёты не очень отличались от работы на внутренних линиях. Но со временем начали летать и в самую настоящую заграницу, где и эшелонирование, то есть высоты, не в метрах, а в футах. И расстояния в морских милях. И скорости в узлах. Где связь на английском языке. И правила полётов значительно отличаются. Очень интересный профессиональный опыт.
Но через какое-то время командир, с которым Палыч летал в одном экипаже, посоветовал задуматься о будущем и описал перспективы второго пилота. Специфика работы в конторах типа той, где они трудились, состояла в следующем: возможности стать командиром у Палыча нет. Был бы помоложе — мог бы со временем рассчитывать пойти в школу лётчиков-испытателей. А так единственный шанс занять капитанское кресло — это дождаться, когда нынешний командир уйдёт на пенсию. А ещё заметил, что никаких кривотолков по поводу ухода из конторы не будет. Здесь все всё прекрасно понимают, и на освободившееся место в течение нескольких дней найдётся замена.
Слова коллеги заставили по-иному посмотреть на будущее, и, посоветовавшись с Наташей, Палыч связался с земляком.
Игорёк обрадовался звонку и предложил встретиться. В своём подразделении Игорь расхвалил друга командиру лётного отряда и тот, выслушав дифирамбы в адрес Палыча, ознакомился с документами действующего пилота Ту-134 и буднично бросил:
— Оформляйтесь, я не против.
Когда вышли из кабинета, Игорёк едва не прыгал от радости.
— Всё, Палыч, ты в ЦУ МВС! Слово нашего командира — главное кадрового вопроса.
Друзья и не подозревали, что не только согласие руководителя, но и иные обстоятельства оказались на стороне Палыча. В это время менялась вся кадровая политика Московского региона. Долго многие вакансии в разных союзных предприятиях занимали выходцы из провинции. Это не те, кого называли лимитой, и кто вынужден был ютиться в общежитиях, боясь потерять работу и с ней жильё. Имеются в виду высококвалифицированные специалисты, набиравшиеся по всему Союзу. Им сразу предоставлялась московская прописка и выделялись квоты на кооперативные квартиры в Москве. А в какой-то момент городское руководство, вынужденное обеспечивать квадратными метрами приезжих, в то время как общие очереди на предоставление жилья не сокращались, вдруг заявило:
— Можете брать на работу без прописки только, если докажете, что нет местных кандидатов на это место.
И потянулись из разных уголков страны пилоты-москвичи устраиваться на работу во Внуково, Домодедово и Шереметьево. И в такой подходящий момент Палыч оказался на отборочной комиссии, где рассматривали кандидатов. А нужная прописка у Палыча уже имелась.
«Повезло», — подумает читатель.
«Не совсем, — ответим мы ему. — Если ты нашёл свою женщину, то везение — это нормальное для тебя состояние».
Но в какой-то момент Палыч решил, что удача от него отвернулась. На комиссии, когда рассматривали его кандидатуру для работы на Ил-76, представитель отряда самолётов Ту-134 вдруг возмутился.
— Почему это готового пилота собираются переучивать? Может лучше взять его на освоенный тип. На Ту-134 тоже нужны кадры.
И началась перебранка, и эта ситуация прямым ходом вела в сторону того, что Палыча могут вообще прокатить в результате внутриведомственных интриг.
Выждав нужный момент, кандидат вдруг громко попросил:
— Коллеги, я так из-за ваших споров могу в девках остаться. В смысле вместо двух предложений получить от ворот поворот.
Все засмеялись, и председатель комиссии в склоке не участвовавший, спросил:
— А ты-то сам куда хочешь?
— Я хочу летать, а на чём — вы решайте, — правильно ответил Палыч.
— В отряд «Ту-134», — подвёл итог спора председатель.
После комиссии Палыч и Игорёк сидели в стеклянном кафе, которое неофициально называли «У Лены», и Игорёк успокаивал.
— Да не расстраивайся ты. Конечно, командировок там почти нет, рейсы, короче, но это же Шереметьево. С маленькой «тушки» на любой тип переучиться можно, — запальчиво говорил он.
Палыч только улыбнулся:
— Послушали бы нас сейчас коллеги из Энска. Сидят и сокрушаются, что не «Ил-76», а «всего» «Ту-134». Что бы нам они сказали? Правильно: «Вы ребята зажрались».
Игорёк рассмеялся.
— Знаешь, я сейчас радуюсь больше, чем когда меня сюда взяли, — сказал он, и Палыч поверил.