Про теорию привязанности и СДВГ

Про теорию привязанности и СДВГ

Представьте себе ребенка с СДВГ как горную реку весной. Остальные дети — это спокойные озера или размеренные равнинные речушки, а этот — бурный поток, который несется с такой силой, что камни переворачивает

У него внутри такая мощь и энергия, что берега едва сдерживают.

Наша способность строить отношения — сложный процесс, а если ты еще и такой бурный поток — всё вдвойне сложнее.

Задумайтесь, сколько раз обычному ребенку нужно услышать «я тебя люблю, даже когда ты балуешься», чтобы поверить в это? Тысячи раз?

А ребенку с СДВГ, которого вечно одергивают, ругают, просят «да посиди ты спокойно хоть минуту!» — ему этих «я тебя люблю» нужно в десять раз больше! И каждый из этих разов должен пробиться сквозь его вечно занятый мозг.

Сначала он учится ловить момент, чтобы услышать родителя, потом учится хоть на секунду остановиться, потом понять, что его любят, даже когда он случайно разбил айфон, опрокинул суп и опять потерял сменку. Далее он должен поверить, что он не «плохой», а просто другой. И это только начало пути к пониманию того, что он достоин любви.

Давайте вспомним, как ребенок чему-то научается:

🕳 Родитель делает за него

🕳 Родитель делает вместе с ним

🕳Родитель рядом, пока он делает сам

🕳 Ребенок делает сам

С гиперактивным ребенком мама часто застревает на первом этапе. Почему? Потому что он как вихрь — пока соберет портфель, весь дом перевернет и опоздает в школу. Проще собрать самой. И эта помощь позже проявляется во взрослой жизни как неумение строить глубокие отношения.

давайте о том, как разные типы родителей влияют на формирование привязанности у активного ребенка:

Надежная модель: Родитель понимает, что ребенку нужно больше движения, но не меньше любви. «Ты можешь бегать в парке, но не по дороге. Ты можешь громко кричать на улице, но не в квартире вечером». Такой подход формирует понимание границ при сохранении безусловного принятия.

Тревожная модель: Родитель постоянно тревожится: «Боже, он никогда не будет нормальным! Что же будет, когда он вырастет?!» Эта тревога передается ребенку, усиливая его внутреннее беспокойство.

Избегающая модель: Родитель отстраняется: «Делай что хочешь, только отстань от меня». Ребенок учится, что его естественное состояние настолько непереносимо, что даже самые близкие люди отдаляются.

В практическом взаимодействии различия еще заметнее:

Надежный родитель предложит: «Ты сейчас как реактивный самолет. Давай устроим соревнование — кто быстрее соберет игрушки!» Так хаотичная энергия направляется в конструктивное русло.

Тревожный родитель будет сетовать: «Господи, да сколько можно бегать?! У меня уже голова болит! Другие дети давно сидят и рисуют!» Ребенок усваивает, что его природа — это проблема для окружающих.

Избегающий родитель изолируется от ребенка, оставляя его наедине с неуправляемой энергией и формируя убеждение, что со своими особенностями человек обречен на одиночество.

Эти паттерны взаимодействия формируют взрослый стиль привязанности. Часто он напоминает неисправный маяк — то слишком ярко светит, то совсем гаснет, дезориентируя окружающих.

При избегающей привязанности такой ребенок вырастает во взрослого, который боится своей интенсивности: «Меня слишком много, я всех утомляю, лучше буду один».

С тревожной привязанностью человек постоянно проверяет отношения: «Я не слишком надоедливый? Тебе не тяжело со мной?» Он как воздушный шарик на тонкой нитке — постоянно дергается, боясь, что его отпустят.

А дезорганизованная привязанность проявляется во взрослом, который ищет контакта со всеми подряд, как собака, которую не пускали в дом, а она все равно виляет хвостом каждому, кто хотя бы посмотрит в ее сторону.

Помочь такому ребенку выстроить здоровую привязанность — та еще задачка

Ему необходимы четкие границы, понимание и структура. Но главное — осознание того, что его любят.

Знаете свой тип привязанности?

↘️ вернуться к подборке постов про AuDHD (РАСДВГ)