Первооткрыватели Дальнего Востока
История освоения Камчатки — это не просто рассказ о дальних походах, холоде и соболиных шкурах. Это — эпос о людях, которые шагнули в неизвестность, двигаясь туда, где кончались карты и начинались легенды. Кто первым ступил на суровую землю Камчатки? Этот вопрос до сих пор будоражит умы историков.
Наиболее убедительной версией считается, что первооткрывателем полуострова был Михаил Васильевич Стадухин, землепроходец XVII века. В 1652–1657 годах он исследовал берега Охотского моря, открыл реки Гижигу, Татуй, побывал у Пенжинского залива — и оказался, по сути, на подступах к Камчатке. Его путь был тернист: неведомые земли, враждебные племена, нехватка продовольствия. Но Стадухин не остановился — и навсегда вошёл в историю русского Дальнего Востока.
Существуют и другие версии. Одни исследователи называли первооткрывателем Камчатки Федота Попова — но, скорее всего, это красивая легенда, не подтверждённая документами. Другие — Ивана Камчатого, чьё имя, возможно, и дало название самому полуострову. Однако нет достоверных свидетельств, что Камчатый действительно достиг Камчатки.
Любопытный эпизод сохранили старинные предания: за десять лет до знаменитого похода Владимира Атласова, которого назовут «камчатским Ермаком», на Камчатке появились четыре загадочных авантюриста. Они смело потребовали от местных ительменов ясак — дань соболями. Удивлённые туземцы подчинились, решив, что за пришельцами стоит могущественная сила. Взамен незнакомцы подарили им железные вещи — редчайшие и бесценные на Камчатке того времени. Кто были эти люди? Стадухинцы? Потерявшиеся дежневцы? Или просто смельчаки, ушедшие «за горизонт»? Ответа нет, но именно с них началась легенда об открытии Камчатки.
От Дежнёва к Стадухину
Путь на Камчатку был частью великого движения русских землепроходцев на восток. Ещё в 1648 году отряд Семёна Ивановича Дежнёва впервые в истории прошёл пролив между Азией и Америкой — тот самый, что позже назовут Беринговым. После кораблекрушения часть его людей погибла на побережье, убитая коряками. Год спустя Стадухин встретил тех самых коряков и узнал от них о гибели товарищей.
В 1650–1660-х годах начались первые походы к корякам — воинственному народу северного побережья Охотского моря. Сведения о Камчатке доходили до Якутска с опозданием на десятилетия. Так, подробности, которые передала Дежнёву пленная якутка, стали известны только в 1689 году. Но ещё до этого русские уже проникали на полуостров: в 1657 году первые отряды начали движение в сторону Камчатки, не дожидаясь официальных донесений.
«Камчатский Ермак» Владимир Атласов
Ключевым моментом в истории стало камчатское предприятие Владимира Васильевича Атласова. В 1697 году пятидесятник Анадырского острога повёл отряд из 120 человек — 60 казаков и 60 юкагиров. Они объясачили (подчинили) коряков, прошли через Акланский и Устьталовский острожки, взяли с боем укрепления на реке Чаныч, впадающей в Камчатку, и разделившись, прошли по обеим сторонам полуострова.
Верхнекамчатское зимовье, основанное Атласовым, стало первым русским опорным пунктом на Камчатке. Поход продолжался почти два года и завершился летом 1699-го. С этого времени Камчатка официально вошла в состав Российского государства, а сам Атласов получил прозвище «камчатский Ермак» — продолжатель великого завоевателя Сибири.
Однако путь этот не был мирным. Уже вскоре отряды Атласова вступили в конфликт с местными племенами, и противостояние длилось десятилетиями. Сотни русских и коряков гибли в боях, но и заключали союзы: часть коряков, например, сражалась на стороне русских против своих сородичей. Так, акланские коряки не раз спасали служилых людей и даже выступали с ними в походах.
Кровь, ясак и восстания
К XVIII веку отношения между казаками и аборигенами стали крайне напряжёнными. Система ясака — пушного налога — превращалась в инструмент грабежа. По закону с человека полагалось брать одну шкурку соболя, но на деле требовали четыре, а то и десять. Любой мех можно было «забраковать» и заставить платить втройне. Вместо платы предлагались ножи, табак, ткани — по баснословным ценам.
Первое крупное восстание ительменов произошло в 1706 году. Мятежники напали на сборщиков ясака, разорили Большерецкий острог и охватили восстанием почти всю Камчатку. В 1711 году, когда ительмены осадили Камчатский острог, казаки отбились, уничтожив огромное количество нападавших.
Коряки между двух огней
Коряки, в отличие от соседних народов, отличались воинственностью и не знали единого центра власти. Их племена часто воевали между собой. Тем не менее, в 1745–1757 годах произошло крупнейшее восстание коряков, охватившее почти весь северо-восток Азии.
Началось всё с выступления оленных коряков под предводительством тойона Эвонты Косинского. К ним быстро присоединились другие роды — анадырские, гижигинские, алюторские. В какой-то момент коряки даже смогли объединиться с давними врагами — чукчами и юкагирами, прекратив многолетнюю вражду ради общей цели. Они мечтали, что и ительмены на Камчатке поддержат их восстание.
Однако союз оказался недолговечным. После первых побед единый фронт распался, а русские воспользовались раздором, чтобы нанести решающий удар. Войска царского правительства подавили восстание, и коряки были вынуждены покориться, платить ясак и поставлять аманатов.
Восстания 1740–1750-х годов стали последними вспышками отчаянного сопротивления. К концу XVIII века Камчатка окончательно вошла в состав России.
«Камчатские смуты» и казацкие авантюры
Освоение Камчатки сопровождалось не только боями, но и внутренними бунтами самих русских. В начале XVIII века среди приказчиков и казаков вспыхнули мятежи из-за произвола и злоупотреблений.
Знаковым стал бунт 1709 года, когда сразу трое приказчиков — Миронов, Атласов и Чириков — были убиты своими людьми. После этого казаки сами отправили в Якутск жалобу, описав все злодеяния начальников. Среди зачинщиков бунта были Данила Анцыферов и Иван Козыревский — будущие исследователи Курильских островов.
Анцыферов погиб в ловушке, устроенной ительменами, а Козыревский превратился в типичного «авантюриста эпохи»: то открывал острова, то грабил монастыри, то снова получал царскую милость. Его жизнь — словно отражение всей эпохи землепроходцев: между героизмом и алчностью, между открытием и преступлением.
Между «добровольным вхождением» и «завоеванием»
Вопрос о том, как именно Камчатка вошла в состав России, остаётся спорным и по сей день. Ещё в XIX веке историки говорили о «завоевании Сибири». В советское время, начиная с 1950-х годов, официальная точка зрения изменилась: присоединение трактовалось исключительно как «добровольное вхождение».
Но уже в 1990-е годы, когда идеологический контроль ослаб, появились новые оценки. Одни учёные, например Г.П. Башарин, настаивали на мирном характере процесса и считали его «хозяйственным освоением». Другие, как Ф.Г. Сафронов, говорили о «присоединении», избегая слова «завоевание», но и не соглашаясь с идеей полной добровольности.
Историк А.С. Зуев подвёл итог этой дискуссии: процесс включения Камчатки имел военный характер, происходил через столкновения и кровопролитие, но завершился интеграцией региона в состав многонационального Российского государства.
При этом в царских указах конца XVII века недвусмысленно предписывалось управлять «ласкою, а не жесточью». В 1684 году царь запретил обращать инородцев в холопство, а в 1695 — наказывать их без доклада государю. Но эти гуманистические указы оставались на бумаге. На местах царили произвол и насилие. Восстания, разорение, отъём имущества — всё это стало обратной стороной великого движения к Тихому океану.
Добровольно или вынужденно?
Можно ли считать, что коряки, ительмены и другие народы Камчатки вошли в состав России добровольно? Вряд ли. У них не было государственности, армии, политического центра. Они жили родами, в условиях первобытной общины, и не могли противостоять организованной военной силе.
Да, многие племена принимали русское подданство без боя. Но чаще это было вынужденное согласие — выбор между подчинением и смертью. В то же время нельзя называть этот процесс классическим завоеванием: не было регулярных армий, осад и захваченных столиц. Землепроходцы действовали на свой страх и риск, ведомые не царским указом, а жаждой пушнины.
По сути, это была форма вольной колонизации, когда каждый поход становился смесью героизма, авантюризма и жестокости. И всё же, несмотря на трагедии и кровь, именно этот процесс стал началом превращения России в гигантскую евразийскую державу.
Камчатка и рождение многонациональной России
Присоединение Камчатки сыграло огромную роль в формировании многонационального облика России. На полуострове со временем смешались русские переселенцы, ительмены, коряки, эвены, алеуты. Так возник особый этнос — камчадалы: потомки русских мужчин и ительменских женщин, говорившие на смеси языков и хранившие черты обеих культур.
К XVIII веку этнографическая карта Камчатки выглядела так:
- ительмены — в центральной части полуострова;
- коряки — на севере;
- айны (или «курилы») — на юге.
Каждый народ внес свой вклад в освоение края. И хотя путь этот был тернист, он завершился созданием уникального региона, где соседствуют вулканы и ледники, православные храмы и древние святилища, русская речь и отголоски ительменских песен.
Итог: история без черно-белых тонов
Сегодня историки всё чаще избегают категоричных оценок. Присоединение Камчатки — не просто завоевание и не только добровольное вхождение. Это объективный, многоплановый процесс, в котором отразились и экономические интересы, и человеческая жадность, и стремление к знанию, и жертвы народов, стоявших на пути империи.
Американский исследователь Б. Дмитришин справедливо заметил: «Процесс сибирской колонизации развивался под воздействием многих сил, различных по направлению, интенсивности и времени». Камчатка — яркое тому подтверждение.
Да, присоединение сопровождалось кровью и насилием. Но оно же стало началом новых связей, культурного обмена, и в конечном счёте — рождением единого государства от Балтики до Тихого океана.
История Камчатки — это история столкновения миров, где огонь вулканов напоминает о вечном движении и борьбе. И, возможно, именно в этом — подлинный смысл великого пути на Восток: не в покорении, а в постижении.