Когда в феврале 44-го года под Звенигородкой(Черкасская обл) стальные клещи двух советских танковых армий намертво сомкнулись, в образовавшемся котле оказалась крупная немецкая группировка. Для фельдмаршала Эриха фон Манштейна, командовавшего группой армий «Юг», ситуация усугублялась тем, что в окружение попали не просто пехотные части, а элитные дивизии СС, его главная ударная сила. С 9 февраля 35 советских дивизий начали методично сжимать кольцо, в котором оказались не только пехотинцы, но и отборные танковые соединения.
Всего в ловушке оказалось около 60 тысяч человек, и известие об этом повергло Гитлера в настоящее бешенство. Фюрер немедленно провозгласил окруженную группировку «крепостью», которую надлежало удерживать до последнего. Эта пагубная практика — объявлять попавшие в мешок войска крепостными гарнизонами — станет для Адольфа Алоизовича навязчивой идеей; достаточно вспомнить его роковой приказ под Сталинградом, который он, по сути, повторил, вновь работая на стратегические интересы Красной армии. Оказавшись в безвыходном положении, немецкие части выстроили оборону по принципу каре, разместив в центре скопившиеся обозы с ранеными. Манштейну с огромным трудом удалось уговорить фюрера на деблокирующий удар — на этот раз Гитлер, осознавая масштаб катастрофы, нехотя согласился.
Прорыв возглавила танковая дивизия СС «Викинг», усиленная тяжелыми «Пантерами», в то время как прикрытие отхода легло на плечи дивизии «Валлония». Сколько из примерно 70 танков оставалось на ходу к тому моменту — доподлинно неизвестно. И хотя «Пантеры» славились своими скоростными качествами, на этот раз все их преимущества были сведены на нет распутицей и полным бездорожьем. Прорыв происходил в условиях хаоса: первоначальный план эвакуировать всех тяжелораненых пришлось оставить, бросив их на произвол судьбы вместе с артиллерией — отступающие держались лишь за свои танки.
Вскоре пришлось бросить и сами машины. В основном их оставляли практически без боя, поскольку топлива катастрофически не хватало, снабжение котла было парализовано, а боеприпасы подошли к концу. В этом и заключалась одна из ключевых проблем Третьего Рейха: с одной стороны, даже работающая на износ немецкая промышленность с трудом справлялась с выпуском таких технологически сложных и дорогих машин, как «Пантера». С другой — они зачастую попросту доставались частям РККА в исправном состоянии, без единого выстрела. Гораздо рациональнее было бы делать ставку на массовый выпуск средних «четверок» — Pz.IV, которые были значительно дешевле, а в умелых руках вполне успешно противостояли основным танкам противника — Т-34-76 и Т-34-85.
Но тогда, в февральской грязи под Корсунь-Шевченковским, несколько десятков грозных «Пантер» были брошены на произвол судьбы практически в полном составе. А ведь машин и так отчаянно не хватало — танковые дивизии редко когда укомплектовывались по штату, и каждая такая потеря была для вермахта невосполнимой. И снова на Восточный фронт приходилось гнать новые эшелоны с бронетехникой, которую ждала та же неясная участь.