Меня зовут Алексей, я живу в Костроме, работаю программистом удаленно. Моя история началась полгода назад, когда мой коллега из США Брэндон написал в корпоративном чате: "Парни, хочу наконец увидеть настоящую Россию. Не Москву с её небоскрёбами. Хочу понять, как живут обычные люди".
Я пригласил его к себе. Честно говоря, немного волновался — мы же не Москва, у нас обычный провинциальный город. Но Брэндон настаивал: "Именно это мне и нужно!"
Первое впечатление
Брэндон прилетел в Москву в конце августа. Мы встретились, я показал ему столицу пару дней, потом мы поехали в Питер на выходные. Он фотографировал всё подряд, восхищался архитектурой, но постоянно повторял:
— Это же туристическая Россия! Я хочу увидеть, как живут обычные люди. Где та самая "настоящая Россия"?
Честно говоря, я не очень понимал, что он имеет в виду. Ну живём как живём, обычно.
Когда мы приехали в Кострому на поезде, Брэндон ожидал чего-то вроде декораций к фильму про послевоенную разруху. Но когда вышли на привокзальную площадь, он остановился и огляделся:
— Подожди... это провинциальный город?
— Ну да. 270 тысяч населения. Обычный областной центр.
— Но тут... — он оглядывался по сторонам. — Архитектура красивая. Храмы какие-то древние. Это что, музей под открытым небом?
— Нет, это просто центр города. Кострома старинная, тут много исторических зданий.
Мы пошли к моей машине на парковке. По дороге Брэндон обращал внимание на всё: на новые иномарки, на витрины магазинов, на людей.
— Смотри, там Toyota Camry, там кроссовер какой-то, там ещё иномарка... — комментировал он.
Но тут же заметил и другое:
— А тротуар-то местами разбитый. И вон там мусор у урны валяется. И краска на том доме облупилась...
— Ну да, не везде ухожено, — признал я. — У нас с этим проблемы. Деньги на благоустройство не в таких масштабах, как в столице, но потихоньку все лучше становится.
Мы сели в мою машину (обычная Kia Rio 2019 года), и Брэндон продолжал наблюдать:
— Странная картина. Вот новые машины у людей. Вот красивые исторические здания. А вот неухоженный двор, мусор, разбитый асфальт, даже старые сгоревшие стоят, их не убирают годами. Как это всё вместе уживается?
— Вот так и уживается, — усмехнулся я. — Добро пожаловать в русскую провинцию.
История первая
На следующий день была суббота, и я повёз Брэндона на нашу дачу. Ну, у родителей дача есть, они мне разрешили приехать с другом.
Участок 8 соток в садовом товариществе недалеко от города. Едем по трассе — асфальт нормальный. Но как только свернули в товарищество...
— О господи! — Брэндон схватился за ручку над дверью. — Что это?!
— Грунтовка. Местами разбита, да, — я объезжал ямы.
Дорога в садовом товариществе была, мягко говоря, никакая. Ямы, кочки, грязь (хотя неделю не было дождя). Машину трясло так, что Брэндон всерьёз испугался за подвеску.
— А власти не ремонтируют?
— Это же СНТ — садовое некоммерческое товарищество. Должны сами дачники скидываться на дорогу. Но не все платят взносы, денег не хватает. Вот и ездим как есть.
— Но ведь люди тут живут! Как они терпят такие дороги?
— Привыкли, — пожал я плечами. — Это одна из главных российских проблем — дороги. Особенно в садовых товариществах, в деревнях. В городах получше, а тут как повезёт.
Наконец добрались. Участок обычный: домик небольшой, но жилой — две комнаты, кухня, веранда. Баня. Теплица больше для красоты, пара грядок с зеленью и картошкой. Яблони, кусты смородины.
Брэндон вышел из машины, отряхнулся после тряской дороги и огляделся:
— Ладно, дорога ужасная. Но место-то красивое. Тихо. Воздух. Птицы поют.
Он обошёл участок:
— Алекс, подожди. У твоих родителей есть квартира в городе?
— Ну да, трёшка. Обычная.
— И ещё ДОМ ЗА ГОРОДОМ?!
— Дача же. У большинства семей есть. Ну, у половины точно.
Брэндон сел на лавочку:
— В Америке второе жилье — это признак богатства. Дом для отдыха у озера или в горах за $400,000-600,000. Его имеют максимум 10% населения.
— Брэндон, дачи в России — это не показатель богатства. Это... традиция. Раньше люди выращивали тут еду, картошку, овощи. Особенно в 90-е, когда в магазинах было пусто. Это было вопросом выживания.
— А сейчас?
— Сейчас просто для отдыха. Шашлыки, баня, посидеть на природе. Кто-то выращивает немного овощей, но не потому что надо, а потому что приятно. Свои помидоры вкуснее магазинных. Если на пенсии, то часто и лето тут проводят, в тишине и занимаясь участком. Земля хорошая, много чего можно вырастить в теплицах.
Мой отец приехал попозже, принёс мясо для шашлыка, банку маринованных огурцов с собственного огорода, домашний сыр, который купил у местной фермы.
— Вот это попробуй, — протянул он Брэндону банку. — Огурцы сами солили. А это сыр местный.
Брэндон пробовал, удивлялся:
— Вкусно! У нас такое только в дорогих фермерских магазинах, и стоит безумно.
Они разговорились. Отец — обычный инженер на местном заводе, работает там уже 30 лет. Мама — бухгалтер в школе.
— И вы можете позволить себе квартиру И дачу? — спросил Брэндон.
— Квартиру мы приватизировали ещё в 90-х, досталась бесплатно от завода, — объяснил отец. — Дачу строили сами, постепенно. Участок купили за копейки в 2000-м. Потихоньку делали: сначала бытовку поставили, потом домик, потом баню.
— Сколько стоит содержание?
— Ну... налог копеечный, тысяч пять в год. Электричество, вода. Взносы в СНТ — хотя толку от них мало, дороги всё равно не делают. Если посчитать, тысяч тридцать-сорок в год набегает, может.
Брэндон кивал, записывал что-то.
Вечером мы топили баню. Брэндон парился в первый раз в жизни, орал, что слишком горячо, но потом сказал, что это "невероятный опыт". Мы пили пиво, ели шашлык, смотрели на звёзды.
— Знаешь, Алекс, — сказал он задумчиво, — это странно. Вот дорога к вашей даче — просто ужас. Я думал, что машина развалится. Но при этом у вас есть ЭТО. — Он обвёл рукой участок. — Свой дом. Баня. Место для отдыха. Я зарабатываю почти $95,000 в год. Но я не могу себе такое позволить. У меня нет собственного дома вообще, не то что второго. Я снимаю квартиру за $1,800 в месяц.
— $1,800 — это же... больше 160,000 рублей!
— Ага. И это навсегда. Я плачу аренду уже восемь лет. За эти деньги в вашей Костроме можно было купить две квартиры, наверное.
История вторая
В понедельник я повёл Брэндона по городу. Показал центр, Ипатьевский монастырь, набережную Волги.
— Красивый город, — признал он. — Очень атмосферный. Но вот это что? — Он показал на кучу мусора возле урны.
— Мусор не убрали вовремя. У нас с этим проблемы. Коммунальщики не всегда работают как надо.
— А вот это красивое здание, но совсем облезлое.
— Да, многие исторические здания в плохом состоянии. Денег на реставрацию нет. Или украли их, — усмехнулся я.
Мы зашли в местный магазин, где продавали костромские сувениры. Льняные рубахи с вышивкой, изделия из бересты, местные сыры, мёд, соленья в банках.
— Вау, это местное производство? — оживился Брэндон.
— Да, Кострома славится льняными изделиями. И молочной продукцией тоже. Сыр тут делают отличный.
Он накупил сувениров, попробовал местный сыр — понравилось.
— Видишь, вот это круто, — сказал он. — Местная продукция, ремесленная. У нас такое либо вообще не найдёшь, либо стоит как крыло самолёта.
Потом мы встретились с моей младшей сестрой Леной в кафе. Она на третьем курсе в Костромском государственном университете, факультет экономики.
Брэндон начал расспрашивать:
— Сколько стоит твоё обучение?
— Я учусь бесплатно, — сказала Лена. — На бюджете. Хорошо ЕГЭ сдала, прошла по баллам.
— Бесплатно?! Совсем бесплатно?
— Ну да. Общежитие, если бы жила там, платить надо было бы, немного. Но я дома живу. Так что вообще бесплатно.
— А если не прошёл на бюджет?
— Тогда платно. Тысяч 150 где-то в год стоит.
Брэндон молчал. Потом достал телефон:
— Лена, я закончил университет в Пенсильвании. Хороший, но не элитный. Моё обучение стоило $35,000 в год. Четыре года — это $140,000 долга.
— О боже! И как ты платил?
— Кредит. Студенческий займ. Я до сих пор плачу. Уже пять лет после выпуска, а у меня ещё $60,000 долга осталось — это почти 6 миллионов рублей. Я плачу $800 в месяц, и буду платить ещё лет десять.
— Но это же... это же вся молодость!
— Именно. В Америке большинство выпускников живут с образовательным долгом до 35-40 лет. Многие не могут купить дом, завести семью, потому что платят за образование.
Лена показала ему свой студенческий билет, рассказала про бесплатные библиотеки, про то, что в столовой обед стоит 150 рублей.
— У нас в университете обед стоил $12-15...
История третья
Самая показательная история случилась через несколько дней. У отца заболело плечо — старая травма даёт о себе знать. Мама настояла, чтобы он сделал МРТ.
— Брэндон, хочешь увидеть русскую медицину? — спросил я. — Поехали с отцом в клинику.
Мы приехали в частную медицинскую клинику в центре города. Современное здание, чисто, персонал вежливый.
Администратор: — МРТ плечевого сустава? Да, можем сделать сегодня. Есть окно через два часа. Стоимость 4,500 рублей.
Отец записался, мы пошли в кафе рядом подождать.
Брэндон был задумчив:
— Просто так? Пришёл и записался? Без направления? Без ожидания месяцами?
— Это частная клиника. Тут быстро. Платишь — получаешь услугу.
— 4,500 рублей — это около $50. В Филадельфии МРТ стоит $1,500-2,500 БЕЗ страховки. Со страховкой я всё равно заплачу $400-800 из кармана. И мне нужно направление от врача, потом ждать запись недели три-четыре.
Через два часа отцу сделали МРТ. Дали снимки и заключение врача. Весь процесс занял минут сорок.
Вечером, вернувшись домой, Брэндон спросил:
— А если бы не хотели платить?
— Можно по полису в областной больнице бесплатно, — ответил отец. — Но там очередь побольше, недели две-три ждать.
— То есть даже бесплатный вариант есть?!
— Базовая медицина у нас по полису бесплатная. Не везде идеально, очереди бывают, но доступно.
Брэндон кивал:
— Я плачу $420 в месяц за медицинскую страховку. Это больше 40,000 рублей. И она не покрывает всё. Если сломаю ногу, всё равно заплачу $3,000-5,000. А у вас базово бесплатно...
История четвёртая
На следующий день к нам зашёл сосед, дядя Лёня. Ему 58 лет, всю жизнь работал водителем на местном предприятии. Вышел на пенсию два года назад.
Мы сидели на кухне, пили чай. Брэндон, который уже освоился, начал задавать вопросы:
— Леонид, а сколько у вас пенсия?
— Да какой секрет, — махнул рукой дядя Лёня. — 22 тысячи рублей. Немного, конечно.
— $240 в месяц, — посчитал Брэндон. — И на это можно жить?
— Ну, квартира своя, это главное. Коммуналка тысяч пять-шесть. На еду, на жизнь хватает. Правда, иногда подрабатываю — таксую на своей машине.
— Постой, а если бы у вас не было своей квартиры? — спросил Брэндон.
Дядя Лёня помрачнел:
— Тогда совсем беда. На 22 тысячи жильё не снимешь. Тысяч 15 минимум в нашем городе за однушку убитую просят. На еду останется 7 тысяч. Это невозможно.
— А если ещё и здоровье плохое? Лекарства нужны?
— Вот тут совсем труба. Некоторые лекарства дорогие, по нескольку тысяч. Знаю людей, у кого диабет или давление — они половину пенсии на лекарства тратят. Если своего жилья нет и здоровье плохое — всё, только если дети помогут, иначе не выжить.
Брэндон задумался:
— То есть ваша система работает, только если у человека есть собственное жильё?
— В основном да, — кивнул дядя Лёня. — Если квартира своя — можно на пенсию прожить. Не шикуешь, но живёшь. А если жилья нет — беда.
— У нас на удивление похожая ситуация, — сказал Брэндон. — Средняя пенсия в США — $1,800 в месяц, это звучит много. Но проблема в том, что у многих пожилых нет своего жилья. Они всю жизнь снимали. И на эти $1,800 ты не можешь снимать нормальную квартиру — аренда $1,200-1,500.
— И что делают люди?
— Кто-то живёт в домах для пенсионеров, кто-то с родственниками. А самое страшное — медицинские долги. У нас многие пожилые люди теряют дом из-за счетов за лечение. Заболел серьёзно, лечился, набрал долгов на $50,000-100,000 — и всё, дом продаётся, чтобы покрыть долги. Большинство бездомных в Америке — это люди, которые потеряли жильё именно из-за медицинских счетов.
— То есть у вас тоже без жилья — катастрофа? — уточнил дядя Лёня.
— Да. И у нас, и у вас жильё — это основа. Без своего дома старость может быть очень тяжёлой. Разница в том, что у вас большинство пожилых имеют своё жильё — досталось от советских времён или купили. А у нас многие так и остаются арендаторами на всю жизнь и не дай Бог заболеть или попасть на лечение - даже скорую боятся вызывать, чтобы не потерять жилье.
О машинах и приоритетах
Как-то вечером мы гуляли по городу. Брэндон заметил много припаркованных машин:
— Кстати, про машины. Ты говорил, что у многих есть. Но я почитал статистику — в США на самом деле тоже у большинства есть машины. Больше 90% домохозяйств владеют как минимум одной.
— Правда? — удивился я. — А ты говорил, что у тебя нет.
— У меня нет, потому что я живу в большом городе. В Филадельфии машина непрактична — парковка дорогая, пробки, проще на метро или заказать такси. Но в пригородах и маленьких городах у всех есть. Там без машины вообще не обойтись — общественного транспорта почти нет. Многие берут в кредит или в лизинг — платишь $300-500 в месяц, и катаешься.
— Тогда в чём разница?
Брэндон подумал:
— Знаешь, разница не в том, есть машина или нет. Разница в том, на что люди тратят деньги. У нас средний американец тратит огромные деньги на жильё — аренду или ипотеку, медицинскую страховку, образовательные кредиты. Эти три статьи съедают больше половины дохода. А что остаётся — идёт на жизнь, машину в кредит, всё такое.
У вас люди НЕ тратят на аренду жилья, меньше тратят на медицину, не платят за образование десятилетиями. Поэтому могут позволить себе машину, дачу, нормально питаться. Приоритеты расходов другие.
— То есть не богаче, просто деньги уходят на другое?
— Именно. У нас зарплаты выше, но и расходы на базовые вещи просто космические. У вас зарплаты ниже, но многие базовые вещи дешевле или бесплатны. В итоге у обычного американца и обычного русского может быть примерно одинаковый уровень жизни, просто структура расходов разная.
Контрасты
Оставшиеся дни мы много гуляли по городу. Брэндон составил для себя список "контрастов Костромы":
Что понравилось:
- Красивая старинная архитектура
- Волга и набережные
- Местная продукция — сыры, лён, сувениры ремесленные
- Спокойная атмосфера
- Доступная еда в кафе и магазинах
- Чувство безопасности — можно гулять вечером спокойно
Что удивило:
- Контраст между новыми машинами и разбитыми тротуарами
- Мусор на улицах в некоторых местах
- Облезлые исторические здания рядом с отреставрированными
- Ужасные дороги в дачных посёлках
- Собаки бродячие местами
— Как это всё уживается? — спрашивал он. — Вот у людей есть деньги на новые машины, на поездки. Но при этом дороги не ремонтируют, мусор не убирают.
— Это сложный вопрос, — отвечал я. — не все так гладко с управлением, с бюджетом, регионы много денег не видят, зато столицы (Москва и Питер) отстраивают с дикой скоростью, поэтому разница все больше и больше. Но мы держимся, город все-таки потихоньку меняется и становится чище, красивее.
В последний вечер перед отъездом мы с Брэндоном сидели на набережной Волги. Он долго молчал, потом сказал:
— Знаешь, Алекс, я приехал с чёткими ожиданиями. Думал увижу бедную Россию, нищих людей, разруху. А увидел что-то другое.
— Что именно?
— Странную смесь. С одной стороны — люди имеют базовые вещи: своё жильё, дачи, образование без долгов, доступную медицину. Это то, о чём многие американцы мечтают. С другой стороны — дороги в ямах, мусор, облезлые здания, проблемы с инфраструктурой.
Он посмотрел на Волгу:
— Я понял, что нет идеальных систем. В Америке у нас высокие зарплаты, отличные дороги, чистые города, всё работает как часы. Но при этом базовые вещи — жильё, образование, медицина — настолько дороги, что люди всю жизнь в долгах. У вас наоборот — базовые вещи доступны, но инфраструктура хромает, коррупция, неухоженность.
— И что лучше?
— Не знаю. Для меня лично важнее базовая стабильность. Я бы предпочёл иметь свою квартиру и терпеть плохие дороги, чем всю жизнь платить аренду, но ездить по идеальному асфальту. Но это моё мнение.
Он достал блокнот, где записывал свои наблюдения:
— Вот смотри, что я понял. Твои родители при общем доходе $1,300 в месяц имеют:
- Квартиру в собственности
- Дачу с баней
- Две машины
- Дали детям высшее образование без долгов
- Имеют доступ к медицине
Я при зарплате $95,000 в год имею:
- Съёмную квартиру за $1,800 в месяц
- Долг за образование $60,000
- Дорогую медицинскую страховку, которая всё равно не покрывает всё
- Никакой дачи и даже мысли о втором жилье
Получается, при зарплате в 15 раз ниже твои родители имеют более стабильную жизнь, чем я?
— Наверное, если мерить этими параметрами, — согласился я. — Но у тебя есть возможность путешествовать, покупать технику, копить. У них таких возможностей меньше.
— Да, это правда. Я могу позволить себе хобби, гаджеты, поездки. Но базовая стабильность — жильё, пенсия, медицина — у вас заметно лучше.
Что я понял
Брэндон уехал через десять дней. Он увёз с собой гигабайты фотографий — и красивых видов, и разбитых дорог, ценников на многие товары. Всё честно.
А я после его отъезда начал смотреть на свою жизнь по-другому.
Да, у нас проблемы с благоустройством, плохие дороги в некоторых местах, не идеально чистые улицы. Да, зарплаты ниже, чем в США.
Но есть вещи, которые я принимал как должное, а оказалось — это роскошь для многих американцев:
Собственное жильё. Большинство россиян живут в своих квартирах — досталось от советских времён или куплено. Это основа стабильности.
Дачи. Да, дороги к ним плохие. Но это второе место, куда можно приехать отдохнуть. В Америке это могут себе позволить только богатые.
Образование без долгов. Наши дети могут учиться бесплатно или за адекватные деньги. Американцы живут с образовательными долгами до 40 лет.
Доступная медицина. Не идеальная, с очередями, но базово бесплатная. Американцы боятся заболеть из-за счетов.
Пенсия с жильём. Если у тебя есть своя квартира, ты проживёшь на пенсию. Без жилья — беда. Но большинство имеют жильё. В Америке многие пенсионеры теряют дома из-за медицинских долгов.
Я не говорю, что в России всё идеально. Мы видели разбитые дороги, мусор, облупленные дома. У нас есть над чем работать.
Но уровень жизни — это не только цифры зарплаты и чистота улиц. Это ещё и базовая стабильность: есть ли у тебя крыша над головой, можешь ли лечиться не разоряясь, дашь ли детям образование без долгов.
Брэндон иногда пишет мне. Говорит, что скучает по Костроме, по даче, по бане. Что думает о переезде. Но понимает, что это сложно — работа, семья в Америке, языковой барьер.
А я теперь, гуляя по своему городу, вижу и плохое, и хорошее. И понимаю: идеальных мест не бывает. Везде есть свои плюсы и минусы. Главное — ценить то, что имеешь, и работать над тем, что не устраивает.
P.S. Брэндон попросил не указывать его фамилию и точное место работы. А ещё он передал привет всем костромичам и сказал, что ваш сыр — лучший, что он пробовал. И чтобы дороги в садовых товариществах всё-таки починили.