Игнат был лютым и жадным, всё в дом, поэтому у него полные амбары, две лошади в хозяйстве и полный двор скотины. Но и работал не покладая рук, всё для себя.
Три сына, как на подбор. Женил Игнат двух, остался младший Ефим, молодой еще, но уже подходило время для женитьбы.
- Женю тебя Фимка скоро, как и старших твоих братьев, уже и подсмотрел девку из зажиточной семьи из соседнего села.
- Бать, я сам найду себе жену, - проговорил серьезно Ефим, - а отец зыркнул на него злобно.
- Цыц, тебе говорю, сам он найдет. Еще чего. Женил братьев, довольны не довольны, но живут своими домами, жены с хорошим приданным, так что и тебе найду.
- Нет, бать, не будет по-твоему, я женюсь по любви, - твердо и настойчиво проговорил сын.
- Ну-ну, небось уж присмотрел…
- Да, я люблю Марью, и женюсь на ней.
- Это ж какую Марью? Уже не Ивана-пьяницы дочь? Голытьба, и ты таким будешь, если женишься, ничего тебе не дам, сам наживай. Не позволю, чтобы мой сын женился на нищенке, - он стукнул кулаком по столу, - не будет этого, я все сказал.
Ефим знал характер отца, но и себя знал, потому что в него и уродился. Знал, если уж полюбил Марьюшку, на ней и женится. Нет красивей ее в деревне девушки. Марья, как солнышко, заслоняла всех, и Ефим потерял голову.
- Пусть отец хоть убьет, золотом осыплет, а сватов в другой дом посылать я не буду, - стоял на своем Ефим.
Марью он давно приметил и даже приглашал ее танцевать за околицей, но она очень скромная, щеки так и горели, боялась глянуть прямо в глаза. Но однажды взглянули друг на друга, Ефим утонул в ее синих глазах, и понял, что не безразличен ей, ее взгляд все сказал. Сердце его прыгало от радости и даже шепнул ей:
- Марьюшка, жди сватов, скоро зашлю, - а она улыбнулась и потупила взгляд.
Марья не верила, что Ефим женится на ней, вернее понимала, что его отец не разрешит. Она из бедной семьи, отец часто пьет, мать работает и еще две сестры младшие. Игнат богатый, он и двух сыновей женил на таких же девках.
Как ни настаивал Игнат, что только не предпринимал, и вожжами махал перед носом сына, чего только не обещал и по-хорошему, и по-плохому, не уступил сын ему. Женился на Марье. Последнее слово было за отцом.
- Если придется твоя жена мне не ко двору, выгоню твою нищенку и тебя вместе с ней. Я здесь хозяин, смотри у меня.
Мать Ефима - Анна была тихой, робкой и не требовательной. Но за сына всегда заступалась, только сначала даст выговориться мужу, а потом тихо высказывала своё. Свекровь приняла невестку с добром и лаской, никогда не ругала и не попрекала, не то что свекор.
За стол обычно первым усаживался Игнат, потом Ефим, а уж следом жена и невестка Марья. Под хмурым взглядом свекра кусок не лез в горло невестке, ела мало. Игнат каждое движение ее ложки провожал насмешливым взглядом. Вот и сегодня она еле проглотила кусок хлеба, хотела встать из-за стола, Ефима не было дома, рано утром уехал в лес, но свекор грозно сказал.
- Сиди, пока я не встал с места. Сегодня первой выйдешь из-за стола, а потом вперед меня усядешься за стол. Не годится так. Без моего ведома не выйдешь из-за стола. Порядок в доме начинается с малого.
Анна посмотрела на невестку и тихо проговорила:
- Не спеши, дочка, успеешь еще за день наработаться, посиди спокойно, потом с тобой жать серпом пойдем.
Марья с благодарностью смотрела на свекровь, кивнула и стала ждать, пока свекор положит ложку на стол, перекрестится, а потом выйдет из-за стола. Тогда уж и она сможет подняться.
Ефим с Марьей любили друг друга, когда муж уходил рано утром, она скучала и ждала с нетерпением. Понимала у мужа много работы, ведь он старается для них. С утра пораньше, как рассветет, уходил Ефим в лес, заготовлял бревна для строительства своего дома. Хоть Игнат был против этого, младший сын должен остаться в доме с родителями, ведь они постареют потом. Кто будет заботиться о стариках. Но Ефим прислушивался к матери. Мать всегда говорила правильные мысли.
- Сынок, вам с Марьюшкой не надо жить с нами в доме. Знаешь ведь характер отца. Не откладывай в долгий ящик строительство своего дома. Житья отец вам у нас не даст. Не доволен он, что ты женился не по его указке, пошел против его воли. Прослушай меня, сынок. Я вот из зажиточной семьи, и приданное за мной отец дал большое, но батя твой всю жизнь мне в рот заглядывает. Марья твоя из бедной семьи, вот и упрекает каждый день, и дальше так же будет, а может еще и хуже. Только и слышно от него: голь перекатная, и все такое.
- Да, мама, я и сам давно решил, будем жить отдельно, я просто боялся, что ты обидишься. Спасибо, что поддерживаешь меня.
Вот поэтому Ефима никогда не было дома, а когда возвращался, у Марьи горели глаза от счастья, они крепко обнимались. И хоть Ефим приходил измотанный и уставший, с кровавыми мозолями на руках, но видя свою Марьюшку, сразу забывал обо всем.
Очень не нравилось счастье молодых Игнату, видя это ворчал:
- Объятиями сыт не будешь, отец-то сына всегда накормит, мы не ходим с протянутой рукой и хлеб едим белый. Не то, что сваты, голь перекатная. Вот построите свой дом, посмотрю, как жить будете, не раз вспомните мои харчи.
- Бать, ну пока не обживемся, придется нам у тебя харчеваться, - улыбался Ефим, - а то тебе со своими харчами самому не справиться.
Сын улыбался, ему все нипочем, а отец ворчал и ворчал, упрекал, злился, ну такой уж он был Игнат. Злобный и самолюбивый. Он злился, что сын прислушивается к матери, хотя считал свою жену глупой и недальновидной. Правда иногда удивлялся, когда она могла ненавязчиво преподнести стоящую мысль, злился, что он сам не мог до такого додуматься.
- Вроде бы глупая курица, а рассуждает по уму, - старался унизить свою жену Игнат. – Это же она придумала, чтобы Фимка дом свой начал строить. А кто в этом доме будет жить. Мы стареем, за нами доглядывать надо будет, опять же хозяйство в свои руки брать. У меня же не усадьба, а золотое дно, и Фимка здесь должен быть хозяином. А он вдруг уселся на голую кочку, да еще со своей нищенкой, - думал он.
Анна никогда не перечила мужу, и Марья училась у нее терпению. Однажды удивилась, когда она спокойно тихим голосом разговаривала с мужем. Тот как всегда со злостью ей выговаривал, когда у них разговор крутился вокруг строительства дома сына.
- Придумал тоже дом строить, а все ты надоумила, старая и глупая баба. Уйдет младший сын из дома, что я людям скажу, подумают, выгнал батя сына из дома.
Анна ответила тихо:
- Ты хозяин в своем доме, а Ефим будет хозяином в своем. Ты для них не барин, а они для тебя не батраки. Ты с утра уже понужаешь их, а все хотят жить по-своему желанию.
- Вот я и говорю, что ты во всем виновата. Тихим сапом против меня сына настроила, -злился Игнат, - лучше бы невестку к строгости приучала, а ты с ней шушукаешься.
Марья всегда жалела свекровь, а свекра боялась. Она не понимала, когда он шутит или говорит всерьез, все время одинаково, зо злостью. Марья никогда не могла угодить ему, только и слышала каждый день:
- Зачем торопишься, поспешишь - людей насмешишь, - А если она делала что-то не спеша, говорил, - чего копаешься, чего медленно делаешь, зачем рано встала, только под ногами путаешься, - или наоборот, - чего спишь долго, как барыня.
Поэтому Марья решила держаться подальше от свекра, почти с ним не общалась. Не любила она и старших братьев Ефима. Они, как и свекор, относились к ней, как к нищенке. Держались свысока, не разговаривали и смотрели словно на пустое место. Хотя в душе каждый из братьев завидовал младшему. Ефим женился по любви, да еще на такой красавице. Со своими женами обращались так же, как и отец с матерью. Не уважали их, были с ними грубыми, властными и требовательными.
Жены старших братьев тоже не любили Марью, а где-то и завидовали ее красоте. Обе и в подметки не годились статной красавице. Но открыто боялись что-то говорить ей, потому что рядом всегда был Ефим и посматривал на них строго.
Матери нравилось, как младший сын любит свою жену Марью. И вспоминая свою прожитую жизнь с Игнатом, не могла припомнить, чтобы муж с ней советовался, жалел ее, всегда были одни приказы и требования.
Когда Игната не было дома, мать всегда смеялась с молодыми. Особенно, когда Ефим мечтал и рассказывал:
- Марьюшка, будет у нас с тобой дом, словно терем, с резными наличниками, я сам все сделаю, разведем хозяйство крепкое. Баню поставим новую, мы вырастим с тобой сад из яблонь и груш, ну и кустарники конечно посадим. Эх, и заживем с тобой.
Действительно, Ефим заготовил в лесу бревна, потом привез и поставил сруб. За помощью к отцу не обращался, а тот злился.
- Ишь, надрывается, а помощи не просит. Ну ничего, дальше посмотрим, - думал он, а вслух сыну сказал:
- Раз в отце не нуждаешься, будешь переходит в свою халупу без подводы. Лошадь тебе не дам. Посмотрю, как обживаться будете.
Зато Анна делилась с невесткой всем, что требуется в хозяйстве. Потихоньку носила в дом к ним посуду, постельное белье, полотенца, знала, что у матери Марьи нет ничего. Подарила ей новые валенки и красивую шаль, две скатерти и покрывало. Анна приносила это все в новый дом, когда мужа дома не было, иначе он бы устроил ей…
Она даже предлагала кое-что из продуктов втихаря перетащить, но сын отказался.
- Не надо, мама, не хочу у отца брать по-воровски, не хорошо это.
- Сынок, да разве это по-воровски, мы просто возьмем и перенесем, - но сын стоял на своем.
Наконец-то Ефим закончил строительство дома, наступил день, когда собрались переходить в дом. Анна дала в руки сыну икону Николая Чудотворца, перекрестила детей, Марья взяла в руки кошку и пошли.
Игнат с ними не пошел, злился.
- Ишь построил себе домишко, а бежит туда из родительского дома вприпрыжку. Разве ж не хватило бы места им в моих хоромах, где всего полно. А Анна-то умнее меня оказалась, не кричит, не ругается, как наседка сгребла всех, обогрела, накормила, а они ее любят. А я тут сижу один, а они там веселятся. Ах, ты старая, хитрющая. Вроде безобидная, и вроде не требует, не приказывает, а все перед ней прогибаются, улыбаются.
Сидел Игнат думал, злился и вдруг понял, а ведь он остался в одиночестве, вроде вдвоем с женой, но в одиночестве. Надо что-то решать… Видимо страх одиночества разбудил в нем стыд и совесть.
Для Марьи их небольшой дом казался хоромами, большие сени, светлая комната, отдельная спальня, печь русская большая, сложена правильно. Усадьба тоже большая, есть где поставить баню и сад развести.
- Ну счастья вам, дети мои, - говорила Анна, вытирая кончиком платка глаза, понимала, что в доме своем осталась вдвоем с мужем. - Оставайтесь с Богом и живите мирно, пойду я домой, там мое место.
- Мама, а я хочу обрадовать, - вдруг сказала Марья, - скоро бабушкой и дедушкой станете, ношу ребеночка я.
Анна тут уже не сдержалась и заплакала от радости… Но вдруг все увидели в окно, как во двор въехала груженая телега, а рядом с лошадью шел Игнат. Все вышли на крыльцо.
- Ну чего уставились, разгружайте, я там грузил, упарился, а уж тут вы сами… - присмотрелся к жене, - а ты чего ревешь, утираешь слезы.
- Игнат, да как не реветь-то, Марьюшка обрадовала, ребеночка под сердцем носит, внук или внучка у нас с тобой будет.
Игнат от неожиданности аж крякнул:
- Ну вот, а ты ревешь, старая, радоваться надо, род наш продолжится. Молодец Марья, молодец, справлю тебе новый полушубок к зиме и шаль пуховую. А как же, наша невестка-красавица не хуже других должна быть, - говорил Игнат, а остальные стояли удивленные и молчали, скорей всего потеряли дар речи…
Уважаемые мои подписчики, канал «Акварель жизни», теперь в телеграм, подписывайтесь по ссылке: буду очень рада.
Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни». Я благодарна за лайки и просмотры.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем в жизни!