— Алла, милая, а что это у тебя с борщом? — Валентина Петровна наморщила нос, словно почуяла что-то неприятное. — Какой-то он... странный на вкус.
Я почувствовала, как щеки загораются. Вечер, который я планировала как идеальный, уже дал трещину с самого начала. Дмитрий пригласил своих коллег на ужин — впервые за три года нашего брака я готовила для его начальства. И, конечно же, свекровь решила «помочь».
— Возможно, соль не по вкусу, — тихо ответила я, чувствуя на себе взгляды гостей.
— Соль? — Дима отложил ложку и пристально посмотрел на меня. — Алла, ты же знаешь, что Павел Иванович на диете. Мы об этом говорили!
Начальник Димы неловко кашлянул, его жена сочувственно улыбнулась мне. А я помнила наш разговор слово в слово: никаких ограничений он не упоминал.
— Дима, я точно помню...
— Ты ничего не помнишь! — голос мужа стал резче. — Ты вообще в последнее время витаешь в облаках. То забудешь встретить меня из командировки, то перепутаешь, когда мои родители приезжают.
Валентина Петровна покачала головой с видом человека, который давно всё предвидел.
— Я же говорила Диме, что молодые жёны часто не справляются с домашними обязанностями, — произнесла она, обращаясь к гостям. — Но он так в тебя верил, Аллочка.
Воздух в комнате стал плотным, как перед грозой. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. На лице Павла Ивановича застыло выражение крайнего неудобства, его супруга изучала скатерть с внезапно возникшим интересом.
— Может, перейдём к горячему? — предложила я, вставая из-за стола.
— Сиди, — резко сказал Дима. — Мама права. Ты в последнее время стала слишком рассеянной. На работе тоже, наверное, проблемы?
— Никаких проблем нет, — я стиснула зубы.
— Да ладно, Алла. Помнишь, на прошлой неделе ты пришла домой вся расстроенная? Что-то там с твоим шефом не поделила.
Я замерла. На прошлой неделе никаких проблем с работой у меня не было. Расстроенной я пришла совсем по другой причине — случайно увидела, как Дима выходил из кафе с какой-то блондинкой. Когда спросила его об этом, он сказал, что встречался с клиентом. Мужчиной. По работе.
— Дима, давай не будем...
— Что не будем? — он повысил голос. — Не будем говорить правду? Павел Иванович, вы же видите — жена совершенно не умеет принимать гостей. Борщ пересолен, стол накрыт кое-как, и вообще...
— Дима, может, не стоит, — осторожно вмешался начальник.
Но мужа было уже не остановить. Валентина Петровна сидела с довольным лицом, изредка кивая и добавляя:
— Я всегда говорила, что семью надо уметь вести. Это искусство. А молодёжь сейчас только о работе думает.
Я встала и молча начала убирать тарелки. Руки дрожали от унижения и злости. Три года я терпела эти колкости, эти намёки на мою неполноценность как жены. Три года пыталась доказать свекрови, что достойна её сына.
— Куда ты идёшь? — окрикнул меня Дима. — Ты опять всё испортила! Хотя бы извинись перед гостями.
Я обернулась. В его глазах не было ни капли сочувствия или понимания. Только раздражение и... что-то ещё. Что-то, что заставило меня вспомнить блондинку из кафе.
— Извини, — тихо сказала я. — Сейчас всё исправлю.
Я пошла на кухню, чувствуя на спине их взгляды. За спиной раздавались приглушённые голоса — Дима что-то объяснял гостям, мать поддакивала. А я стояла у плиты и понимала, что больше не могу.
Но когда я открыла холодильник, чтобы достать салат, взгляд упал на маленький диктофон, который вчера забыл здесь Дима. Он часто записывал на него рабочие разговоры, а потом расшифровывал.
Любопытство взяло верх. Я нажала кнопку воспроизведения.
Голос Димы, тихий и нежный, совсем не такой, каким он говорил со мной последние месяцы:
«Лен, ты не представляешь, как мне надоело это всё. Постоянные вопросы, подозрения. Она же чувствует, что что-то не так, но пока молчит...»
Женский смех. Тот самый голос, который я слышала по телефону, когда Дима говорил мне, что это неправильный номер.
«А когда ты ей скажешь? Я устала прятаться, Дим. Хочу нормальных отношений».
«Скоро, малыш. Мне нужно правильно всё обставить. Мама поможет — она Аллу никогда не любила. Если покажу, что жена совсем никуда не годится...»
Диктофон выпал из моих рук и со стуком упал на пол. Сердце бешено колотилось. Значит, всё это — спектакль. Сегодняшнее унижение, постоянные придирки свекрови, даже история с пересоленным борщом...
— Алла! — раздался голос Димы. — Что там у тебя грохочет?
— Ничего! — крикнула я в ответ, быстро подбирая диктофон. — Сейчас несу салат!
Я глубоко вдохнула, разглаживая платье. Руки больше не дрожали. Наоборот — в голове прояснилось, а в груди разлилось странное спокойствие. Теперь я знала правду. И теперь у меня был план.
Взяв с полки красивую салатницу, я услышала, как в соседней комнате Валентина Петровна говорит гостям:
— Знаете, я всегда чувствовала, что с Аллой что-то не так. Женская интуиция не подводит.
Я улыбнулась своему отражению в блестящей поверхности холодильника. Да, женская интуиция действительно великая вещь.
А завтра утром я сделаю несколько важных звонков.