Племя фризов в Европе жило довольно обособленно. Просто потому, что мало кого привлекали болота у морского берега.
Жизнь там - сплошное выживание, постоянная борьба с морем: то фризы отнимали у соленой воды часть низких земель и распахивали их, то, наоборот, море обрушивалось на берега, заливая то немногое, что давало пищу там живущим.
Население тем и выживало, что насыпало искусственные холмы - терпены, на которых помещались деревеньки, состоящие, как правило, всего из нескольких домов (больше там просто не помещалось), чтобы спасаться при наводнениях, строило дамбы, которые могли бы защитить их от морских волн, и медленно осушало болота.
Считается, что именно фризы научились обустраивать польдеры - использовать для сельского хозяйства осушенное морское дно, и именно от них это умение распространилось потом на все нижние земли, которые позже назовут Нидерландами.
Скотоводство в этих краях кормило лучше земледелия - выращивались коровы и овцы, а так же - кони.
Знаменитая порода фризских лошадей - вороных, лохмоногих, мощных и темпераментных - по преданию, Вильгельм Завоеватель воевал на именно на фризском коне (что вряд ли - выведение этой породы относят к более позднему времени), прославит эти края, так же, как и гронингенские и херенвенские сыры.
Напасти античных времен не прошли для фризов вовсе бесследно, римские легионы добрались и до фризских хуторов, где совершенно неожиданно для себя потерпели сокрушительное поражение. Почти столетняя война с фризами все же, в итоге, окончилась их завоеванием, и в I веке до н.э. римские инженеры силами местных крестьян построили канал, соединяющий Флевонское озеро с Зёйдерзе, морским заливом.
Исчезли римляне, а римские навыки в ирригации и строительстве каналов и мостов никуда не делись и получили развитие в Фрисландии, как называли земли фризов.
Ну и, конечно же, никуда не делось море, которое не только разоряло, но и кормило местные племена, выковало характер и навыки местных жителей.
Уже в античные времена фризы совершали плавания на Британские острова и даже в Скандинавию, именно они доставляли в Европу волшебный камень янтарь. Совершенствуя навыки мореплавания, они изобрели тип корабля, которому в средневековье уже не было равных - так появился фризский когг, легкий, вместительный, с небольшой осадкой, отличный корабль типа "река - море", в дальнейшем именно этот тип судов будет использован ганзейскими купцами.
"Темные века", накрывшие Европу, не обошли стороной и Фрисланд, хотя эти земли пострадали меньше других от перемещений толп варварских племен - маршруты великого переселения народов, которые мало что оставляли от мест, мимо которых они проходили, пролегли мимо фризских болотистых берегов.
Но темные века потому и названы были тёмными, что случился системный кризис всего на свете - доверия, прежде всего.
Небольшое племя, жившее на болоте у моря могло оказаться и вовсе на обочине цивилизации, но загадочным образом этот небольшой народ взял свою судьбу в собственные руки.
При этом в VIII веке земли фризов были включены в состав империи франков - сначала номинально, но чем дальше, тем больше феодалы интересовались своими подданными.
Напомним, что это были времена, когда главным из богатств была земля, земля с наличием рабочих рук, которые могли её обрабатывать (а населения, в общем-то, в Европе не хватало) могла дать состояния, которые выражались тогда в запасах произведенной пищи.
Фрисландия не выглядела богатой, а население не жаждало подчинения, для любого феодала это был весьма беспокойный феод, где вечно вспыхивали восстания, непременно заканчивающиеся разрушением крепостей и церквей - с христианством, которое несли с собой франки, у местных постоянно будут возникать большие проблемы, а языческие культы, связанные с водой (и морем, и реками, и родниками) остаются в народной традиции и по сей день.
Закабаление фризов, в итоге, покажется занятием несколько бессмысленным - усилий много, итоги мизерны, словом, крепостное право так и не коснется этих мест, феодалы, удовлетворившись скромной данью, никогда не будут решающим фактором для местного сообщества при принятии каких-то решений.
В Фрисландии возникнет один из самых ранних сводов законов в средневековой Европе - Фризская правда, который, судя по всему, действовал, как минимум, с VI века, хотя записан был только во времена Карла Великого, около 785 года.
От прочих “варварских правд” этот кодекс отличался тем, что он не делал различий между мужчинами и женщинами, и правом свободных фризов выбирать подеста - имперского губернатора, и это право несколько нивелировало власть пришлых феодалов. Важнейшим принципом этого закона была декларация о том, что “все фризы должны быть свободными” (что вступало в некий диссонанс с содержанием самих статей Фризской правды, описывающих расслоение общества, в котором существовали и рабы), и эта декларированная свобода распространялась не только на тех, кто жил на землях Фрисландии, но и, например, на фризов из Шлезвига и других земель.
При этом жизнь фризов была максимально децентрализована - мелкие поселки и несколько очень небольших городков располагались не слишком-то близко, коммуникации между ними (чаще всего это были водные пути сообщения) были затруднены, при этом именно такая рассеянность заставляла находить общие, консолидированные решения, а еще - жадно перенимать самое лучшее у соседей, и, можно утверждать, что по части освоения лучших практик - и местных, и привнесенных извне (вроде римских строительных и инженерных техник) фризам не было равных.
Надо сказать, что багаж, с которым фризы входили в темные века, был весьма скромен, хотя плюсы, безусловно, были.
География дарила фризам не одни только неприятности в виде вечно недовольной ими стихии, норовившей вернуть отвоеванные у нее людьми земли.
Земли Фрисландии были настолько скудны, что не стали предметом интересов феодалов, и полагаться на мнение вожака, лидера, авторитета фризам не приходилось - впрочем, само их очень рассеянное поселение предполагало наличие сметки, инициативы, личной ответственности и умения кооперироваться, когда для противостояния стихиям нужно было объединять усилия.
Несомненным плюсом было то, что из Фрисландии открывался прямой путь в центр Европы, потому что именно в их землях находись устья великих европейских рек - Рейна, Мааса и Шельды, от которых было рукой подать до Британских островов, а фризы освоили уже плавания в Скандинавию и к Бискайскому заливу, благо они располагали уже упомянутыми выше коггами, лучшим транспортным средством из всех известных на тот момент в мире.
Все это вместе давало неплохие перспективы в торговле, но для торговли надо было решить одну довольно болезненную проблему - разобраться, чем именно торговать.
Это и в самом деле было Большой Проблемой темных веков, времени, когда господствовало натуральное хозяйство в том самом, отчаянно-ортодоксальном виде, о котором нам рассказывали в школе: по всему континенту каждая хозяйственная единица находилась в полной автономии и даже стремилась к “полному импортозамещению”, полагаясь только на себя.
Люди выращивали одни и те же сельскохозяйственные культуры, разводили одних и тех же животных, пользовались одинаковыми орудиями труда и ткали одинаковую одежду.
Да, конечно, на севере чаще выращивали ячмень и рожь, на юге - пшеницу и просо, северяне охотились и занимались промыслами, южане разводили фрукты и делали вино, но обмениваться этими товарами, в общем-то, не имело смысла: перевозка из Франции в Германию стоила намного больше, чем могли себе позволить заплатить за диковинку не знавшие денег местные жители.
Но фризы умудрились решить эту проблему, и им помогло в этом море. Они умели солить и сушить рыбу, и смогли уловить рост глобального спроса на нее, сопровождавший распространение христианства с его обычаем поститься - первыми клиентами (зато сразу - крупными, оптовыми) на рыбу стали средневековые монастыри, а потом, подражая им, рыбу у фризов стали закупать и крупные феодальные поместья, и только-только формирующиеся города, где стали появляться городские рынки.
Это подняло спрос на соль в самой Фрисландии, и первые корабли фризов отправились на солью в земли франков, в Бурньёф, и быстро стало ясно, что соль сама по себе - отличный товар.
Одновременно у фризов быстро росла потребность в древесине в связи со спросом на корабли - в пределах их земель строевого леса не хватало, за ним приходилось совершать плавания в Скандинавию, и, как и в случае с солью, быстро стало понятно, что лес нужен не одним только фризам.
И корабли, уходящие на Балтику, и суда, спускавшиеся к Бретани, в качестве балласта захватывали с собой какой-то попутный товар - с севера это были бочки с воском, золой, медом и меха, с юга - бочки с вином, фрукты и оружие (чистая контрабанда: франки всеми силами противились экспорту своего оружия из отличного железа, дабы не вооружать им дикие северные племена, местное оружие которых, кованное из кричного железа, сильно уступало франкскому в качестве).
Очень скоро самый большой из местных городов, Дорестад, стал главным перевалочным центром Европы, куда свозились товары из всех известных тогда земель, а кроме того фризы сами преуспели в производстве самых отличных изделий: так как их бурная торговля привела к ликвидации натурального хозяйства намного раньше, чем это случилось на других территориях континента, то и разделение труда там произошло раньше других. первичные накопления капиталов позволили выделиться ремесленникам, быстро освоившим ряд ремесел, которые у фризов, что называется, “лежали под рукой”.
Ну а уж когда за дело берутся профессионалы, то они быстро достигают вершин мастерства, которые и не снились людям, занимающимся ремеслом от случая к случаю, в условиях натурального хозяйства. Этот непреложный закон, повторяющихся во все века на всех континентах, сработал и во Фрисландии.
Глины, причем глины очень хорошего качества, в этих местах оказалось много, и гончарные изделия фризов мгновенно разлетелись по самым дальним уголкам Европы (их находят на Балканах, на севере Скандинавии, они даже попали в жилища финно-угров, населявших тогда земли от Оки до Урала).
Вторым умением, быстро набирающем обороты, стало изготовление сукна. Овцы были распространены во Фрисландии, но вскоре шерсть пришлось закупать в Британии - спрос был велик, своего сырья перестало хватать. Зато объемы продаж радовали - сначала качественной фризское сукно могли позволить себе только люди знатные, но, как это всегда бывает, стремление обладать качественными предметами распространяется быстро, что называется, сверху вниз, и к началу первого тысячелетия соседние земли (Голландия и Фландрия) будут перенимать это мастерство у фризов, при этом спрос на качественное сукно будет только расти.
Торговля рабами, которая к концу первого тысячелетия наберет большие обороты, не чужда была и фризам (хотя, судя по всему, занимала очень скромное место на их “товарной полке”), рабы - товар как товар, есть спрос - будет и предложение.
Разумеется, фризы, как и весь современный им мир, тоже жили натуральным хозяйством, и несколько веков их торговые операции были сбытом излишков производства - семья что-то выращивала или изготавливала, и избыток сбывала на землях, расположенных выше по течению трех великих рек. Этот обмен оказался чрезвычайно успешным и медленно, но верно, набирал обороты. К концу первого тысячелетия многие фризы уже не были земледельцами, они переселились из своих домиков, расположенных на терпенах, в города, и торговля стала если не единственным, то самым главным их занятием.
Их стремление быть первыми проявлялось везде и во всем, например, когда в Европе была реанимирована монетная система, то именно в Дорестаде открылся, в 640-м году, один из первых монетных дворов, как только прокатится слава о Шампанских ярмарках, фризы станут там одними из первых и весьма важных продавцов, когда Европа затеет крестовые походы, то именно фризы “выиграют тендер” на поставку своих коггов для транспортировки рыцарей и их скарба в Святую Землю.
Но все-таки главная заслуга фризов в развитии экономики и культуры Европы была в другом.
Темные века характеризовались кризисом доверия и культом насилия, и торговля в те годы была производной от условий жизни.
По сути, торговцы тех времен - это вооруженные банды, которые всегда были готовы к нападению, если им казалось, что они что-то могут получить без обмена. Словом, все, что только можно было забрать силой - забирали силой. Если могло показаться, что твой “торговый партнер” вооружен лучше или превосходит тебя численно, то лучше убраться подобру-поздорову, собственно торговля, обмен товарами, могла происходить разве что тогда, когда обе стороны считали, что силы равны и что победа в бою либо сомнительна, либо чревата огромными жертвами.
Нельзя сказать, что такое понимание “торговли” было уникальным - оно существовало и раньше, в самые древние времена, оно существует и сейчас, хотя, может быть, выглядит чуть менее “кровожадно”, но отчего-то приходит на память, например, весьма популярная книга одного американского пройдохи, сделавшего капитал на “кидалове”, мошенничестве, построенном на ложных банкротствах и обмене инвесторов. Сейчас он добился известности в политике, и в этом качестве продвигает те же ценности, которые отражены в его упомянутой книге: никаких win-win не существует, договоренности в бизнесе - это когда кто-то кого-то “нагнул”.
Ясно, что с людьми, которые смотрят на мир именно так, иметь дела противопоказано, но дела с ними, тем не менее, имеют - многие ведутся на обещанные “золотые горы” и мечты о богатстве - ровно так же вели себя в отношении вооруженных торговцев те, кто впускал их в свои города.
Правда, последствия делали людей осторожными: в сложившейся ситуации вполне разумным казалось просто уничтожать чужаков.
Нам неизвестно, почему фризы первыми догадались декларировать полный и категорический отказ от набегов, захватов и насилия, и каким образом они смогли объяснить это своим торговым партнерам, но европейские хронисты примерно с VII века упоминают об этом (с некоторым изумлением). Это говорит о том, что к этому моменту фризы уже добились признания именно в качестве честных и мирных торговцев.
Честным быть выгодно, и торговые партнеры фризов приберегают именно для них лучшие товары по хорошей цене, европейские феодалы сами составляют фризам иммунитет и протекцию в своих землях, фризов выбирают в качестве торговых посредников при крупных сделках, словом, отказ от грабежа, который тогда буквально все считали простым и понятным способом быстро разбогатеть, принес фризам огромные, по тем временам, состояния.
Новый подход - торговля без насилия - изменил саму Европу, вдруг оказалось, что торговать - выгодно, не обманывать - выгодно, это был настоящий переворот в умах средневековых людей.
Тем более что в те далекие годы всегда было, с чем сравнивать: не успела Европа слегка оправится от дикости, которая повсеместно усмирялась христианством, стремлением к закону и суду, привнесенных Каролингами, и фризской торговлей, как зарождавшееся общественное доверие было разрушено новыми варварами, викингами, наверное, самыми яркими представителями “вооруженной торговли” в истории. Они как раз были нацелены именно на грабеж, причем воинская слава в их среде ставилась выше материальных ценностей, а обман христиан заслуживал, не порицания, а одобрения.
“Погрязшая в частности Европа” (что, конечно, было сильным преувеличением, но, как оказалось - смотря с кем сравнивать) долго не могла понять, отчего эти северные дикари с такой легкостью соглашаются на договора и никогда их не выполняют, словом, идея вооруженного отпора возникла не сразу, и фризы, слава о богатстве которых, конечно же, достигла викингов, оказались один на один с серьезным врагом. Местные феодалы, призванные вроде бы защищать подданных, оказались в этом несостоятельны, и фризы организовали свой собственный военный флот и патрулирование своих берегов, устроили форты с вооруженной стражей и, кажется, оказались чуть ли не единственной землей на берегах Атлантики, которая долго не давалась викнигам.
Такая самодеятельность была не слишком по душе империи, у них были свои методы “укрощения” викингов, и уж тем более - свои собственные притязания на земли фризов - все-таки страна фризов в те годы - богатейшая земля в Европе (фризы - короли торговли времен европейских "тёмных веков"), и за власть над нею сын императора Священной Римской империи Лотарь ведет непрестанную борьбу, сначала со своим отцом, Людовиком Благочестивым, а после его смерти со своими братьями, Людовиком Немецким и Карлом Лысым, что встречает довольно мощное противодействие фризов, которые набрали большую силу и любой власти над собой, мягко говоря, не рады.
Викинги возникают как "третья сила", с ними невозможно не считаться и нет сил с ними бороться, их набеги ужасны, откупаться от них бессмысленно, один из особо досаждавших набегами викингов, ярл Рёрик, с удовольствием заключает, за большие деньги, договора о ненападении и нарушает их, не раздумывая, за что Рёрик заслуживает у хронистов прозвища "язва христианства".
Лотарь, в итоге, находит “рецепт” борьбы с Рёриком: он предлагает ему Фрисландию в лён. Рёрик принимает христианство (в первый, но не в последний раз), и становится вассалом императора франков. Его именуют теперь Рёриком Фризским, а чаще - Рёриком Дорестадским.
Его задачей становится оборона Фризии от других викингов, с чем он справляется чрезвычайно успешно (за годы его "графства" случилось всего две попытки нападения на эти земли - слава удачливого викинга сама по себе "охранная грамота").
Удивительно, но план императора франков сработал - Рёрик надолго избавляет Лотаря от беспокойств по поводу притязаний братьев на земли фризов.
Вот только (как-никак, он викинг, и плохо понимает, как жить, никого не грабя - дело, как мы уже говорили, вовсе не в деньгах, дело в том, что жизнь проходит, а новых подвигов все нет и нет) соседом этот Рёрик оказывается беспокойным, а уж как правитель он делает всё то, против чего фризы боролись всю свою историю - он презирает честную торговлю.
В какой-то момент Лотарь, наконец, услышал призывы фризов и позволил им действовать: Рёрик схвачен, Лотарь сажает его в тюрьму, откуда два года спустя Рёрик умудряется сбежать и явиться в Фрисландию с довольно большим войском. Дорестад захвачен и разграблен до основания, и Лотарь возвращает Рёрику его лён, но повторное его появление в стране фризов не затянется надолго - при не совсем понятных обстоятельствах фризы избавляются от неугодного правителя, Рёрик бежит и, сколько он, в дальнейшем, не пытается встроиться в феодальную систему Каролингов и вернуть себе Фрисланд, больше ему этого сделать не удастся.
Понятно, что жизнь в условиях ожидания постоянных набегов не идет на пользу торговле, которая отчасти перетекает в фризские кварталы, которые создаются в Майнце, Кёльне, Лондоне и других крупных центрах, хотя и сама страна фризов не собирается сдаваться - вместо Дорестада возникает на их землях возникает несколько крупных торговых точек, децентрализация снова приходит им на выручку, и в начале второго тысячелетия Фрисландия постепенно восстанавливает свое торговое могущество, хотя принцип “только торгуем” уже взят на вооружение другими народами, а бурное развитие городов “размывает” роль фризов в европейской торговле.
В 1287 году, однако, фризов ждало испытание, сказавшееся на них посильнее самых разорительных набегов: мощнейшее наводнение, изменившее русло Рейна и унесшее от 50 до 80 тысяч жизней, лишило Фрисландию почти...
Продолжение этой статьи можно прочитать ЗДЕСЬ, Ссылка приведет вас в блог автора на платформе Boosty, где можно прочесть не только продолжение этой статьи, но и еще больше 400 статей, посвященных истории экономики. Блог в Boosty - платный, но там можно выбрать опцию оплаты по карману.
А смысл оплаты - поддержать работу по теме, которая в школьные учебники никак не попадает. Потому что школьные учебники - это про войны, разрушения, убийства - словом, читая их, кажется, что суть и смысл существования - в ограблении, в стремлении кого-то убить, ограбить, чего-то отнять, и читая их, совершенно непонятно, как так вышло, что, в итоге, человечество становится гуманнее, а мир - удобнее и уютнее.
Ну вот это недоразумение и призвана исправить (или хотя бы скорректировать) работа автора. Если вы "за" такой подход - жду вас в Boosty.
Если кому-то туда переходить лень, то сейчас сказать автору "спасибо" можно, просто отправив донат в Дзене.
Мой благодарность всем услышавшим и правильно понявшим смысл сказанного. И великая благодарность - всем подписчикам, людям, которые, что называются, подставляют плечо.