Из всех музеев Стамбула мы зашли только в один — по моей просьбе.
— Ну давай, — согласился муж, — раз уж ты столько рассказывала про «подземное озеро».
Спустились по лестнице у Айя-Софии — и попали в другой мир.
Тёплый, влажный, с эхом шагов и приглушённым светом.
Но воды… воды почти не было.
Вместо отражений — обнажённый каменный пол, покрытый тонким слоем влаги, будто город забыл наполнить свою подземную чашу.
— Билет стоил копейки, — удивился муж, глядя на цену.
— Зато колонны — бесценны, — ответила я.
336 колонн, выстроенных в 12 рядов, как лес из мрамора и гранита.
Некоторые — с коринфскими капителями, другие — гладкие, третьи — собраны из обломков древних храмов.
А в дальнем углу — две знаменитые головы Медузы Горгоны, одна — на боку, другая — вниз лицом.
— Чтобы её взгляд не обратил тебя в камень, — пошутил муж.
— Или чтобы защитить цистерну от злых духов, — добавила я.
Подсветка была всё та же — таинственная, театральная, будто сошедшая со страниц «Инферно» Дэна Брауна.
И хоть воды не было, магия — осталась.
Потому что Цистерна — это не про отражения.
Это про глубину.
Про то, что под городом — целый мир, который дышит, помнит и ждёт.
Мы постояли долго.
Потом поднялись обратно — в шум, солнце и сентябрьский ветер.
А под ногами, глубоко внизу, остались колонны, Медуза и тишина, которая знает больше, чем мы.