Лида не была красавицей, но в её серых глазах читалась глубокая, спокойная грусть, которая притягивала взгляды мужчин. Она всегда хорошо училась и мечтала о поступлении в институт и тихом семейном счастье, однако судьба распорядилась иначе. Когда Лиде было пятнадцать, её мама умерла, и отец, не справившись с горем, вскоре привёл в дом новую жену — Валентину.
Валентина оказалась злой и вечно недовольной женщиной. Её первый брак распался, и она воспринимала жизнь как поле боя, где нужно бороться за своё место под солнцем.
— Ты что, полы сегодня не мыла? — её визгливый голос разносился по всей маленькой квартире. — Глянь, Анатолий, на твою дочь! Грязь разводит!
Отец, уставший после работы на заводе и уставший от домашних скандалов, лишь вздыхал и отводил взгляд. Он понимал Лиду, но боялся новой жены, как огня.
Вскоре у Лиды появились сводные брат и сестра, и все заботы о них легли на её плечи. Она вставала в шесть утра, чтобы собрать детей в сад, приготовить завтрак и обед. Потом школа, бегом домой, забрать детей, ужин, стирка, уборка.
— Лидь, а ты мне сказку почитаешь? — робко спрашивала младшая, Катюша.
— Конечно, почитаю, рыбка, — гладила её по голове Лида. — Только посуду сначала домою.
Валентина же приходила с работы, усаживалась на диван и смотрела сериалы.
— Лида, чаю! И не забудь пирог из духовки достать, он там ещё с обеда.
По вечерам, засыпая над учебниками, Лида чувствовала, как силы покидают её. Она была как загнанная лошадь. Единственной отдушиной для неё была подруга, Ирина. Они вместе учились, и Лида считала её лучшей подругой. Она не замечала, как Ирина блестит глазами, рассматривая её новую кофточку или говоря о парнях, которые обращают на Лиду внимание.
Окончив школу, Лида поняла, что об институте можно забыть. Нужно было работать. Валентина прозрачно намекала, что пора бы и на свои хлеба вставать.
— Пап, я устроилась на швейную фабрику, — сказала она отцу однажды вечером. — Деньги небольшие, но...
Отец лишь кивнул, глядя в тарелку.
— Понимаешь, дочка, тут мачеха... самим трудно.
— Я всё понимаю, папа, — тихо ответила Лида, чувствуя, как в горле встаёт ком.
На фабрике было душно и шумно. Лида целыми днями стояла за станком, а по вечерам бежала домой, где её ждали всё та же кухня и дети. Ирина, работавшая продавщицей на рынке, иногда заходила к ней.
— Ну что ты тут киснешь? — говорила она, брезгливо оглядывая маленькую квартирку. — Надо замуж, Лид. Мужика найти, который тебя отсюда вытащит.
Ирина познакомила Лиду с Сергеем. Он был старше её на семь лет, работал водителем-дальнобойщиком. Высокий, крепкий, с громким смехом. Он увидел Лиду в кафе и сразу влюбился.
— Выйдешь за меня? — спросил он через месяц знакомства, положив на стол коробку с дешёвым золочёным кольцом.
Лида, уставшая от жизни с мачехой и видящая в нём спасение, согласилась. Отец, когда она сообщила ему о своём решении, заплакал.
— Прости меня, дочка, — бормотал он, — я не смог... не уберег...
— Всё хорошо, папа. Я буду счастлива, — старалась убедить его и себя Лида.
Свадьба была скромной. Валентина сияла: «Наконец-то мы вздохнем свободно». Ирина была свидетельницей и много флиртовала с гостями. Сергею она сказала с хитрой улыбкой: «Береги нашу Лидку, она у нас хрустальная».
Первое время всё казалось сказкой. Сергей возил её по ресторанам, покупал платья, говорил красивые слова. Они сняли маленькую однушку на окраине города. Лида впервые за долгие годы почувствовала себя любимой и защищённой. Она создавала уют, ждала мужа из рейсов с горячим ужином.
Но скоро всё изменилось. Первый раз это произошло, когда Сергей вернулся из очередной поездки уставшим и злым. Лида, как обычно, хотела обнять его, но он грубо оттолкнул её.
— Не лезь, устал я, — проворчал он.
А ночью его ласки стали не просьбой, а приказом. Грубыми, требовательными, оставляющими место для нежности. Лида замирала и молча терпела, думая, что это часть семейной жизни.
Потом в их жизнь вошла свекровь, Галина Петровна. Властная женщина с колючими глазами, она с первого дня невзлюбила невестку.
— Сережа у меня единственный, — говорила она, оценивающе оглядывая Лиду. — Руки-то у тебя золотые, хоть готовить умеешь? А то кости да кожа одни.
Она приходила без предупреждения, проверяла чистоту, заглядывала в кастрюли.
— Мама, не надо, — робко пыталась возразить Лида. — У меня всё в порядке.
— Я сама знаю, что для моего сына в порядке, а что нет! — отрезала она.
И пошли слухи. «Сереж, а она, твоя-то, пока тебя нет, с подозрительными типами общается, видела я». Или: «Деньги, сынок, считай. У меня вот из кошелька сотка пропала, не иначе как она...»
Сергей, привыкший во всём слушаться мать, начал подозревать жену.
Первый удар случился неожиданно. Из-за пустяка — пересоленного супа.
— Ты что, дура, даже поесть нормально не можешь приготовить? — закричал Сергей и ударил её по лицу.
Лида отлетела к стене, не веря происходящему. В ушах звенело, по щеке расползалось жгучее тепло.
— Прости... Я... — попыталась она что-то сказать.
— Молчать! — он схватил её за волосы. — Всю жизнь мне испортила, дура деревенская!
С этого дня начался кошмар. Побои следовали за каждым проступком, даже за самым мелким. Иногда он бил её просто так, потому что был не в духе. Свекровь, узнав об этом, лишь фыркала: «За дело. Баба должна знать своё место».