К бабушке Кате Миранальду повёз папа на своей
тёмно-синей, блестящей, словно жук, машине. У Миранальды было несколько бабушек, но баба Катя была особенной, самой любимой и самой загадочной. На самом деле, баба Катя приходилась прабабушкой её папы, а ей самой — пра-прабабушкой. Миранальда часто размышляла об этой веренице «пра», но её детский, пытливый ум не мог понять, зачем нужно столько этих непонятных приставок. Мама пыталась объяснить на пальцах, но в итоге Миранальда только сильнее запуталась в этом хитросплетении родственных связей.
Баба Катя жила далеко за городом, в крошечном, уютном, словно игрушечном, населённом пункте, который был так мал, что в нём даже не было магазина. Сама Миранальда никогда не слышала его названия от родителей. Они все называли дом бабы Кати «усадьбой», и это слово звучало для девочки так же волшебно, как «королевство» или «владения феи».
В прошлом году Миранальду одну не отпускали гулять по усадьбе, предупреждая: «Заблудишься, наша любознательная путешественница!» А заблудиться действительно было где! Рядом с деревянным, резным, пахнущим смолой и печным дымом домом росли вековые, величественные сосны и пушистые, тёмно-зелёные ели. Между ними пряталась солнечная, изумрудная полянка, покрытая короткой, мягкой, словно бархат, травкой, и стояли две ажурные, белоснежные беседки, похожие на свадебные кареты.
Чуть поодаль гордо высился сруб бани, возле которого плескался небольшой, искрящийся на солнце бассейн с невероятно чистой, прозрачной, как слеза, водой. Далее, за баней, тянулись аккуратные, как на параде, теплицы и грядки с зелёным лучком, хрустящими огурчиками и другими съедобными чудесами. А за ними, будто солдатики, стояли рядами пышные кусты с рубиновой вишней, янтарной смородиной и душистой малиной.
А ещё дальше начиналось нечто совсем загадочное — там тоже было много интересного, но Миранальда ещё не бывала так далеко, лишь смутно различая вдали великанов-деревьев. Если же идти в другую сторону от дома, то, по мнению Миранальды, открывалось нечто ещё более захватывающее и манящее. Но туда её не водили, разве что изредка выводили за ограду, откуда виднелась огромная, сизая, могущественная река с коротким и сильным именем Обь.
Миранальда в прошлом году даже купалась в ней с родителями, но всего один раз. Река была такой необъятной, что, когда заходишь в воду, противоположный берег полностью исчезал из виду, растворяясь в дымке. Течение было быстрым и мощным, оно гнало упругие, пенистые волны, и Миранальда, даже не знала, смогла бы она устоять против этой силы, если бы не была на крепких руках у папы. Сама вода была не такой хрустально-чистой, как в бассейне, и на удивление прохладной, поэтому девочка больше не просилась на Обь.
Но больше всего Миранальда любила не усадьбу, а саму бабу Катю. С ней не нужно было ничего говорить — она всё понимала без слов, с полувзгляда, с лёгкого вздоха. Достаточно было посмотреть ей в добрые, морщинистые, мудрые глаза, и всё — не нужно было ничего просить. Баба Катя была настоящей волшебницей, умеющей читать мысли. А самое главное — она была бесконечно доброй, как самая добрая фея из всех сказок, что знала Миранальда.
Пока папа уверенно вёл машину по извилистой, убегающей вдаль дороге, Миранальда сидела на заднем сиденье и предавалась сладостным, красочным мечтам о том, как проведёт лето со своей любимой бабушкой. В прошлом году она оставалась с ней наедине всего на несколько дней, а целый месяц они жили все вместе с родителями. В этом же году папа сказал, что они будут приезжать только на выходные, да и то не каждые.
Баба Катя была в почтенном, но удивительно бодром возрасте. Она была крепкой, словно старый, мудрый дуб, и невероятно умной. Она знала несметное количество старинных сказок, песен и былин — куда больше, чем папа, и уж тем более мама. Она могла ответить на любой, даже самый каверзный вопрос Миранальды, и не просто ответить, а объяснить на простом, ясном, понятном для детского сердца языке. И Миранальде это безумно нравилось. Как же она успела соскучиться по румяным, пышным пирожкам бабы Кати, по её тёплому, пахнущему свежим хлебом и полевыми травами запаху, по её пушистому, важному и ленивому коту по кличке «Сибиряк»!
Под мерный гудок мотора и лёгкое, убаюкивающее покачивание машины Миранальда незаметно для себя погрузилась в сон. И ей приснился удивительный, яркий сон.
Она оказалась на усадьбе у бабы Кати, на той самой полянке у сосен, но не одна — с ней были её верные, любимые фантазики!
— Миранальда, Миранальда! — зазвенели хором несколько фантазиков. — А мы где оказались? Это не наша поляна! Она похожая, но какая-то другая!
— Это полянка у моей бабушки, в мире взрослых, — с гордостью объяснила Миранальда.
— Интересно то как! — прощебетала Фантазик-Раш, кружась в воздухе и осматриваясь.
— Она немного похожа на нашу, — подхватил Фантазик-Ру, — но качелька тут всего одна, и деревья какие-то чудные, с листьями-иголками!
— А я не могу высоко подпрыгнуть! — с удивлением воскликнул Фантазик-Ра, тщетно пытаясь взлететь выше макушек сосен. — И вообще не могу взлететь!
— Зато какой ароматный запах! — с наслаждением произнёс Фантазик-Ру, вдыхая воздух полной грудью.
— Это так чудесно пахнет хвоя деревьев! — обрадовалась Миранальда. — У них вместо листочков — вот эти зелёные иголки!
— Ой! — вскрикнула Фантазик-Раш, дотронувшись до колючей лапки ели. — Она ещё и колется!
— Так это же и есть иголки! — рассмеялась Миранальда.
— А там, вдалеке, что это? — спросил Ра, уставившись на серебристую ленту на горизонте. — Похоже на огромный-преогромный ручей!
— Это река! — важно пояснила девочка. — В ней тоже течёт вода, как в ручье, только она больше всех ручьёв на свете, вместе взятых!
— А что мы здесь будем делать? — переспросил самый любознательный Ра.
— Я буду здесь жить с бабушкой почти всё лето! Мы будем...
— Ну вот мы и приехали! — прогремел сквозь сон знакомый, ласковый голос папы.
Миранальда открыла глаза. Запотевшее стекло машины протёрли, и перед её взором предстал знакомый, такой желанный бабушкин дом с дымящейся трубой и резными наличниками на окнах. Сердце её радостно ёкнуло — долгожданное лето у бабы Кати началось!
автор Сергей Кузьмин