— Веронечка, квартиру тебе отдаю! — Галина Петровна распахнула дверь на кухню, где Ирина резала овощи для салата.
Нож выскользнул из рук невестки и звякнул о разделочную доску.
— Какую квартиру? — Ирина обернулась, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
— Ну как какую! Однушку на Садовой купила, — свекровь обняла внучку за плечи. — Специально для тебя, родная. Чтобы жизнь устроить помогла.
Вероника взвизгнула от радости и повисла на бабушке. Ирина вытерла руки о полотенце, пытаясь переварить услышанное. Год назад Галина Петровна продала свою трёшку и переехала к ним. Тогда обещала, что ненадолго, пока не найдёт что-то поменьше. А теперь вот оно как...
— Мам, ты серьёзно?! — в кухню ворвался Олег, услышавший радостный крик дочери. — Это же... это невероятно!
— Вот только, Веронька, — Галина Петровна погладила внучку по голове, — тебе придётся меня прописать. На всякий случай. И я буду иногда приходить, помогать обустраиваться. Ты ведь ещё молоденькая, без опыта.
— Конечно, бабуль! — девушка сияла.
Ирина посмотрела на мужа. Тот улыбался, даже не понимая, что сейчас произошло. А произошла ловушка. Идеально выстроенная ловушка.
— Ириш, налей-ка мне чайку, — свекровь уселась за стол, довольная собой.
Ирина молча поставила перед ней чашку. За год совместной жизни она научилась держать эмоции при себе. Научилась терпеть, как Галина Петровна переставляет вещи в шкафах, критикует её готовку, командует мужем. Олег не видел проблемы: мама же из лучших побуждений, семья должна держаться вместе.
— Мам, а когда можно посмотреть квартиру? — Вероника подсела к бабушке.
— Да хоть завтра, милая. Ремонт свежий, мебель частично есть.
— На какие деньги купили? — вырвалось у Ирины.
Галина Петровна прищурилась:
— На свои, родимая. Всю жизнь копила, экономила. Не то что некоторые...
Укол был адресован Ирине. Та стиснула зубы и вышла из кухни.
На следующий день Ирина случайно наткнулась на банковские выписки в комнате свекрови. Разбирала бельё для стирки — Галина Петровна сама попросила. Документы лежали в кармане халата.
Ирина замерла, увидев цифры. Восемь миллионов четыреста тысяч рублей. На счетах у той, кто год ныла про свою нищенскую пенсию. У той, кто требовала экономить на продуктах.
— Что ты делаешь?! — голос свекрови заставил Ирину вздрогнуть.
— Стирку собираю, вы же просили, — она положила выписку обратно в карман.
— Рылась в моих вещах, да? — Галина Петровна вырвала халат из рук. — Знала я, что ты такая!
— Я ничего не искала!
— Ага, конечно. А теперь побежишь Олегу жаловаться, что его мать богатая? Что она обязана вам денег дать?
— При чём тут это?
— А при том! — свекровь ткнула пальцем в переносицу невестке. — Это МОИ деньги! Я их заработала! И распоряжаюсь ими как хочу! Внучке квартиру покупаю, а не вам с сыном!
Ирина отступила. Галина Петровна дышала тяжело, лицо покрылось красными пятнами.
— Всё, девонька. Собирай вещи и уходи. Олег мне нужен, а ты нет.
— Что?
— То и слышала. Вероника будет жить со мной в новой квартире. Присматривать за бабушкой. А ты тут не нужна больше.
Вечером за столом собралась вся семья. Галина Петровна сидела с каменным лицом. Ирина молча наливала чай. Олег листал телефон. Вероника что-то рассказывала про университет.
— Олег, нам надо поговорить, — Ирина поставила чайник на стол.
— Угу, слушаю.
— Твоя мать сегодня предложила мне съехать.
Вилка упала из рук мужа. Вероника замерла.
— Мам, это правда?
— Ирина рылась в моих вещах! — свекровь ударила ладонью по столу. — Искала деньги!
— Я стирку собирала, случайно увидела банковские выписки, — Ирина посмотрела на дочь. — У бабушки на счетах больше восьми миллионов.
Повисла тишина.
— И что? — Галина Петровна вскинула подбородок. — Это мои кровные! Я имею право!
— Конечно, имеете, — Ирина села напротив. — Только зачем год врать, что вам не на что жить? Зачем требовать от нас экономии на каждой копейке?
— Я хотела проверить вас! — свекровь побагровела. — Посмотреть, кто из вас корыстный!
— Бабуль, — Вероника тихо спросила, — а квартира... она правда моя будет? С дарственной?
Галина Петровна дёрнулась:
— Ну, в перспективе... когда я умру...
— То есть сейчас она ваша, — девушка откинулась на спинку стула. — И прописка моя будет временная. А вы там поселитесь и станете командовать мной, как здесь командуете мамой.
— Ника! — ахнул Олег.
— Пап, я не дура, — дочь встала из-за стола. — Бабушка хотела меня использовать. Переманить на свою сторону, чтобы у вас с мамой разлад вышел.
Галина Петровна сжала салфетку в кулаке.
— Убирайтесь все! — свекровь вскочила. — Неблагодарные! Я вам квартиру, заботу, а вы...
— Мам, остановись, — Олег впервые за год перебил мать. — Ты хотела как лучше, но перегнула.
— Это ты на чьей стороне?!
— На стороне семьи. Моей семьи — жены и дочери.
Галина Петровна схватилась за сердце и выбежала из кухни. Хлопнула дверь её комнаты.
Через три дня свекровь собрала вещи. Сказала, что переезжает в свою однушку. Олег пытался отговорить, но она была непреклонна.
Ещё через неделю позвонила. Попросила приехать. Квартира оказалась крошечной и пустой. Галина Петровна сидела на диване, обхватив колени руками.
— Одной страшно, — призналась она тихо. — Можно я вернусь? Обещаю не командовать.
Ирина и Олег переглянулись.
— Можно, — кивнула невестка. — Но в вашей комнате вы сами решаете, где что лежит. А на кухне — я.
Галина Петровна кивнула:
— Договорились.
Впервые за год на её лице промелькнула благодарность. Настоящая, без манипуляций.