Записка лежала под дешёвым магнитом с пальмой, рядом стояла кружка с чаем и лежали крошки от печенья. Они завтракали. Собирались. Улетели.
Я читала эти слова вслух, стоя посреди кухни в своей рабочей куртке, от которой пахло пылью и картоном.
В нашей спальне его чемодана не было. В ванной тоже пустовали полки. Бритва исчезла, его шампунь тоже.
Я достала телефон. Уведомление от банка. Сорок тысяч рублей. Подпись: «На еду и себя. Не сердись».
Набрала его номер. Гудки. Длинные. Он сбросил. Я написала: «Алексей, это как понимать?» Галочки стали ярче. Прочитал. Ответа не последовало. Я позвонила его матери.
— Марина, — её голос был ровным, почти ласковым. — Ты уже дома? Отдыхаешь?
— Я читаю записку. Вы улетели?
— Да, милая. Мы решили тебя разбудить. Ты приходишь такая уставшая. Алексей сказал, ты спишь до обеда. А Владке море полезно.
— Вы думали спросить меня?
— Марина, не начинай. Ребёнку нужно солнце. Неделя, и вернёмся. Тебе деньги перевели. Купи себе что-нибудь. Отдохни.
Она повесила трубку.
На работе я рассказывала Светке: «Алексей хочет свозить дочь на море». Светка кивала: «Хорошо, пусть мир увидит». Теперь я сидела с запиской и думала: они увидели мир без меня.
Я открыла его соцсеть. Сторис. Аэропорт. Табло вылета в Дубай. Рука дочери с браслетом из бисера, который мы делали вместе. Пальмы. Бассейн. Подпись: «Наконец-то!». Без меня.
Я встала и прошла в спальню. Достала старый рюкзак. Положила кофту, джинсы, зарядку, книгу «Как устанавливать границы». Блокнот и ручку. Фотоаппарат. Мама подарила. «Снимай моменты», сказала. Позвонила сестре.
— Яна, можно к тебе?
— Что случилось? Голос у тебя грустный.
— Они улетели. Записку оставили и деньги.
— Ой, да ладно. Приезжай.
У Яны пахло выпечкой. Она обняла меня.
— Ну что, боец?
— Сдаюсь.
— Что делать думаешь?
— Думать. Отдыхать. По-настоящему.
Мы гуляли по парку. Я фотографировала: листья, лужи, людей.
На второй день я поехала на склад. Взяла отгул. Начальник кивнул:
— Семейное?
— Да.
— Бери. Иногда надо встряхнуться.
Светка поймала меня в раздевалке.
— Ты чего бледная?
— Отпуск. Внезапный.
— Куда?
— Никуда. Они улетели.
— И что?
— И я уеду.
— Правильно. Пусть поймут, каково без тебя.
Я уехала в пригород. Сняла комнату в пансионате у реки. Две тысячи в сутки. Легла и уснула. Без будильника. Проснулась днём, открыла окно. Пахло хвоей. Я вышла на пирс с чаем. Вода плескалась.
Написала дочери: «Влада, я у реки. Ты как на море?» Прочитала. Ответа нет. Написала Алексею: «Наслаждайтесь. Я тоже отдыхаю». Прочитал. Ответа нет.
На третий день позвонил он.
— Ты где?
— Я отдыхаю. Как ты и хотел.
— Мы в Дубае. Влада в восторге. Ты злишься?
— Я думаю.
— О чём?
— О нас.
— Я думал, ты устала от нас.
— Мне нужен был выбор. И разговор.
— Вернёмся, поговорим. Без крика.
— Я говорю уже.
Разговор кончился. Я смотрела на сосны. Ветер шумел. Я подумала: его мир это пальмы. Мой — это тишина. Нам надо научиться ходить друг к другу.
Вернулась в пятницу. В квартире было пусто. Я вымыла пол. Купила хризантемы. Поставила в банку. Позвонила маме.
— Как ты?
— Отдохнула.
— А они?
— Завтра прилетят. Будем говорить.
— Будь строже с ними.
— Буду договариваться.
Дверь открылась в субботу. Дочь вбежала:
— Мам! Смотри, верблюд и я!
Алексей поставил чемодан.
— Привет.
Вечером сели на кухне. Он поставил передо мной чашку с чаем, я даже прикоснулась.
— Ну, — сказал он, нарушая тишину. — Поговорим?
— Давай, — я откинулась на спинку стула. — Подведём итоги нашего «отдыха».
Он вздрогнул от моего тона, но промолчал.
— Теперь мы делаем так, — я смотрела ему прямо в глаза. — Если «отпуск», то на билетах две фамилии: твоя и моя. Если «бюджет», то он один на двоих, твой кошелёк и мои ночные смены. Если «крупная покупка» или кредит, мы садимся и разговариваем, а ставим друг друга перед фактом. Я дотерплю на этом складе до весны, а потом ищу работу, где я буду видеть солнце. И да, наш дом это место, где мы оба хозяева, а ты вечный гость с сюрпризами. Что скажешь? Такой сценарий тебе подходит, или будем дальше играть в «я хотел как лучше»?
Он долго молчал, глядя в свою пустую чашку. Потом поднял глаза. В них была усталость.
— Подходит, — сказал он тихо. — Я устал от этой недосказанности больше, чем ты.
Через месяц мы поехали на озеро. Втроём. Сидели на пирсе, смотрели на воду. Я фотографировала: он держит дочь за плечи, она смеётся. Вот мой мир.
Я не знаю финала. Знаю начало: записка на столе. Она научила: деньги не дают радости, когда заменяют близких. «Целую» — это когда вместе. А «мы» — это выбор. Каждый день.