Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Мемуары Госпожи

Приговор сильным личностям: почему у вас нет ни одного шанса понравиться Госпоже.

Мне часто говорят: «Ты должна быть с сильным мужчиной. Равным тебе». От этих слов пахнет нафталином и скукой провинциального театра. Вы путаете силу с закостенелостью. Настоящая сила — в моей способности ломать, переплавлять, подчинять. А какая же это игра, если перед тобой стоит непоколебимая скала? Нет, мои дорогие. У сильной, уважающей себя личности нет ни единого шанса мне понравиться. И сейчас я расскажу, почему. У меня было много таких. «Успешный предприниматель», «видный деятель», «интеллектуал с безупречной репутацией». Они входят в пространство с ощущением собственного веса. Их рукопожатие твердое, взгляд прямой. Они не сгибаются при виде меня. В этом их фатальная ошибка. Был один. Назовем его Скала. Он пригласил меня в самый дорогой ресторан города, заказал ужин, достойный королей, и повел беседу, как равный с равной. Говорил о своих достижениях, о принципах, о том, как он «уважает себя и требует уважения к себе». Я наблюдала за ним, как за экспонатом в музее: интересно,

Мне часто говорят: «Ты должна быть с сильным мужчиной. Равным тебе». От этих слов пахнет нафталином и скукой провинциального театра. Вы путаете силу с закостенелостью. Настоящая сила — в моей способности ломать, переплавлять, подчинять. А какая же это игра, если перед тобой стоит непоколебимая скала? Нет, мои дорогие. У сильной, уважающей себя личности нет ни единого шанса мне понравиться. И сейчас я расскажу, почему.

У меня было много таких. «Успешный предприниматель», «видный деятель», «интеллектуал с безупречной репутацией». Они входят в пространство с ощущением собственного веса. Их рукопожатие твердое, взгляд прямой. Они не сгибаются при виде меня. В этом их фатальная ошибка.

Был один. Назовем его Скала. Он пригласил меня в самый дорогой ресторан города, заказал ужин, достойный королей, и повел беседу, как равный с равной. Говорил о своих достижениях, о принципах, о том, как он «уважает себя и требует уважения к себе». Я наблюдала за ним, как за экспонатом в музее: интересно, познавательно, но трогать руками не хочется. Он был закончен, самодостаточен, как отполированный алмаз. В нем не было ни трещинки, куда можно было бы проникнуть. Ни одной слабины, за которую можно было бы ухватиться.

В какой-то момент он спросил: «Ну что, я произвожу впечатление?». В его голосе не было подобострастия, лишь уверенность в положительном ответе.

Я улыбнулась, отпивая чай.

«Ты производишь впечатление прекрасного памятника. Но памятники… — я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, — предназначены для того, чтобы на них смотреть. Проходить мимо. И забывать».

Его уверенность дрогнула. Всего на секунду. Но я это уловила. Ему было непонятно. Он был готов к вызову, к спору, к флирту на равных. Но он не был готов к полному, безразличному обесцениванию.

— То есть, тебе неинтересно? — уточнил он, пытаясь вернуть контроль.

— Скучно, — поправила я. — Ты — закрытая книга с предсказуемым концом. Ты уважаешь себя? Прекрасно. Значит, ты никогда не опустишься на колени. Не станешь моим шутом. Не позволишь себе выглядеть смешным ради моего взгляда. Ты будешь охранять свои границы, как дракон сокровище. А зачем мне дракон, если я сама — огонь, пожирающий все на своем пути?

— Ты хочешь, чтобы я унижался? — в его голосе прозвучало отвращение.

— Я хочу материала, — ответила я. — Пластилина. А ты — мрамор. Холодный, твердый, не поддающийся. Ты не можешь мне понравиться, потому что с тобой нельзя играть. А все, с чем нельзя играть, зачем мне?

Понравиться — значит вызвать интерес. А мой интерес пробуждается только там, где есть потенциал для трансформации. Сильная, цельная личность не имеет такого потенциала. Она уже сформирована. Ее уважение к себе — это клетка, в которую она сама себя заключила. Она не позволит себе сойти с ума от меня. Не позволит раствориться. Не позволит стать тенью. Не позволит себя не уважать.

А что может быть скучнее, чем тот, кто не готов ради тебя на разрушение?

Мне не нужен партнер. Мне нужен проект. Глина, из которой я могу вылепить все, что захочу. Чье «я» можно разобрать на атомы, а потом собрать заново — по моему чертежу. Сильный человек будет сопротивляться. Он будет защищать свою личность. А слабый… о, слабый с восторгом примет свое разрушение как высшую форму служения. Его униженная инициатива, его добровольное рабство — вот что заставляет мою кровь бежать быстрее.

Так что пусть сильные и уважающие себя идут своим путем. Пусть строят свои карьеры и берегут свое достоинство. Их мир — это музей, где все экспонаты под стеклом. Мой мир — это мастерская, где я разбираю души на запчасти и создаю из них новые, более совершенные формы. И для этой работы годятся только те, кто добровольно ляжет на мой верстак. Тянуть силой? Боже упаси.

Скоро я расскажу вам историю, где я решила отказаться ради любви от себя. Красиво, жертвенно. Но из этого ничего не вышло, потому что «насильно мил не будешь.» Это и стало уроком о том, почему я выбираю только из числа добровольцев.

Скажите, вы предпочли бы быть пыльным экспонатом в своем собственном музее? Или сырым материалом в моих руках?

Ну что, мои дорогие читатели, удалось ли мне наконец-то донести до вас эту простую мысль? Или вам требуется еще несколько уроков? Ваше мнение (особенно осознанное) я жду в комментариях. Лайки — слева, подписка — ваш пропуск в мир, где не принято прогибаться под окружающих.

А для тех, кто желает выразить свою поддержку материально (я ценю подобные жесты), оставляю ссылку:

https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true

Не стесняйтесь.