Здравствуйте.
Неделю назад меня стали тревожить воспоминания. Временами становилось грустно, мысли уносились далеко назад, в прошлое… Воспоминания возникали в моей голове случайным образом, самые разные. Я как будто пересматривала свою жизнь заново. В такие моменты нападала тоска.
Я не знаю, зачем я это пишу здесь. И можно ли такое выкладывать на всеобщее обозрение. Например, церковь такое точно не приемлет. Когда человек рассказывает случайным людям о своих грехах, то таким образом вводит других людей в осуждение. То есть, заставляет людей грешить осуждением. Но тем не менее, я решила это опубликовать. Не для лайков и комментариев, как некоторые думают. Просто описываю свои мысли и переживания. Нет, мне конечно, приятно, что моя писанина вызывает эмоции у читателей. Это лучше, чем писать просто «в стол». Но в моих статьях никогда не было цели набрать побольше подписчиков, дочиток и комментариев для заработка.
Я вспомнила высказывание одной женщины. Она у нас работала уборщицей. Мне было тогда еще чуть больше 20 лет. А она была уже на пенсии. Она жила одна, с собакой – пуделем. И любила его, как ребенка. И никогда не рассказывала про своих родственников. Думаю, она была одинокой. И она говорила: «Ну что значит – скучно? Да, мне иногда бывает грустно и тоскливо по вечерам. Но скучно? Никогда!». В то время я ее не понимала. Частенько тогда мне было именно скучно.
По молодости мне очень не хватало общения. Всех своих друзей я растеряла. Дворовых – когда меня отдали в детский дом, а школьных – после 9 класса. Почти все перешли в 10 класс, а я - в ПТУ. После первого курса ПТУ я попала на стройку. Да так там и осталась. Если днем, в рабочее или учебное время, еще с кем-то можно было немного поговорить, то по вечерам и выходным мне было именно скучно. Хотелось общаться, погулять по улицам, куда-то сходить…
В ПТУ был просто зверинец. Такого «уровня жизни» я не видела даже в детском доме. В это ПТУ попали все отбросы из детских домов, кто не смог или не захотел поступить в колледж, сюда же брали всех после тюрьм-малолеток. Я вспомнила, как наша классная руководительница группы в этом ПТУ мне однажды сказала: «Тебя не трогают только потому, что ты – умная, и хорошо учишься. В любом другом случае тебя бы здесь просто растерзали».
Но я была с ней не согласна. Да, у меня мягкий и покладистый характер, да иногда меня обижают. Но, мне кажется, я всегда смогла бы постоять за себя. Помню, я только что выпустилась из детского дома. Прошло лето, наступила осень. Я поехала в бывший «Дом пионеров». Там был зоо-кружок, я иногда туда ходила. Мне нравилось быть рядом с животными, рыбками. Я там отдыхала от всего ужаса тех лет своей жизни. И вот, я в тот день вышла из автобуса и пошла в этот кружок. Мой бывший детский доим был совсем рядом, через несколько домов. И на меня напали несколько мальчишек из детского дома. Я их не знала. Они были на порядок младше меня, на вид им всего-то было около 10 лет. Но их было, по-моему, четверо. Одни толкали меня, другие выхватили рюкзак, третьи шарили по моим карманам. Брать у меня было нечего. Денег не было вообще нисколько. И они у меня из кармана вытащили проездной билет. А в тот день было только 30 число. Завтра – 31. Мне надо было еще ездить один день. Теперь я вспоминаю это и думаю – почему же я не запинала их ногами, почему не разбила им морды в кровь? А тогда я просто растерянно смотрела на каждого, пыталась выхватить проездной и кричала: «Да что же вы, сволочи, делаете?». И озиралась вокруг, искала помощи и поддержки у прохожих. Но никто не помог. Было так обидно. Просто до ужаса.
В ПТУ один раз у меня тоже украли проездной. У нас была практика – мы штукатурили и красили спортзал. Раздевалки были открыты. И вот из кармана куртки в раздевалке у меня тоже украли проездной. Там это была обычная практика, расслабляться там было нельзя. А впереди еще было полмесяца. Где-то пришлось ездить «зайцем», а на практику я больше не пришла – обиделась.
Эти истории, когда меня обидели и украли проездной, я помню до сих пор. А вот, когда я причинила такую же боль другим людям, позабыла. Вспомнила только сейчас, при написании этой статьи. Мне даже стыдно это писать. Хочется забыть навсегда. В 5 классе я начала шарить по карманам моих одноклассников. Гардероба в школе тогда еще не было. Его сделали как раз тогда, когда я ушла в ПТУ. Мы оставляли куртки и сменную обувь в классе нашего классного руководителя. У нашего класса это был класс математики. Гардероб в классе отделяли от учебных парт несколько шкафов с учебными пособиями. И за этими шкафами мы вешали куртки. Там было очень узко, мало места. Я заходила туда, протискивалась между куртками, на ходу проверяя карманы моих одноклассников. И вот однажды я нашла там проездной билет. Месяц только начался, было 1 или 2 число. Я украла этот проездной. А уже придя домой после школы, получила от бабушки деньги себе на проездной. Он тогда стоил вроде бы 50 рублей. Деньги я, кончено, оставила себе. А ей на следующий день показала проездной, как будто я его купила. Так стыдно сейчас. Часто у одноклассников я выгребала мелочь из карманов. У нас было несколько «богатых» девочек, у которых всегда с собой была мелочь. Кроме меня, кражей денег занимался еще один мальчик из соседней общаги. И когда мы заставали друг друга за этим делом, то просто делали вид, что не можем найти свою куртку. Этот мальчик один раз у меня тоже вытащил кое-что из кармана. Это были «бомбочки». Я только что их тогда купила перед школой, была полная коробочка. Я не помню, когда я перестала шарить по карманам. Но после смерти бабушки уже точно этого не делала. Одна из родителей в школе давала мне по 150 рублей каждую неделю. Этого мне вполне хватало.
Что-то я отвлеклась от темы общения и скуки по вечерам. Как вы уже поняли, в ПТУ общаться и дружить было не с кем. Да и на стройке все были, как минимум, на 5 лет старше меня, у всех семьи, свои заботы.
Помню, примерно в 2005 году на стройке начал мне улыбаться один монтажник окон. Я это приняла как некую симпатию. Мне он не очень был симпатичен, но других вариантов все равно не было. И вот, я набралась смелости, подошла к нему и позвала погулять. А рядом с ним в тот момент был еще один рабочий, его коллега. Тот монтажник застеснялся, раскраснелся, и отказал мне. Они немного посмеялись над этой ситуацией.
Уже чуточку позже я поняла, что у меня не получится вот так вот просто подойти к человеку и с ним подружиться. Тогда, когда мне было скучно, я выходила на улицу и гуляла одна. После 19 лет я вообще узнала для себя одну «фишку». Стоит мне только купить одну банку пива (0,5) и сесть с ней на лавочку, как тут же через несколько минут можно найти себе компанию. Всегда находились какие-то парни, мужики, которые подсаживались ко мне на лавочку и разговаривали со мной чуть ли не до утра. Мне нужно было просто общение, поэтому дальше я эти знакомства не продолжала никогда. Ну и как-то судьба уберегла, ничего со мной плохого не случилось за все время. Хотя вспомнить это без содрогания невозможно. Сейчас я не могу уже представить себя в такой ситуации.
Еще помню, как один раз, накануне своего дня рождения, я поругалась с первым мужем (по-моему, в своих статьях я называла его Матвеем). Поругавшись, я ушла гулять с пивом на лавочку. И просидела так с компанией до утра. Вернулась домой, когда уже общественный транспорт повез первых пассажиров на работу. Конечно, лично я не могла идти на работу в таком состоянии. И завалилась спать. Проснулась уже в 18 часов вечера, в дурном настроении и с тяжелой головой. Так я проспала свой 21 день рождения.
Еще вспомнила один день рождения. Я тогда жила на стройке. Ну глупо же провести свой день рождения одной среди бетонных стен. Ближе к концу дня я поехала прогуляться. Меня потянуло в родные места – туда, где прошло мое детство. И вот, проходя мимо общаги, у меня порвалась босоножка. Отклеилась. И я решила зайти в общагу к матери, взять у нее скотч и замотать босоножку, чтобы хоть как-то доехать обратно до стройки. Конечно, можно было купить скотч в ларьке «Союз печать». Но я захотела в этот день именно увидеть мать. Мать была не одна – со своим «сожителем». Наверное, ей тоже было очень одиноко в жизни, поэтому она тащила домой первого попавшегося знакомого. Все они были из психушки. Когда она привела жить этого «сожителя», все недоумевали. Ей тогда было 50 лет, а ему – 25. Он тоже из психушки. Именно из-за него я окончательно ушла из дома в 16 лет и поселилась на стройке.
Я помню, когда приехала забирать вещи из общаги, позвала с собой электрика со стройки. Он помог увезти это все на своей старенькой «пятерке». Мы тогда выносили вещи, электрика я попросила снять люстру. Эту люстру мне подарили уже после смерти бабушки родственники. Она еще времен СССР, с хрустальными (пластиковыми) висюльками. Мне такие люстры очень нравились. Но в детстве у нас такой не было. У нас вообще никакой люстры не было. Просто лампочка с патроном. Так вот, мы таскаем вещи. А этот «сожитель» лежит на полу, укрывшись моим одеялом, и делает вид, что спит. Напоследок я сдернула с него свое одеяло и ушла навсегда. Некоторые вещи все же остались в общаге. Например, чуть позже я все же приезжала изредка к матери, и видела этого «сожителя» в своей одежде – куртке, ботинках. Хотела позже забрать свои оставшиеся вещи, но их уже не было – выкинули. На мои кассеты этот «сожитель» записал свою музыку. Ничего не осталось. Этот «сожитель» просто занял мое место в квартире.
Так вот, что-то я опять отвлекалась. Я пришла тогда к матери в своей день рождения, чтобы заклеить босоножку скотчем. Если не ошибаюсь, мне исполнилось в тот день 18 лет. А может, и 20. Уже смутно помню, но это была какая-то очень знаменательная для меня дата – 18 или 20. Мне дали скотч. Я замотала босоножку. Немного постояла в гостях, поговорила. Но мать даже не вспомнила про мой день рождения. И я ушла. Поехала обратно на стройку. А мне так хотелось, чтобы она поздравила меня просто на словах.
И таким образом «скучно» мне было примерно до 23 лет. Потом я решила начать «новую» жизнь. Стала копить на квартиру. И все свободное время тратила на подработки, ни от чего не отказывалась. Уже некогда стало скучать. Тогда же поступила в институт. И все 6 лет учебы свободное время проводила за курсовыми и контрольными работами. Я навсегда забыла, что такое «скучно». Теперь я понимаю ту бабушку со стройки. Что скучно человеку не должно быть даже наедине с собой. Грустно и тоскливо может быть. Но не скучно. Вокруг столько дел, столько всего интересного. А время летит очень быстро.
Мне кажется, я еще совсем недавно была маленькая. Потом подросла, ходила в школу, гуляла во дворе. Жизнь шла очень медленно и размерено. Я видела все в ярких красках. А все люди казались мне добрыми и весёлыми. 6 мая 2000 года первый раз разделило мою жизнь на «до» и «после». Вместо ярких красок уже серое облако отдельных воспоминаний. Люди в своем большинстве – злые. Хороших и добрых – очень мало. Но и им я не нужна. Никто меня не любит.
А я искала любви. У взрослых людей. Даже на работе. Мне хотелось, чтобы меня любили просто так, за то, что я есть, как любят своих детей. Но и там я ошибалась. И это причиняло мне боль.
Я пыталась вспомнить, как же жила я в детстве? Потому что много раз я подвергала сомнениям мысль о том, что любила ли меня моя бабушка? Или просто ухаживала за мной из чувства долга? Раньше я точно знала, что бабушка меня любила. Это не подвергалось сомнениям. Потому что по-другому и быть не могло. Но после ее смерти, натыкаясь на человеческую злость, я задумалась над этой аксиомой. И мне стало казаться, что и бабушка меня не любила.
Но зато я ее любила больше в сего в жизни. Может потому, что больше любить было некого. Хоть она была не совсем идеальным человеком, со своими недостатками, но для меня она была самой хорошей.
Когда я ходила в садик, бабушка не работала. Жила на пенсию. Утром меня отводила в садик. Возвращалась домой. Я каждый день умоляла ее забрать меня, как я говорила «до сончаса». Я ненавидела сончас. Иногда бабушка меня и правда забирала после обеда. Но и на сончас я оставалась тоже довольно часто. И плакала в кровати. Плакала потому, что очень хотела домой. И потому, что бабушка меня обманула. Она каждый день обещала меня забрать до сончаса. А забирала – не каждый день. Сейчас я понимаю, что таким образом она меня успокаивала утром, чтобы я нормально зашла в группу. Скажи она «нет», я бы устроила плач еще утром, в приемной. Я это очень хорошо помню.
После садика мы иногда гуляли на улице, во дворе. Но чаще играли дома. Какие-то игры с бабушкой до 7 лет я не помню. Может, лишь одну. Когда мы садились на полу и катали друг другу мячик. Ну или я залезала к ней на спину, а она на четвереньках катала меня по квартире. Зато уже в школьном возрасте мы часто с ней играли в шашки и карты. Играли в слова – когда из одного длинного слова надо составить много коротких.
До 7 лет я не умела читать. Научилась только в школе, в 1 классе. И бабушка в дошкольном возрасте часто читала мне книги. Читала днем, читала перед сном. Я очень злилась, когда бабушка при чтении книги засыпала раньше меня и начинала храпеть. Также я не любила, когда бабушка спала днем. Постоянно будила ее. Неважно, чем бы она занималась, но лишь бы не спала.
Недавно вспоминала про зубы. И мне кажется, что до 7 лет зубы я вообще не чистила. Потому что я не помню этого. Зато хорошо помню, как в 1 классе нам каждому подарили зубную щетку и тюбик пасты «Колгейт». И вот с тех пор я стала чистить зубы. А банный день у нас был один раз в неделю – по воскресеньям, перед садиком или школой. И сколько себя помню, у нас никогда не работал слив на унитазе. Рядом, в ванне, стояла большая пластиковая кружка (примерно 1,5 литра). Она и служила для смыва. Причем, смывались только «большие» отходы. Поэтому унитаз в своей «ноге» был всегда черный. Иногда бабушка немного шоркала там веником, заливала белизной. Но «Доместосов» тогда не было, а веник не помогал. Часто у нас ломался кран на ванне. И вода капала или текла струйкой по несколько месяцев. Счётчиков же не было. От этого была ржавчина на ванне и раковине. Но ванну бабушка мыла каждый раз «Пемоксолью» перед моим купанием, по воскресеньям. А так в ванне и стирали, и собаке лапы мыли, и кастрюли всякие большие, да вообще все подряд.
Питались скромно. Но никогда не голодали. Всегда была еда. А еда в садике и школе казалась мне очень вкусной. Я там всегда почти все съедала. Возможно, бабушка меня не всегда забирала из садика после обеда именно потому, чтобы я там нормально поела.
Ну и, как я уже писала, дома не обходилось без скандалов. Они были достаточно частыми и регулярными. Особенно на ночь. Когда мы все уже легли спать, выключили свет. Но словесная перепалка длилась долго. Иногда доходила до драки. Мне было тогда страшно.
Когда я была маленькая, то никогда не видела, чтобы дома употребляли алкоголь. Не думаю, что они не пили вовсе. Наверное, прятали от меня. А может, просто я ничего не понимала еще. Я начала видеть алкоголь, когда мне было уже лет 10. Причем, я видела это не у матери, а у бабушки. У матери видела бутылки уже после смерти бабушки.
Скорее всего, организм бабушки уже не принимал или не перерабатывал алкоголь. Но даже с небольшого количества ей становилось плохо. Алкоголь она покупала примерно раз в месяц, с пенсии. Ну может, два раза. Время тогда шло совсем по-другому. Тот же самый месяц, что сейчас, тянулся очень долго. А год казался вообще бесконечным. Чаще всего бабушка брала водку. Либо в стаканчике (грамм 200 или 300), либо в чекушке (грамм 250). Очень редко – «Жигулевское» пиво 0,5л. Наверное, в последний год перед смертью, я несколько раз видела бабушку дома в «никаком» состоянии. Помню два раза. Первый раз я ее застала сидевшей на полу возле унитаза, а второй раз – перекинувшейся через подоконник (было лето), и скорее всего, уснувшей там лицом на улицу.
Но зато у меня дома в детстве никто никогда не курил. Курить мать начала тоже после смерти бабушки, дымя на всю квартиру. Меня тошнило от этого запаха, я не могла из-за него уснуть. И никто в детстве не ругался матом. Лишь изредка у матери во время обострений проскакивали отдельные слова. Но бабушка тут же на нее шикала: «Тише! Нельзя при ребёнке!».
Это лишь малая часть воспоминаний, который пришли мне в голову при написании статьи. Каждый день их проскакивает намного больше. Как будто что-то тянет в прошлое. В такие моменты я начинаю скучать по своим ушедшим родным. Меня тянет на кладбище. И вот вчера я туда съездила.
Год назад я читала один блог (я про него писала уже), где мужик похоронило маму и теперь страдает. Он писал, что ушедших родных нет на кладбище, там – пусто. Но я чувствую совсем другое. Я чувствую, что именно в этом месте, стоя рядом с могилой, я ближе всего к своим родным. Собираясь на кладбище, я как будто еду к ним в гости. Только мы не можем обняться и поговорить. Нас разделяют всего 2 метра. 2 метра холодной и сырой земли, весом в несколько тонн. В реальной жизни 2 метра – это ерунда, совсем ничего. Но здесь, на кладбище, 2 метра – это непреодолимая бесконечность, которая разделила мир на прошлое и настоящее. 2 метра, которых мы не достигнем никогда, чтобы обнять своих родных. О Господи, как же я хочу вернуть эти годы назад, прожить их заново по-другому. Мне все еще кажется, что я вернусь однажды в общагу, а там – как раньше: та же мебель, те же обои, и мы все вместе. А сейчас – это просто сон. Уже 2,5 года. А я все живу во сне. И еще мне кажется, что так и будут до конца моей жизни. Что я закончу свою жизнь просто, как герой моего сна, наблюдая со стороны.
