В интервью со Львом Игоревичем Титлиным, кандидатом философских наук, старшим научным сотрудником сектора восточных философий Института философии РАН мы обсудили мотивы и значение проведения первого полноценного перевода на русский язык с санскрита «Пудгала‑винишчаи» и его роль в современном исследовании индийской философии. В интервью подчеркивается значимость Васубандху, обсуждаются изменения во втором издании перевода по сравнению с первым, а также перспективы влияния этой работы на современную западную философию сознания и когнитивных наук.
З.Р.: Что побудило Вас заняться тематикой исследования и впервые сделать полноценный перевод на русский язык с санскрита «Пудгала-винишчаи», 9-й книги трактата «Абхидхармакоша-бхашья» Васубандху (IV–V вв.)?
Л.Т.: Проблема субъекта – центральная и во многом системообразующая для всей индийской философии. С этого она начиналась – ещё мыслители упанишад задавались вопросом «Что такое “я”?», почти повторяя знаменитую греческую фразу «Познай самого себя». Это своего рода лакмусовая бумажка, которая помогла самоорганизоваться разным философским направлениям. Именно вопрос о том, признавать или нет существование субъекта, души, атмана, «я» – был ключевым для становления индийской философии. Поэтому он меня и заинтересовал.
«Пудгала-винишчая» (сложное для русского слуха название, которое можно перевести как «Исследование вопроса о субъекте-пудгале») – один из важнейших источников по проблеме субъекта в индийской философии. Ещё большее значение ему сообщает тот факт, что это текст, написанный виднейшим представителем буддийской философии – Васубандху. Формально он входит в его «энциклопедию» «Абхидхармакоша-бхашья», хотя, по сути, является своего рода приложением. «Пудгала» в названии трактата означает «квази-субъект», потому что в тексте главным образом ведётся полемика «традиционных буддистов» против маргинальной школы пудгалавады, которая ввела в буддийскую систему «пудгалу» – понятие, которое, по их мысли, должно было объяснить, каким образом возможна карма, перерождение, познание, сами буддийские истины и т. д., хотя буддизм в целом и не признает существование субъекта как такового.
З.Р.: Можете ли Вы объяснить, почему полемика между буддизмом и брахманистскими системами о субъекте важна для понимания индийской философии?
Л.Т.: Полемика о субъекте между брахманистской философией и буддистами стала краеугольным камнем не только в различии этих двух глобальных направлений. Она также помогла различным направлениям в рамках брахманистской философии сформироваться через определение своего отношения к этому вопросу, который считался индийскими мыслителями ключевым. Индийская философия во многом и есть полемика о субъекте и разные способы ее решения.
З.Р.: Как Вы оцениваете влияние Васубандху и его работы «Абхидхармакоша-бхашья» на развитие буддийской и индийской философии в целом?
Л.Т.: «Абхидхармакоша-бхашья» оказала огромное влияние на последующее развитие буддийской философии и вероучения. Можно сказать, что все последующие и современные направления и теории в рамках буддизма в целом так или иначе выросли из «Абхидхармакоша-бхашьи». Не зря этот текст ещё называют «энциклопедией буддийской канонической философии». До сих пор все буддисты (как махаянисты, так и тхеравадины), которые проходят серьезное философское и религиозное обучение, в обязательном порядке изучают этот важнейший текст, на освоение которого отводится около трёх лет, причём это – один важнейших этапов образования. «Абхидхармакоша-бхашья» Васубандху, предложившая стройную комплексную философскую систему, не могла не оказать влияние на становление других школ и видоизменение их основных тезисов. Немаловажно и то, что, вполне возможно, именно трактат Васубандху и приложение к нему «Пудгала-винишчая» в конечном итоге (хотя и не сразу) сыграли большую роль в итоговом «преодолении» учения о пудгале в буддизме и исчезновении школ пудгалавады (в частности, школ ватсипутрия и самматия). Такие индийские системы, как вайшешика и ньяя, например, в лице Уддйотакары (VI-VIIвв.) и Удаяны (X-XI вв.), были вынуждены уточнить свою онтологическую и эпистемологическую теорию, учение о не-«я» (анатмане) в «Абхидхармакоша-бхашье» побудило санкхью и йогу глубже аргументировать вечность духовного субъекта-пуруши и его отличия от материи-пракрити, миманса (в лице виднейшего представителя Кумарилы Бхатты, VIIв.) также существенным образом доработала свою эпистемологию, именно с аргументами Кумарилы, Уддйотакары и Удаяны в пользу существования атмана впоследствии будет спорить буддист Шантаракшита и его непосредственный ученик Камалашила (VIII в.)".
З.Р.: Какие основные изменения и дополнения были внесены во второе издание книги по сравнению с первым?
Л.Т.: Прежде всего стоит отметить, что из множества комментариев к этому тексту Васубандху до нашего времени дошел только один – «Спхутартха» Яшомитры. Индийские трактаты вообще нельзя рассматривать в отрыве от традиционных комментариев. К тому же, комментарий Яшомитры ни разу не переводился на европейские языки (за исключением отдельных отрывков).
Что касается дополнений. Главное новшество – то, что переводы «Пудгала-винишчаи» и комментария Яшомитры были заново сверены с санскритским оригиналом. По сути, это новый, полностью переработанный перевод. Тексты «Пудгала-винишчаи» и комментария на санскрите (в латинской транслитерации), предназначенные для владеющих санскритом, а также для целей обучения, были заново исправлены по первоисточникам. Текст исследования, который предваряет перевод, также был полностью выверен и исправлен по сравнению с первым изданием. В конце издания были добавлены новые приложения с переводами отрывков с языка пали из «Милинда-паньхи», которые по смыслу перекликаются с «Пудгала-винишчаей» и проблемами, которые в ней обсуждаются. В целом второе издание книги стало выглядеть как полноценное качественное издание, вышедшее в хорошем издательстве, в отличие от первого, которое вышло весьма ограниченным тиражом. Второе издание книги теперь можно свободно приобрести в книжных магазинах.
З.Р.: Как Вы думаете, какие аспекты индийской философии могут быть наиболее полезны для современной западной философии сознания и когнитивных наук?
Л.Т.: Наибольший интерес для западной философии и науки может представлять буддийская концепция не-«я», а также та критика, которую буддизм применяет по отношению к более «классическим» для Запада представлениям о «я» и субъекте, которые мы находим в вайшешике, ньяе и других направлениях индийской философии. Эта аргументация может послужить стимулом для нового осмысления традиционных западных концепций и создания новой, возможно даже «межкультурной» философии.
З.Р.: Вы упоминаете о недостаточном изучении проблемы субъекта в индийской философии в российской науке. Какие шаги, по вашему мнению, могут помочь исправить эту ситуацию?
Л.Т.: На мой взгляд, начинать надо с переводов классических текстов с санскрита, в частности, таких, как компендиумы индийской философии, созданных средневековыми индийскими философами. В них значительное место всегда уделялось проблеме субъекта, но и не только. Необходимо написание и серьезных исследовательских работ, не говоря уже о создании учебников и учебных пособий по буддизму и индийской философии вообще.