8 мая 1929 года. Берлин, частная клиника. Вячеслав Молотов, второй человек в советском государстве, мерил шагами коридор и нервно поглядывал на двери родильного отделения.
Роды обещали быть сложными, и он, не желая рисковать, привез Полину в Германию — там медицина понадежнее. Когда наконец акушерка вышла с крошечным свертком, железный нарком, не дрогнувший при разгонах оппозиции, улыбнулся во весь рот. Девочку назвали Светланой.
Имя выбрали не случайно — тремя годами ранее так же назвал свою дочь Сталин. Две семьи жили рядом, в одной кремлевской коммуналке, жены дружили, а маленькие Светланы даже попали в один роддом. Но если Сталин к дочери так ни разу и не приехал, Молотов навещал Светочку каждый день.
«Дед очень нежно относился к жене и к дочери», — вспоминал много лет спустя внук Молотова Вячеслав Никонов.
Светлана Аллилуева в своих мемуарах писала о Молотове как об образцовом, любящем отце, не скрывая легкой зависти к подруге.
Принцесса из Кремля
Светлану растили как маленькую принцессу. Одевали в заграничные платья, дали лучшее образование, оберегали от любых невзгод. Девочка училась в одной школе со Светланой Аллилуевой, сестрами Пешковыми и другими отпрысками партийной элиты — обычным детям туда путь был заказан.
В этой атмосфере всеобщего почитания и особых привилегий Света росла тихой, немного замкнутой. Мать Полина, властная и энергичная, пыталась воспитывать дочь в строгости, но, как потом признавалась, «воспитанию дочь не поддавалась».
Свободолюбивый характер Светланы проявился в полной мере в 1943-44 годах. Девушка, как все, подала заявление о вступлении в комсомол — обычная формальность для дочери главы правительства.
И вдруг школьный комитет отказал! Причина оказалась проста: Молотова была пассивной пионеркой, не участвовала в школьной жизни. Так постановили ребята. А потом в школу пришли двое «дядек» и начали расспрашивать секретаря комсомольской организации, почему же дочери Молотова отказали. Девушка показала протокол, мол, все по правилам. Но разговоров послеэтого было...
Когда мама исчезла
В январе 1949 года Светлане исполнилось двадцать. Она училась, строила планы на будущее — обычная жизнь кремлевской барышни. И вдруг мама пропала. Полину Жемчужину арестовали ночью, обвинив в «преступной связи с еврейскими националистами».
На заседании Политбюро Молотов сначала воздержался при голосовании, но под нажимом товарищей согласился. Жену отправили в Кустанайскую область на пять лет ссылки. Родители оформили развод, чтобы хоть как-то сберечь семью от окончательного разгрома.
Светлана осталась без матери в самом расцвете юности. Полину освободят только в марте 1953-го, на следующий день после похорон Сталина — Берия выполнит просьбу Молотова, сказавшего: «Верните Полину».
Но те четыре года стали для девушки временем взросления и понимания, что золотая клетка может в любой момент превратиться в обычную тюрьму. Она торопилась жить. Хотелось вырваться из-под опеки, начать свою жизнь. И случай представился.
Побег к небу
Первым мужем Светланы стал Владимир Ильюшин — летчик-испытатель, Герой Советского Союза, сын знаменитого авиаконструктора. Свадьба случилась стремительно.
Света, по словам сына, «росла в золотой клетке и моментально упорхнула из-под родительского крыла», едва появилась возможность. Брак казался счастливым, родилась дочка Лариса. Но Владимир, испытавший за жизнь 145 летательных аппаратов и установивший мировой рекорд по подъемам на высоту, влюбился в другую, в геолога Нателу Джапаридзе. Семья распалась, дочь осталась с отцом, а Света вернулась к родителям.
Второй раз она вышла замуж за Алексея Никонова, профессора МГИМО, редактора журнала «Коммунист», человека из своего круга. В этом браке родился сын Вячеслав. Но после того как Хрущев развенчал Сталина и отодвинул Молотова от власти, Никонова лишили должности.
Супруг изменился, стал резок. Однажды он позвал Светлану и заявил:
«Считай, что с сегодняшнего дня мы с тобой больше не муж и жена. Но чтобы не разнеслись сплетни, пускай внешне все останется как прежде. Официально мы не разводимся. Ты сама по себе, а я сам по себе. К сыну не подходи, я сам буду им заниматься».
Германист из академического института
Светлана не сломалась. Она стала серьезным ученым-германистом, работала в Институте всеобщей истории Академии наук, не на почетной должности, а настоящим научным сотрудником, добросовестно копаясь в архивах. Немецкий язык знала великолепно — недаром родилась в Берлине.
Коллеги вспоминали ее как человека уникальных душевных качеств, друга редчайшей чуткости.
«Светлана Молотова была более цельной личностью, чем сталинская дочка. И одареннее», — говорил близко знавший обеих женщин журналист.
Она жила тихо, без шума, ходила на работу, растила внуков, изредка навещала постаревших родителей. Молотов дожил до девяноста шести лет, Полина умерла раньше — в 1970-м, в возрасте семидесяти трех. До последнего дня бабушка оставалась верной сталинисткой, несмотря на пережитую ссылку.
«Твой отец — гений», — говорила она Светлане Аллилуевой, когда та навещала Молотовых в шестидесятые.
Света слушала и молчала. У нее была своя правда.
Последняя глава
В 1986 году умер Вячеслав Михайлович Молотов. Светлана пережила отца всего на три года. В 1989-м ее не стало. Говорят, сердце не выдержало после того, как она прочитала в газете ложную статью о якобы отречении от матери.
Сын Вячеслав стал известным политологом, внучка Лариса литературным переводчиком, а младшая дочь работала в Агентстве печати «Новости». Жизнь продолжалась, но уже без той, чья судьба оказалась заложницей великой фамилии.
На Новодевичьем кладбище три могилы стоят рядом. Первая — Полина Жемчужина (1970), вторая — Вячеслав Молотов (1986), третья — Светлана Молотова (1989).
Три жизни, переплетенные историей XX века, тремя судьбами, каждая из которых заслуживает отдельной книги. На табличке Светланы нет громких титулов, нет упоминания о знаменитом отце. Только имя, даты, и тишина весеннего московского кладбища, где ветер шелестит старыми липами.