То, что от Григория давно стоило уйти, Ирина знала давно. И даже не уйти, а убежать, роняя по дороге тапки.
Еще до рождения Кирилла, старшего сына, она мучилась мыслями о том, что Григорий — герой совсем не ее романа, и она достойна лучшего. Однажды она, собрав сумку, даже ушла обратно к маме, надеясь таким образом порвать с мужем. Но, то ли в тот день звезды были не на ее стороне, то ли это она сама оказалась слишком слабой духом, только, когда, протрезвев, Гриша через три дня явился за ней, Ирина безропотно отправилась вслед за любимым.
— Доча, не пара он тебе. Бросай его, пока дети не пошли, — уговаривала Ирину мать, седая от переживаний. — Он тебе еще кровь попьет. Эх… Был бы отец живой, он бы тебя никогда не отпустил с ним.
— Сама решу, мам. И потом, может он исправится. Он же обещал, — грустно поделилась Ирина.
— Исправится, как же! Жди, — хмыкнула Евгения Федоровна.
Буквально через пару недель Ирина узнала, что ждет ребенка. То время она вспоминала с теплотой, ведь Григорий бросил пить, а она сама находилась в приподнятом настроении из-за беременности. Но радость была недолгой, и уже перед самым отъездом в роддом муж неожиданно пропал. Ирина сбилась с ног, переживая, куда подевался близкий человек. Она обзвонила всех друзей и, на всякий случай, больницы и морги. Наконец, муж нашелся. Его, в объятиях незнакомой потрепанной блондинки, Ирина обнаружила на съемной квартире у одного из приятелей. И хотя явное подтверждение физической измены покоробило Ирину, она постаралась не показывать вида — ведь выяснять отношения с выпившим человеком то еще удовольствие.
— А, пришла все-таки, — хрипло засмеялся Григорий, обводя Ирину мутным взглядом.
— Пошли домой, — миролюбиво попросила она, беря супруга под ручку и пытаясь освободить от объятий падшей дамы. Но изрядно перепивший супруг, видимо, плохо различал алкогольные фантазии и реальность. Ирина совершенно не ожидала того, что будет дальше, и даже не успела закрыть лицо руками, когда ей прилетел кулак мужа.
— Нечего за мной шпионить, занимайся своими делами! Курица не птица, баба не человек, — хмыкнул, как ни в чем не бывало, Григорий и налил себе в стопку прозрачной жидкости.
В слезах Ирина бросилась из квартиры. От горьких слез обиды буквально застилало глаза. Но надо было брать себя в руки и ехать в роддом, несмотря ни на что.
***
— Упала неудачно, скользко просто у подъезда, — так Ирина объясняла в приемном покое наличие расплывающегося синяка на половину лица.
Врач только участливо кивала, по-видимому, догадываясь, что дело совсем не в покрытом льдом крыльце.
После рождения ребенка стало еще хуже. Григорий почти не появлялся дома, а когда появлялся — только отсыпался, ничего не делая по дому. О том, чтобы устроиться на нормальную работу, и речи не шло. Он был уверен, что те предложения, которые есть на рынке труда, недостойны его.
— Платят копейки, а хотят много. Я им что, раб на галерах? — пожимал он плечами. — Пока что на шабашках заработаю столько же.
Как в таких токсичных отношениях Ирина умудрилась забеременеть еще раз, было даже удивительно. Матвей родился слабым и болезненным, а еще — постоянно плакал. Григория такая ситуация не устраивала, и он почти перестал появляться дома. Пару раз в неделю шатающейся походкой глава семьи заваливался в квартиру и требовал сначала ужин, а потом начинал воспитывать детей. Кирюшка и Матвей боялись отца до икоты, но Ирина по-прежнему верила, что детям нужна полная семья, а муж — просто обязан одуматься.
— У него просто сейчас тяжелый период, — оправдывала она мужа, замазывая синяки перед приходом гостей. — И потом, куда я пойду с двумя? Гриша им хоть бы отец родной, а мальчикам папа нужен.