Синоптические евангелисты, то есть Матфей, Марк и Лука, на первый взгляд дают несколько отличную картину предпасхальных событий, нежели евангелист Иоанн. Прежде всего обратим внимание, что трое первых в один голос утверждают, что в четверг вечером ученики и Иисус приготовили и ели на Тайной вечере не что иное, как «пасху» (Мф. 26:17–19; Мк. 14:12–16; Лк. 22:8–13). То есть, как это воспринимается сегодня, пасхального ягненка, являющегося важнейшим и центральным моментом праздника Пасхи (Исх. 12:1–8; Лев. 23:4–8; Втор. 16:1–8). К тому же и упомянутая всеми ими фраза «в первый день опресноков» говорит как раз о начале празднования, поскольку именно они были стартом пасхального действа.
В наши дни Тайная вечеря, как правило, воспринимается через призму иудейских пасхальных установлений. Поэтому следует пояснить, что традиционная пасхальная трапеза-седер, фактически заменившая древние ритуалы с ягненком, является центральным моментом пасхи иудейской. Таким образом, получается, что Тайная вечеря и есть седер, то есть Пасха. Но в этом случае, согласно синоптикам, распятие Христа случилось после Пасхи на следующий день в пятницу.
Возможно, мы не обратили бы на эти странности внимание, если бы не Иоанн, который вносит свою долю противоречий в описание упомянутых событий. Прежде всего, в его Евангелии утверждается, что Тайная вечеря состоялась в четверг вечером «перед праздником Пасхи» (13:1). Иуда-предатель покинул общее застолье «ночью» (13:30). Далее Иисуса допрашивают в претории утром следующего дня и, опять же, перед Пасхой (18:28). А в отношении распятия Иоанн утверждает, что оно состоялось, когда «была пятница перед Пасхою» (19:14).
Его свидетельство явно противоречит рассказанному синоптиками. Но зато именно по Иоанну получается, что, будучи распятым в пятницу 14-го нисана, то есть в момент, когда проходило традиционное пасхальное храмовое богослужение с закланием пасхального ягненка, Иисус Сам стал истинным Пасхальным Агнцем. Так была ли Тайная вечеря празднованием Пасхи или не была? Был ли Иисус распят в момент Пасхи или накануне ее?
Чтобы разобраться в этом, обратим внимание на некоторые детали. Прежде всего заметим, что Тайная вечеря не была собственно Пасхой. Вспомним, что Иисус с учениками сидели за вечерним столом в арендованной для этого комнате. Однако при этом существовало установление, запрещающее есть пасхального ягненка дома: «Не можешь ты заколать Пасху в котором-нибудь из жилищ твоих» (Втор. 16:5–7). Ритуал его заклания и поедания издревле был сугубо храмовым обрядом.
Также в пользу того, что Тайная вечеря не является собственно Пасхой, свидетельствует и вопрос учеников «где приготовить пасху?». Если бы имелся в виду именно пасхальный ягненок, которого надо было заранее приобрести, принести в жертву и приготовить должным образом, то ученики явно запоздали со своим вопросом. Ведь они задали его Христу днем в четверг прямо перед наступлением Тайной вечери. А вот накрыть обычный, пусть и праздничный стол, они вполне успевали. Кстати, вспомним также, что во время вечери-седера Иисус сказал Иуде фразу, которую остальные ученики поняли как «купи, что нам нужно к празднику» (Ин. 13:29). То есть это застолье явно было начальным и предваряющим действом праздника, но не окончательным и единственным.
Тогда почему синоптики хором утверждают, что приготовили и ели именно «пасху», да еще в положенный «первый опресночный день»? Чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание на свидетельства некоторых талмудических текстов относительно иудейских пасхальных установлений. Один из них говорит: «В ночь на четырнадцатый день нисана совершают поиск всего квасного в доме при свете светильника». То есть имеется в виду ночь с 13-го на 14-е. В евангельских рассказах это тот самый вечер/ночь с четверга на пятницу, когда совершалась Тайная вечеря. Таким образом, мы узнаем, что во времена Христа пасхальные действа начинались не в саму праздничную пятницу 14-го нисана, а еще накануне вечером. И домашняя пасхальная трапеза действительно праздновалась чуть раньше, и не была собственно Пасхой с закланным ягненком.
Но при этом, будучи полноправной частью праздничных действ, синоптики ничуть не ошиблись, называя ее в общем смысле «пасхой». Также поясним относительно «опресночных дней», в первый из которых традиционно проводился храмовый обряд с закланием ягненка, бывший собственно Пасхой. Дело в том, что синоптические евангелисты используют фразу, которую можно понимать не как однозначное указание на конкретный день, а как сообщение о некоем временном периоде. Учитывая это, вариант перевода не «в первый опресночный день», а «к первому опресночному дню» вполне оправдан. Таким образом, они говорят, что вечер четверга и Тайной вечери был кануном наступления опресночных дней.
При этом можно совершенно точно утверждать, что Тайная вечеря была именно иудейским пасхальным седером. Подтвердить это можно многочисленными параллелями между описаниями действий Иисуса с учениками и талмудическими текстами. Например, во время седера ученики совершали ритуальное омовение рук учителя. Хотя на Тайной вечере произошло все наоборот и в более радикальном формате (Ин. 13:3–10). Но седер в те времена еще не был застывшим ритуалом, и Иисус просто наполнил его собственным смыслом. Также известно, что во время седера выпивались четыре чаши с вином. По меньшей мере, две из них упоминает Лука (22:17–20). Также были и традиционные песнопения, о которых говорят Матфей (26:30) и Марк (14:26).
Отличие же седера в эпоху Христа и современного объясняется просто. После разрушения Храма римлянами в 70-м году возможность совершать традиционные ритуалы и жертвоприношения была утрачена. В результате домашняя пасхальная трапеза, которая тогда имела «предпасхальное» значение, естественным образом заменила главный храмовый пасхальный ритуал с ягненком. Таким образом, седер окончательно закрепился за 14-м нисана и обрел ряд дополнительных символов.
Итак, выясняется, что Иисус с учениками вечером в четверг 13-го нисана принял участие в традиционном пасхальном ужине-седере, который мы называем Тайной вечерей. Однако главная Пасха с ритуально закланным ягненком наступала только в пятницу 14-го, когда Иисус был распят за грехи всего мира, став подлинным Пасхальным Агнцем (1Кор. 5:7).