Возле дома, в неприметном сером микроавтобусе, сидели Волков и его люди. Проезжая мимо, я увидела, как Максим мне подмигнул. Это должно было меня ободрить, но стало только страшнее.
На кухне меня ждала Сима. Увидев меня, она скривила губы.
— Приползла, живучая? Думала, после вчерашнего духу в тебе не осталось.
— Деньги еще не заработала, — буркнула я в ответ, принимаясь за мытье посуды. Нужно было вести себя как обычно.
Я ждала подходящего момента. Он наступил, когда Федор зашел на кухню выпить воды. Они были вместе. Идеально.
Я отложила губку, вытерла руки и, сделав глубокий вдох, повернулась к ним.
— Серафима, Федор, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Они переглянулись. Сима нахмурилась.
— О чем это нам с тобой разговаривать?
— О детях, — сказала я тихо. — О двух девочках. Одна из которых – принцесса, а другая – золушка. И о том, как они поменялись местами.
Лицо Симы побелело. Федор сжал кулаки.
— Ты что несешь, дура? — прошипела Сима.
— Я не дура, — ответила я, чувствуя, как набираюсь храбрости. — Я все знаю. Знаю, что вы подменили детей. Знаю, что Людмила – ваша дочь. А Лиза – дочь Боровикова.
Федор сделал шаг ко мне.
— Ты это кому-нибудь говорила? — его голос был тихим и страшным.
— Пока нет, — соврала я. — Но я готова молчать. За определенную плату.
Сима фыркнула, но в ее глазах читался страх.
— Какая плата? У меня денег нет!
— Но у вас есть доступ к деньгам Боровикова, — парировала я. — Вы же всем здесь заправляете. Я хочу сто тысяч долларов. И тогда я исчезну, и вы никогда обо мне не услышите.
Это была приманка. Глупая, наивная, но я надеялась, что жадность и страх заставят их говорить.
Федор рассмеялся, коротко и зло.
— Думаешь, мы тебе поверим? Ты сожрешь эти деньги и придешь за новой порцией. Так не бывает.
— Бывает, если Вы мне заплатите, — настаивала я. — Иначе я все расскажу Андрею Николаевичу. И тогда вашей Людочке конец. Никаких денег, никакой роскошной жизни. Одни воспоминания.
Сима, услышав про свою «Людочку», взвыла.
— Ты не посмеешь! Не тронь мое дитя!
— А почему это ваше дитя должно жить во дворце, а чужое – в прислугах? — продолжила я давить. — Вы же сами все устроили. Подсунули Боровикову свою дочь, а его растили как служанку. И зачем-то убили бедного старика-китайца, который все понял.
Федор, обезумев от злости, подошел ко мне вплотную. Его дыхание пахло табаком и злобой.
— Заткнись, стерва! — проревел он. — Еще одно слово, и я сверну тебе шею, как тому китайцу! Он тоже думал, что умен, притворялся, что по-русски ни бум-бум, а сам все подслушивал! Пришлось лестницу ему подпилить! Самоубийство, понимаешь? Отличное алиби!
Сердце у меня упало куда-то в ботинки. Он сказал это! Он признался в убийстве!
Сима, услышав слова мужа, закричала:
— Федя, молчи!
— А чего молчать? — уже не помня себя, кричал Федор. — Она все равно не выйдет отсюда живой! Мы и ее уберем, как того азиата! Ради нашей Людки мы на все готовы! Мы детей поменяли, когда та дура Амина с ума сходила! Чтобы наша кровь в золоте купалась!
Это было полное признание. Подмена. Убийство. Все, что нам было нужно.
В этот момент дверь на кухню с грохотом распахнулась, и внутрь ворвался майор Волков с пистолетом в руке, а за ним – его наряд.
— Все, представление окончено! — громко произнес Максим. — Федор Голубикин, Серафима Голубикина, вы задержаны по подозрению в убийстве Кима Ли и похищении ребенка. Вам теперь есть что сказать в свое оправдание?
Сима с громким воплем рухнула на пол. Федор попытался было броситься на Волкова, но два рослых оперативника мгновенно скрутили его.
Я стояла, прислонившись к холодильнику, и тряслась как осиновый лист. Все кончено. Правда восторжествовала. Но какой ценой…
В дверях кухни появился бледный как полотно Андрей Боровиков. Он слышал все по трансляции. Его взгляд был пустым.
— Лиза… — прошептал он. — Где моя Лиза?
Девушка, услышав шум, вышла из своей комнаты и замерла на пороге, глядя на арестованных «родителей» и на своего настоящего отца.
— Папа? — тихо сказала она.
Это было самое трогательное и самое горькое слово, которое я когда-либо слышала.
Волков, закончив с задержанием, подошел ко мне.
— Ну, Ильина, — сказал он, и в его глазах я впервые увидела не скепсис, а уважение. — Ты сегодня была на высоте. Настоящий оперативник.
— Спасибо, — прошептала я. — А теперь, если можно, я пойду домой. Мне нужно выпить чаю с пустырником. И, возможно, никогда больше не чистить картошку.
Я вышла из дома Боровиковых, оставив за спиной круговерть эмоций: горе, радость, боль и надежду. Зло было наказано. Но я знала, что для Андрея и Лизы все только начиналось. Им предстоял долгий путь к тому, чтобы стать настоящей семьей.
А я… я снова была свободной владелицей антикварной лавки. По крайней мере, до следующей загадочной находки. И скоро она обязательно случится. Это я уже нюхом чувствовала и оказалась права.
******
После всей этой истории с Боровиковыми, я собиралась наконец-то зажить спокойной жизнью, попивая чай в своей лавке и любуясь на пыльные антиквариаты. Ну а после рабочего дня, я торопилась на нашу новую дачу где Цезарь, получив в свое полное распоряжение весь дом, немедленно устроился на самой мягкой подушке на веранде с видом, будто он только что завоевал все окрестные земли и теперь почивает на лаврах.
Да-да, дачу, о которой мечтали, мы с мамой все-таки купили. И виной тому – упрямство Евлампии Савельевны и невероятная щедрость Андрея Боровикова.
Как только страсти в доме на Вишневой улице поутихли, а Симу и Федора отправили в места не столь отдаленные, Андрей Николаевич пригласил меня к себе. Примчавшись по первому зову, я обнаружила Боровикова в его собственном кабинете, но выглядел он… по-другому. Моложе. Как будто с него сняли тяжелый груз, который он таскал восемнадцать лет.
— Варвара, — сказал он, протягивая мне конверт. — Я не знаю, как благодарить Вас. Вы вернули мне дочь.
Я заглянула в конверт и ахнула. Там лежал чек с суммой, от которой у меня закружилась голова.
— Андрей Николаевич, я не могу это принять! Мне вредно иметь так много денег, уж поверьте, — попыталась я отшутиться. — Я же не ради денег все это затевала. Мне было интересно!
— Я знаю, — улыбнулся он. — Поэтому и настаиваю. Вы не представляете, что сделали! Вы вернули меня к жизни. Купите себе что-нибудь. Пусть это будет подарок от меня и от Лизы.
Я забрала конверт, чувствуя себя неловко. Дома я показала его маме. Та пересчитала, и у нее подкосились ноги.
— Мать честная! — прошептала она, хватаясь за сердце. — Да на эти деньги можно тот домик купить! Ну, или хорошую дачку на берегу реки. Я уже присмотрела одну…
И понеслось. Мои возражения, что это неправильно, что я чувствую себя спекулянтом, торгующим чужими трагедиями, мама парировала железными аргументами:
— Варя, ты спасла человеку жизнь! Вернула ребенка! Он тебе не то что дачку, остров в Тихом океане должен подарить! А ты скромничаешь! Да я тебя… ругать буду, я тебя ремнем и в угол, если ты откажешься! Мы дачку купим, я там розы буду выращивать, а ты будешь на природе отдыхать от лавки и своих расследований!
В общем, под материнским натиском я сдалась. Деньги были приняты, и дачка на живописном берегу тихой речки Сосенки была куплена. Старая, деревянная, но с огромным участком, заросшим сиренью, малиной и, как водится, тайнами.
Первые недели мы с мамой только и делали, что наводили там порядок. Вывозили хлам, оставшийся от прежних хозяев, красили ставни, мыли окна. Дядя Ваня, с удовольствием подключился к процессу, взяв на себя тяжелую мужскую работу.
И вот в один прекрасный субботний день мы решили заняться участком. Точнее, мама решила.
— Варя, этот уголок возле забора нужно расчистить! — скомандовала она, указывая на непролазные заросли сирени и старую груду веток. — Там, гляди, и компостная яма была. Надо все выкорчевать, я там пионы посажу!
Я, вооружившись перчатками, граблями и священным ужасом перед пауками, принялась за работу. Дядя Ваня пилил старую яблоню, наполовину засохшую, а мама руководила процессом, сидя в шезлонге с кружкой чая.
— Левее, Варя, левее! — доносился ее голос. — И с корнем, с корнем выдергивай!
Я копалась в земле, выдергивая сорняки и старые корни, как вдруг моя лопата со звонком ударилась о что-то металлическое.
— Кажется, я нашла сокровища, — крикнула я. — Наверное, старый тазик.
— Тазик тоже пригодится! — отозвалась мама.
Я принялась раскапывать землю вокруг. Это был не тазик. Из земли показался небольшой, сильно проржавевший металлический сундучок. Размером с небольшую шкатулку. Он был заперт на висячий замок, который от времени почти сросся с петлей.
— Мам! Дядя Ваня! Идите сюда! — закричала я.
Через минуту они уже стояли надо мной.
— Опа-на! — произнес Иван Савельевич, с интересом разглядывая находку. — Похоже на старый дорожный сейф.
— А вдруг там золото? Или бриллианты? — разгорячилась мама. — Представляешь, Варя, предыдущие хозяева были грабителями поездов!
— Мам, они были бухгалтерами на пенсии, как нам говорили, — охладила я ее пыл. — Но все равно интересно.
Мы отнесли сундучок на веранду. Дядя Ваня, порывшись в инструментах, нашел монтировку и с легкостью, которой я от него не ожидала, сорвал ржавый замок.
— Ну, детективы, открывайте, — сказал он, отступая на шаг. — Ваша находка.
Я с замиранием сердца приподняла крышку. Внутри не было ни золота, ни бриллиантов. Но то, что мы увидели, заставило нас замереть.
На бархатной, истлевшей от времени и сырости подкладке лежали несколько предметов. Пожелтевшая фотография в серебряной рамке-медальоне, на которой был изображен молодой офицер в форме царской армии с красивой женщиной. Несколько монет того же периода. И… небольшая, изящная дамская брошь в виде змеи, кусающей свой хвост. Она была сделана из какого-то темного металла, но глаза змеи были из крошечных рубинов, которые горели в солнечном свете, как капли крови.
— Ух ты… — прошептала я, беря в руки медальон.
— Царское время, — авторитетно заявил Иван Савельевич, разглядывая монеты. — Николай II. Очень интересно. Откуда это здесь?
— А брошь… — Мама осторожно дотронулась до змеи. — Она какая-то… зловещая.
— Это уроборос, — пояснил профессор. — Символ бесконечности. Но в данном контексте… — он пожал плечами.
Под всеми этими вещами лежала пачка писем, перевязанная шелковой лентой. Бумага была хрупкой, чернила выцвели, но почерк был удивительно четким и красивым.
— «Милой моей Анастасии Владимировне…» — прочла я вслух верхнее письмо. И дальше пошло что-то очень личное и нежное. Но в конце письма была фраза, заставившая меня вздрогнуть: «…и будь осторожна с нашим общим другом. Его шутки становятся все мрачнее. Он смотрит на тебя так, словно ты уже принадлежишь ему. Я боюсь за тебя, моя ласточка».
Мы с мамой переглянулись.
— Опять? — с надеждой спросила Евлампия Савельевна. — Опять преступление?
— Мам, этому письму сто лет, если не больше! Все участники давно в мире ином.
— А вдруг нет? — не унималась она. — Вдруг это дело о призраке? Или о проклятом кладе!
Я засмеялась, но любопытство заедало. Кто были эти люди? Почему их вещи были закопаны на нашем участке? И что за «общий друг» так пугал влюбленного офицера?
Вернувшись в город, я не смогла забыть о находке. Я отсканировала фотографию и письма и принялась за исследование. Дядя Ваня, заинтригованный, помогал мне. Через пару дней к нам на огонек заглянул майор Волков. Он принес маме коробку конфет «за прекрасное воспитание дочери», а мне – свой вечный скепсис.
— Ну, Ильина, что там у тебя на этот раз? — спросил он, усаживаясь на кухне и принимая из моих рук чашку кофе. — Снова кого-то убили? На этот раз, надеюсь, не в нашем веке?
— Максим, ты просто послушай! — и я выложила на стол сундучок и его содержимое.
Волков внимательно осмотрел вещи, полистал письма.
— Старье, — констатировал он. — Очень старая старина. Находка интересная для музея, но не для уголовного розыска.
— Но послушай, вот здесь, — я ткнула пальцем в зловещую фразу. — «Я боюсь за тебя». А змея эта… Она ведь не простая!
— Варвара, — майор посмотрел на меня с укором. — Ты сейчас говоришь как героиня дешевого романа. Письму сто лет. Все, кого это волновало, давно умерли. Расслабься. Отдохни на своей новой даче. Грибы собирай. А этот браслет… поставь на продажу в своей лавке и забудь.
Максим ушел, оставив меня в легком раздражении. Но я не могла расслабиться. Меня преследовал образ этой пары – офицера и некой Анастасии Владимировны. И их таинственного «друга».
Я поджала губы и прищурилась. Ну, что же, майор Волков, я тебе докажу что ты не прав! Я разгадаю загадку броши в виде змеи, кусающей свой хвост, но это будет потом…. в другой истории!!! А пока следует привести в порядок дачу, ведь мамин брат - профессор Иван Савельевич собирается переехать в наш город, ну, а где он будет жить? Догадайтесь с трех раз…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.