Карл Уве Кнаусгор в введении к новому изданию романа говорит о том, что, хотя Федор Достоевский писал с неистовством и настойчивостью, он терпеливо ставил главный вопрос: для чего мы живем?:
"Фёдор Достоевский начал писать свой последний роман «Братья Карамазовы» в 1878 г. Произведение публиковалось по частям в журнале «Русский вестник» с января 1879 по ноябрь 1880 г. У Достоевского был ежемесячный дедлайн, и его жена Анна позже жаловалась на постоянное давление, под которым он работал. В отличие от многих других современных ему писателей, таких как Толстой или Тургенев, которые были обеспечены, Достоевский жил своим творчеством и всю жизнь боролся за то, чтобы заработать достаточно денег. Если бы не это, как Анна написала в своих мемуарах после его смерти: «Он мог бы тщательно просматривать [свои произведения], отшлифовывать их, прежде чем пустить в печать; и можно представить, насколько они выиграли бы в красоте. Действительно, до самого конца своей жизни Фёдор Михайлович не написал ни одного романа, которым был бы доволен сам; и причиной тому были наши долги!»
Никто не станет утверждать, что «Братья Карамазовы» отточены или хотя бы прекрасно написаны — для стиля Достоевского характерно, что всё создано крайне срочно и как будто вырывается наружу, а детали не имеют особого значения. Безрассудно и напряжённо: мы движемся прямо к сути, и времени нет. Эта настойчивость, эта необузданность, кажущаяся неуправляемость его стиля, отражающаяся во множестве резких поворотов сюжета к концу глав — читателя нужно держать в заинтригованном состоянии до следующей части, — сталкивается с чем-то иным, чем-то более тяжёлым и медленным, с терпеливо-настойчивым вопросом, связанным со всем происходящим: для чего мы живём?
16 мая 1878 г., всего за несколько месяцев до того, как Достоевский начал всерьёз писать «Братьев Карамазовых», его сын Алёша умер от эпилептического припадка, длившегося несколько часов. Тем летом ему должно было исполниться 3 года. Достоевский «любил Лёшу как-то по-особенному, почти болезненной любовью, словно предчувствуя, что он ненадолго», – писала позже Анна. Когда сын перестал дышать, Достоевский «поцеловал его, трижды перекрестил» и разрыдался. Он был раздавлен горем, как писала Анна, и чувством вины – сын унаследовал от него эпилепсию. Однако вскоре Достоевский стал внешне спокойным и собранным; плакала и плакала она одна. Со временем она начала беспокоиться, что подавление горя негативно скажется на его и без того хрупком здоровье, и предложила ему посетить Оптину Пустынь вместе с молодым другом, вундеркиндом-богословом Владимиром Соловьёвым. Там они встретили старца монастыря — Амвросия. «Плачь и не утешайся, но плачь», — сказал он Достоевскому.
Всё это нашло отражение в «Братьях Карамазовых». Главный герой носит имя сына Достоевского и обладает многими чертами характера Соловьёва. Монастырь занимает центральное место в повествовании, и его старец, которого в романе зовут Зосима, утешает женщину, потерявшую ребёнка в возрасте 2 лет и 9 месяцев, словами, перекликающимися со словами Амвросия. Но важнее автобиографических деталей в повествовании, которые в любом случае поглощаются водоворотом художественного произведения, является огромная потеря смысла, сопровождающая смерть ребёнка. Она проходит красной нитью через всю книгу, и, мне кажется, каждый раз, когда я её читаю, «Братья Карамазовы» написаны наперекор этой потере смысла — эта бездна, в которую она смотрит, эта ночь, которую она стремится наполнить светом.
Что такое свет в «Братьях Карамазовых»?
Это голоса. «Братья Карамазовы» – роман голосов. Мужчины, женщины, молодые, старые, богатые, бедные, глупые, мудрые: всем позволено по-своему быть услышанными – все говорят своим голосом. И в каждом отдельном голосе звучат отголоски других голосов, современных или прошлых, письменных или устных, политических или философских, из Библии или газетных статей, городских слухов, воспоминаний о ком-то давно умершем. Каждый в романе говорит от себя самого, из своего особого и уникального места, некоторые из них совершенно незабываемы в своей великолепной индивидуальности, но они делают это одним и тем же языком. И хотя некоторые персонажи «Братьев Карамазовых» по праву могут сравниться с творениями Шекспира, всё же это произведение не сводится к одному главному герою, подобно тому, как «Гамлет» – пьеса Гамлета, а «Отелло» – пьеса Отелло. Наоборот: «Братья Карамазовы» — коллективный роман, он о многообразии голосов, о том, как они переплетаются и, хотя сами они этого не замечают, образуют одно целое, одну связь, один хор.
Эта сквозная стилистическая особенность находит явный отголосок в двух голосах – старца Зосимы и Алёши, чья общая вера в то, что мы все ответственны за всех и что мы все виновны перед всеми, проходит как молитва через весь роман. В этом надежда романа, утопия романа, но не его реальность. «Мама, не плачь, – говорит умирающий младший брат Зосимы, – жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того, а если бы захотели узнать, завтра же и стал бы на всем свете рай». В другом отрывке убийца говорит Зосиме: «А что до того, что каждый человек виновен перед всеми и за всех, кроме своих грехов, то ты рассуждаешь об этом совершенно правильно, и удивительно, что ты вдруг смог так полно принять эту мысль. И действительно, когда люди поймут эту мысль, Царствие Небесное придёт к ним уже не во сне, а наяву».
Другими словами, Царство Небесное — это не что иное, как нереализованная возможность: мы всего лишь реализация, далекая от Рая.
Так почему бы нам не сделать этот шаг? Что же нам мешает?
Вот о чём «Братья Карамазовы». Роман срывает все свои идеи с небес абстракций и силой переносит их в человеческий мир, основываясь на осознании того, что они существуют только в людях из плоти и крови. Как однажды написал Достоевский: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь разгадывать ее всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». В его романной вселенной люди управляются эмоциями, движимы желанием, непредсказуемы, несовершенны, подвержены ошибкам — но также обладают огромной силой. В «Братьях Карамазовых» он собрал в одном доме четырёх совершенно разных молодых людей с совершенно разными качествами. Этот дом полон ненависти. Отец - Фёдор Карамазов — жадный, похотливый, лживый и бесстыдный вдовец. Он всегда пренебрегал своими сыновьями; он никогда не заботился о них, разве что когда ему это было выгодно. Он – отец из ада. Каждый его сын связан с определённым социальным институтом: безмерно гордый и вспыльчивый старший Дмитрий – с армией; рациональный, холодный и склонный к анализу средний Иван, – с университетом; а тёплый, внимательный и всегда терпимый младший Алеша – с церковью. Кроме того, есть слуга Смердяков, предположительно незаконнорождённый сын Фёдора, и умственно неполноценная Лизавета Смердящая.
Со стороны описанное таким образом может показаться схематичным, поскольку каждый из братьев представляет собой определённую часть общества. Но сила Достоевского, как писателя, и во многом причина того, что чтение его романов всё ещё приносит огромную пользу спустя полтора века, даже в мире, совершенно отличном от того, в котором они появились, заключается в его способности создавать персонажей, которые являются уникальными людьми, хотя их и невозможно полностью постичь. Мы видим их изнутри, такими, какими они сами себя считают, что никогда не совпадает с тем, что они показывают нам, когда мы смотрим на них со стороны. То, что так много в персонажах скрыто от них самих, что ими движут силы, отличные от тех, которые они осознают, делает вопрос об их истинной сущности бессмысленным — и это подкрепляется тем, какими их видят, комментируют, понимают и не понимают другие персонажи. Одна из проницательных идей «Братьев Карамазовых» заключается в том, что идентичность — это социальный конструкт, и отчасти роман восстаёт против идеи о том, что человек самодостаточен. Ад — это изоляция; рай - это общение.
Телеграм-канал "Интриги книги"