Людмила Петровна проснулась рано, как всегда. Сорок лет на заводе приучили вставать в шесть, и даже пять лет на пенсии ничего не изменили. Села на кухне с кружкой цикория. Раньше пила кофе, но теперь экономила. Пенсия маленькая, хоть и работала всю жизнь честно.
Телефон зазвонил около восьми. Максим.
-- Мам, привет. Как спалось?
-- Хорошо, сынок. А ты что так рано?
-- Так мы уже на работе оба. Хотел сказать: вечером заедем, привезём продукты с рынка. Ты ведь любишь помидоры те, с Южного.
-- Ой, Максимушка, спасибо. Я бы сама сходила, но ноги совсем разболелись после вчерашнего. До поликлиники топала, очередь отстояла.
-- Ничего страшного?
-- Да так, по мелочи. Давление скакнуло.
Положила трубку и улыбнулась. Хороший сын вырос. Женился год назад на Ксении, девочка вроде неплохая. Тихая. Правда, немного суховатая, но Людмила Петровна старалась не замечать. Главное, чтобы Максима любила.
***
Вечером они и правда приехали. Максим тащил пакеты, Ксения шла следом с букетом астр.
-- Вам, Людмила Петровна.
-- Ой, спасибо, милая. Зачем же так. Проходите, проходите.
Пока сын раскладывал продукты на кухне, Людмила успела разглядеть невестку получше. Ксюша похудела, что ли. И одета как-то проще обычного. Джинсы потёртые, свитер старенький.
-- Максим, ты невестку-то корми нормально. Совсем худющая стала.
Максим засмеялся:
-- Мам, она на диете вечной. Сама не ест и меня заставляет капусту жрать.
Ксения дёрнула плечом:
-- Не капусту, а овощные салаты. Это полезно.
-- Ну-ну. Полезно. -- Максим подмигнул матери. -- Мам, кстати, новость есть. Ксюше квартира досталась. Бабушка её умерла в прошлом месяце, помнишь, я говорил?
Людмила Петровна перекрестилась:
-- Царствие ей небесное. А квартира где?
-- В Мотовилихе. Двухкомнатная. Мы думаем сдавать. Будет неплохая прибавка к бюджету.
-- Ой, как хорошо-то. -- Людмила обрадовалась искренне. -- Молодцы. Вам же на первенца копить надо. Дети дорогое удовольствие нынче.
Ксения как-то странно посмотрела на неё и ничего не ответила. Максим быстро сменил тему:
-- Ладно, мам, нам ещё по делам надо. Поехали, Ксюш.
Когда они ушли, Людмила Петровна долго сидела на кухне. Квартира. Двухкомнатная. В наследство. Хорошо, конечно. Но что-то её беспокоило. Не могла понять что.
***
На следующий день зашла к Зое Ивановне. Подруга жила через два подъезда, дружили ещё со школы.
-- Зоечка, налей чайку. Голова кругом.
-- Что случилось?
-- Да вот. Максиму с Ксюшей квартира досталась. От бабушки Ксюшиной.
-- И чего же ты расстроилась? Это же хорошо.
-- Не знаю. -- Людмила помешала сахар в кружке. -- Они сдавать собираются. А я вот думаю: правильно ли всё оформлено? Сейчас же столько мошенников. По телевизору каждый день показывают.
Зоя оживилась. Она обожала передачи про суды и считала себя чуть ли не юристом.
-- Людка, а ты спросила, на кого квартира оформлена?
-- Ну, на Ксюшу, наверное. Ей же бабушка оставила.
-- Вот-вот. -- Зоя наклонилась ближе, понизив голос. -- А Максим-то там при чём? Квартира не его. И если что, она его выгонит запросто, и останется он без ничего.
Людмила Петровна похолодела:
-- Как это выгонит? Они же женаты.
-- Людка, ты что, не в курсе? Наследство это не совместная собственность. Я в передаче слышала. Там одна женщина мужа через два года после свадьбы выставила из квартиры, которую от мамы получила. И ничего он сделать не смог. По закону квартира её личная.
-- Не может быть.
-- Вот тебе говорю. У меня племянник в похожей ситуации был. Правда, у них с гражданской женой, но смысл тот же. Она ему ничего не должна. Её квартира, её правила.
Людмила Петровна пришла домой совсем расстроенная. Села у телефона и долго не решалась позвонить. Но потом всё-таки набрала.
-- Максимушка, ты занят?
-- Нет, мам, чего случилось?
-- Да вот думаю. Насчёт квартиры Ксюшиной. Ты там посоветуйся с ней, может, лучше будет оформить в совместную собственность. Это правильно, честно. Вы же семья.
Максим помолчал:
-- Мам, нам и так нормально. Не надо.
-- Максим, я же не просто так говорю. Ты подумай. Мало ли что. Люди разводятся, ссорятся. Надо подстраховаться.
-- Мама. -- Голос у сына стал жёстче. -- Мы не собираемся разводиться. И вообще это не твоё дело.
-- Как не моё? Я твоя мать. Я за тебя волнуюсь.
-- Всё, мам, мне надо идти. Поговорим потом.
Трубку положили. Людмила Петровна сидела и чувствовала, как внутри всё холодеет. Максим на неё огрызнулся. Впервые в жизни. Значит, Ксюша уже влияние имеет.
***
Неделя прошла тихо. Максим не звонил. Людмила пыталась дозвониться сама, но сын отвечал коротко, говорил, что занят. Обещал приехать на выходных.
В пятницу вечером позвонила снова. Максим взял трубку не сразу.
-- Максимушка, ты приедешь завтра?
-- Не знаю, мам. У нас планы.
-- Какие планы? Сынок, мы же не виделись неделю.
-- Мам, ну не маленький я.
-- Я знаю. Просто соскучилась. Приезжайте вместе, я чего-нибудь приготовлю.
-- Посмотрим.
Не приехали. Людмила ждала до вечера воскресенья. Потом не выдержала и снова позвонила Зое.
-- Зоечка, я не знаю, что делать. Максим меня избегает. Я же хотела как лучше.
-- Людка, ты правильно сделала. Ты ему мать. Кто ещё ему правду скажет? Вот увидишь, он потом спасибо скажет.
-- Не знаю. Мне так плохо. Как будто я что-то не так сделала.
-- Да ничего ты не так не сделала. Это они неблагодарные. Молодёжь сейчас такая. Родителей не ценят.
***
Через три дня Людмила Петровна не выдержала и поехала к сыну. Давно у них не была, всё Максим сам приезжал. Квартирка у него с Ксенией маленькая, однушка в панельке. Тесновато, конечно, но чистенько.
Позвонила в дверь. Открыл Максим. Удивился:
-- Мам? Ты чего не предупредила?
-- А ты бы что, не открыл, если бы предупредила?
Максим вздохнул:
-- Заходи.
Ксения сидела за столом с ноутбуком. Увидев свекровь, кивнула сухо:
-- Здравствуйте.
-- Здравствуй, милая. -- Людмила сняла куртку. -- Я долго не буду. Просто хотела поговорить.
Максим сел напротив:
-- О чём?
-- Ну, о квартире. Максимушка, я ведь не зря волнуюсь. Я вот подумала. Может, Ксюша квартиру на меня оформит временно? Я пенсионерка, мне льготы положены. Коммуналка дешевле будет, налоги меньше. Вы сэкономите. А квартира всё равно ваша останется, я просто на бумаге.
Максим резко встал:
-- Мама, ты о чём вообще?
-- Я о вашем благе. Максимушка, я же не для себя. Я хочу вам помочь.
Ксения закрыла ноутбук. Посмотрела на свекровь долгим взглядом. Потом сказала ровно:
-- Людмила Петровна, мы ничего никуда переоформлять не будем. Ни на вас, ни на кого-либо ещё. Квартира моя, и я сама решаю.
-- Видишь, Максим? -- Людмила почувствовала, как внутри поднимается паника. -- Видишь, как она говорит? Квартира моя. Даже тебе не доверяет. А я что говорила?
Максим побледнел:
-- Мама, хватит.
-- Нет, не хватит. Я же вижу, что происходит. Она тебя вокруг пальца обвела. Квартиру себе оставила, тебе ничего не дала. И ты ещё её защищаешь.
Ксения встала. Лицо у неё было спокойное, но глаза холодные:
-- Людмила Петровна, я не собираюсь это обсуждать. Квартира моя по закону, и никто не может мне указывать, что с ней делать. Ни вы, ни даже Максим. Это моё наследство, моя собственность.
-- Вот видишь, Максим? Она даже с тобой делиться не хочет. А ты что, согласен всё это терпеть?
Максим взорвался:
-- Мама, замолчи. Немедленно замолчи.
Людмила Петровна отшатнулась. Сын никогда так с ней не разговаривал. Никогда.
-- Максимушка, я же за тебя.
-- Нет. Ты не за меня. Ты лезешь не в своё дело. Мы взрослые люди, мы сами разберёмся.
-- Но.
-- Ничего но. -- Максим подошёл к двери, открыл. -- Мама, уходи. Пожалуйста.
-- Ты меня выгоняешь?
-- Я прошу уйти. Нам нужно остыть.
Людмила Петровна медленно надела куртку. Руки дрожали. Застёгивала пуговицы и не попадала в петли.
-- Я же хотела помочь. -- Голос сорвался.
Максим стоял у двери и смотрел в сторону.
-- Прощай, мама.
Она вышла на лестничную клетку. Дверь за спиной закрылась тихо, но для неё это было как удар.
***
Дома Людмила Петровна долго сидела на кухне. Не плакала. Просто сидела и смотрела в одну точку. Потом достала телефон, позвонила Зое.
-- Зоечка, он меня выгнал.
-- Кто?
-- Максим. Выгнал из дома. Сказал, чтобы я не лезла.
-- Людка, ну ты же правильно сделала. Ты о нём думала.
-- Да, я о нём думала.
Повесила трубку. Села снова. Тишина в квартире давила.
***
Прошла неделя. Максим не звонил. Людмила пыталась дозвониться сама, но он не брал трубку. Написала сообщение. Ответа не было.
Ещё через две недели узнала новость случайно. Встретила в магазине соседку Максима, тётю Свету. Та обрадовалась:
-- О, Людмила Петровна. Поздравляю.
-- С чем?
-- Как с чем? Максим с Ксюшей машину купили. Новенькая такая, красивая. Вчера видела, как подъехали.
-- Машину?
-- Ну да. Вы что, не знали?
-- Нет.
Тётя Света смутилась:
-- Ой, я думала, вы в курсе. Ну, ничего, они, наверное, хотели сюрприз сделать.
Людмила Петровна пришла домой и легла на диван. Машину купили. И не сказали. Даже не посоветовались. Раньше Максим всегда советовался. С любой покупкой. Спрашивал, что мама думает. А теперь.
Позвонила Зое:
-- Они машину купили.
-- Кто?
-- Максим с Ксюшей. Без меня. Даже не сказали.
-- Людка, так это же нормально. Молодые, хотят независимость.
-- Не знаю. Раньше он всегда со мной советовался.
-- Значит, вырос. Это же хорошо.
Но Людмиле не было хорошо.
***
Прошёл месяц. Максим так и не позвонил. Людмила пыталась дозваниваться раз пять. Он не брал трубку. Один раз написала длинное сообщение. Объясняла, что хотела как лучше. Что переживала. Что любит его. Ответа не было.
Зоя приходила каждый день. Утешала. Говорила, что Людмила права, что молодёжь неблагодарная, что Ксюша настроила сына против матери.
-- Людка, да забей ты. Сам вернётся, когда поймёт.
-- Когда?
-- Ну, рано или поздно. Жизнь научит.
Но Людмиле от этих слов не легчало.
***
Ещё через две недели случайно увидела их в торговом центре. Максим и Ксения стояли возле витрины с детскими колясками. Рассматривали, обсуждали что-то. Ксения держалась за живот. Небольшой, но заметный животик.
Людмила Петровна замерла. Беременная. Ксюша беременная. И ей не сказали.
Она хотела подойти. Сделала шаг вперёд. Но Максим повернулся как раз в этот момент. Увидел её. Взгляд стал жёстким. Он взял Ксению за руку и повёл в другую сторону. Даже не поздоровался.
Людмила стояла посреди торгового центра, пока люди обходили её по сторонам. Потом развернулась и пошла к выходу.
***
Дома сидела на кухне. Всё те же стены, всё тот же стол. Налила цикорий. Противный, ненатуральный вкус. Но пить надо что-то.
Достала телефон. Посмотрела на фотографию с Максимом. Ему там лет двадцать, они вместе на даче. Обнимаются, улыбаются.
А теперь он от неё убегает. Буквально.
Позвонила Зое:
-- Зоечка, я их видела. В торговом центре.
-- И что?
-- Ксюша беременная.
-- Ну вот видишь. Хорошие новости.
-- Мне не сказали.
Зоя помолчала:
-- Людка, может, они пока никому не говорят. Рано ещё.
-- Нет. Максим меня увидел и ушёл. Даже не поздоровался.
-- Ну, мужики такие. Обидчивые. Пройдёт.
-- Не знаю.
Положила трубку. Села снова. Тишина давила ещё сильнее, чем раньше.
***
Прошло ещё два месяца. Людмила больше не звонила. Какой смысл? Максим всё равно не отвечает. Зоя приходила реже. Говорила, что дела, внуки. Приходила соседка Валя иногда. Приносила пирожки. Спрашивала, как дела. Людмила отвечала, что нормально.
Но не было нормально.
Как-то вечером сидела на кухне и думала. О том, что было. О том, как хотела помочь. О том, что всё пошло не так.
Она ведь правда хотела как лучше. Боялась, что Максима обидят. Что Ксюша его бросит, а он останется без ничего. Зоя же говорила, что так бывает. По телевизору показывают. Женщины выгоняют мужей из квартир. Оставляют их на улице.
Она просто хотела сына защитить.
Разве это плохо?
Разве мать не должна заботиться о ребёнке?
Но почему тогда Максим ушёл? Почему перестал звонить? Почему даже не сказал, что у него будет ребёнок?
Может, она что-то не так сделала?
Может, не надо было про квартиру говорить?
Но ведь Зоя сказала, что это важно. Что надо подстраховаться.
Зоя не может ошибаться.
Или может?
Людмила взяла телефон. Посмотрела на список контактов. Максим. Последний раз он выходил на связь два месяца назад. Она набрала сообщение. Потом стёрла. Набрала снова. Снова стёрла.
Что писать? Извиниться? Но за что? Она же не виновата. Она хотела помочь.
Или виновата?
Положила телефон. Налила цикорий. Противный вкус, как всегда. Но пить надо.
***
Прошла зима. Пришла весна. Людмила Петровна ходила в поликлинику, покупала продукты, разговаривала с соседкой Валей. Зоя приходила редко. Говорила, что занята. Что внуки требуют внимания.
Людмила понимала. У Зои своя жизнь. Своя семья.
А у неё?
У неё пустая квартира, цикорий и телефон, который не звонит.
Как-то вечером Валя зашла с пирожками. Людмила налила чай, они сели за стол.
-- Людмила Петровна, а вы с сыном так и не помирились?
-- Нет.
-- А вы пробовали позвонить?
-- Пробовала. Не берёт трубку.
Валя помолчала:
-- А вы не думали, что, может, зря вы тогда в их дела лезли?
Людмила вздрогнула:
-- Как зря? Я же за Максима переживала.
-- Ну, переживали. Только он же взрослый. Сам может решать.
-- Но я же мать.
-- Мать, Людмила Петровна, это не значит, что вы можете всю жизнь за него решать. Он вырос. У него жена, скоро ребёнок будет. Им самим надо разбираться.
Людмила хотела возразить. Но не смогла. Валя ушла, а она сидела и думала.
Может, Валя права?
Может, она и правда зря?
Но ведь она хотела помочь. Хотела защитить. Разве это плохо?
Разве?
***
Прошло ещё полгода. Людмила узнала от соседки, что у Максима родилась дочка. Узнала случайно. Тётя Света встретила в магазине, поздравила.
-- Красавица такая. Я видела, когда они из роддома ехали.
-- Спасибо.
Дочка. У Максима дочка. А она даже не знала, когда родилась. Как зовут.
Пришла домой. Легла на диван. Не плакала. Просто лежала.
Потом встала. Достала телефон. Посмотрела на список контактов. Максим.
Набрала сообщение: "Максимушка, поздравляю. Слышала, у тебя дочка родилась. Здоровья вам".
Отправила. Ждала ответа. День. Два. Неделю.
Ответа не было.
***
Зима снова. Людмила Петровна сидит на кухне. Цикорий остывает в кружке. Телефон лежит рядом. Не звонит.
Она думает. О том, что было. О том, что могло быть по-другому.
Она всю жизнь для Максима старалась. Работала на заводе, считала каждую копейку, чтобы ему хорошо было. Чтобы учился нормально, чтобы одет был прилично. Чтобы ни в чём не нуждался.
А он теперь её чужой считает.
Говорит, что она лезет не в своё дело.
Но как же не лезть?
Она же мать. Она должна заботиться. Должна защищать.
Или не должна?
Может, Ксюша его настроила? Она ведь с самого начала какая-то холодная была. Неприветливая. Квартиру на себя оформила, ни с кем делиться не захотела. Жадная, наверное.
А Максим слепой. Не видит, как его используют.
Зоя говорила, что молодёжь сейчас такая. Родителей не уважает. Только о себе думает.
Может, Зоя права?
Но тогда почему так больно?
Почему Максим не звонит?
Почему у него дочка родилась, а она даже не видела её?
Неужели она что-то не так сделала?
Но что?
Она же хотела как лучше.
Просто хотела как лучше.
Телефон лежит рядом. Экран тёмный. Людмила смотрит на него и ждёт. Может, позвонит. Может, напишет.
Но телефон молчит.
И она сидит одна в пустой квартире, где пахнет цикорием и тишиной.
И думает: я же хотела как лучше. Почему же вышло так плохо?
Почему?