Моя дочь Вера ушла в день своей свадьбы и не вернулась домой. Исчезла, будто растворилась в воздухе. А я, её мать, провела двадцать лет в мучительном неведении, пока однажды она не постучала в мою дверь. Но об этом потом. Сначала нужно рассказать, как всё начиналось.
Свадьба была назначена на субботу, в июне. Вера выходила замуж за Кирилла, парня из хорошей семьи. Они встречались три года, и я радовалась, что дочь нашла достойного человека. Кирилл работал инженером, был вежливым, внимательным. Вере было двадцать четыре года, она только закончила университет, устроилась преподавателем английского в школу.
Я помню тот день до мелочей. Утро было солнечным, тёплым. Вера встала рано, волновалась. Мы с ней пили чай на кухне, она молчала, смотрела в окно. Я решила, что это обычное предсвадебное волнение.
– Мама, – вдруг сказала она тихо, – а ты любила папу, когда выходила за него замуж?
Вопрос удивил меня. Её отец, мой бывший муж, ушёл от нас, когда Вере было пять лет. С тех пор мы жили вдвоём, я растила дочь одна.
– Любила. Очень любила. Но любовь не всегда бывает навсегда.
– А если... – она замолчала, потом покачала головой. – Ничего. Просто так спросила.
Я не стала настаивать. Подумала, что нервничает, это нормально. Каждая невеста волнуется перед свадьбой.
В десять утра приехали подруги Веры – Оля и Марина. Они привезли платье из салона, начали помогать дочери собираться. Я ходила по квартире, проверяла, всё ли готово. Свадьба была небольшой, человек на сорок. Кафе заказали в центре города, туда же нужно было ехать расписываться в загс.
Вера долго красилась, одевалась. Подруги крутились вокруг неё, смеялись, фотографировались. Я заглянула в комнату – дочь стояла перед зеркалом в белом платье. Красавица. У меня защемило сердце от радости и грусти одновременно. Моя девочка выходит замуж, начинает новую жизнь.
– Верочка, ты прекрасна, – сказала я, обнимая дочь.
Она прижалась ко мне, обняла крепко.
– Мамочка, я тебя люблю. Очень люблю. Помни это всегда.
Голос дрожал. Я решила, что она просто растрогалась.
– И я тебя люблю, солнышко. Всё будет хорошо. Кирилл хороший человек, вы будете счастливы.
Вера кивнула, но в глазах я заметила какую-то тревогу. Хотела спросить, что не так, но зазвонил телефон. Звонил Кирилл, торопил, говорил, что уже едет за невестой.
Жених приехал в половине двенадцатого. С ним была его мама Галина Сергеевна, свидетели, несколько друзей. Кирилл был в костюме, взволнованный, счастливый. Увидел Веру и замер.
– Ты такая красивая, – сказал он тихо.
Вера улыбнулась, но улыбка была какой-то странной. Натянутой. Я снова почувствовала тревогу, но отмахнулась от неё. Просто нервы, всё в порядке.
Поехали в загс. Я села в машину с Верой и её подругами. Дочь молчала всю дорогу, смотрела в окно. Оля пыталась её разговорить, шутила, но Вера только кивала и отвечала односложно.
– Верка, ты чего такая грустная? – спросила Марина. – Это же твой день!
– Я просто волнуюсь, – ответила дочь.
У входа в загс собралась вся компания. Гости, родственники, фотограф. Все суетились, поздравляли, смеялись. Вера стояла рядом с Кириллом, держала его за руку. Лицо было бледным.
Я подошла к ней.
– Верочка, ты как? Не плохо себя чувствуешь?
– Нет, мама. Всё нормально.
Но что-то было не так. Материнское сердце не обманешь. Я видела, что дочь напряжена, что ей тяжело.
Нас пригласили в зал. Молодые встали перед работницей загса. Начался обряд. Слова о любви, верности, счастье. Кирилл говорил клятвы, глядя на Веру. Она стояла неподвижно, смотрела в пол.
Когда очередь дошла до неё, она открыла рот, но ничего не сказала. Замолчала, закрыла глаза.
– Вера Сергеевна, – повторила работница загса, – вы берёте в мужья Кирилла Александровича?
Вера открыла глаза, посмотрела на Кирилла. Потом на меня. В её взгляде была мольба, боль, отчаяние.
– Я... – начала она и вдруг развернулась.
Все замерли. Вера стояла спиной к Кириллу, дышала часто.
– Вера? – позвал жених.
Она резко обернулась, посмотрела на него.
– Прости. Я не могу.
И побежала к выходу. Платье шуршало, фата развевалась. Все застыли в шоке. Кирилл бросился за ней, я – следом. Но Вера была быстрее. Выбежала на улицу, поймала такси и уехала. Мы выскочили на крыльцо, но машина уже скрылась за углом.
Кирилл стоял, бледный, не веря происходящему.
– Что... что это было? – выдавил он.
Я не знала, что ответить. Сама была в шоке. Что случилось? Почему дочь сбежала?
Гости вышли из загса. Все растерянные, недоумевающие. Галина Сергеевна, мама Кирилла, подошла ко мне.
– Наталья Петровна, что происходит? Где Вера?
– Я не знаю. Она уехала.
– Как уехала?! Вы что, не можете её контролировать?
Голос был резким, обвиняющим. Я почувствовала себя виноватой, хотя не понимала, в чём моя вина.
– Я позвоню ей, – пробормотала я и достала телефон.
Набрала номер Веры. Трубку она не взяла. Позвонила ещё раз – снова мимо. И ещё, и ещё. Телефон был включён, но дочь не отвечала.
Кирилл тоже звонил. Писал сообщения. Ничего. Вера молчала.
– Может, ей плохо стало? – предположила Оля, подруга Веры. – Поехать к вам домой проверить?
Мы рванули к моей квартире. Я, Кирилл, его родители, Оля и Марина. Ворвались в подъезд, поднялись на лифте. Я открыла дверь дрожащими руками.
– Вера! Верочка, ты дома?
Тишина. Я прошла в её комнату. Пусто. Платье для росписи висело на вешалке. Вера переоделась, это точно. Но куда пошла?
Кирилл проверил ванную, кухню, мою комнату. Дочери нигде не было.
– Звоните в полицию! – воскликнула Галина Сергеевна. – Девушка пропала!
– Рано ещё, – сказал её муж. – Должно пройти трое суток.
– Но её же могли похитить! Изнасиловать! Убить!
Я побледнела от этих слов. Нет, не может быть. Вера сама ушла. Я видела, как она села в такси.
Мы просидели у меня дома до вечера. Звонили Вере, писали. Телефон работал, но она не отвечала. Кирилл сидел на диване, держался за голову.
– Я не понимаю. Мы же любили друг друга. Зачем она так?
– Может, испугалась, – тихо сказала Марина. – Иногда люди в последний момент понимают, что не готовы.
– Но мы всё обсуждали! Планировали семью, детей! Она же хотела этого!
Я слушала и пыталась вспомнить, были ли признаки. Говорила ли Вера что-то странное. И вспомнила утренний разговор. "А ты любила папу, когда выходила за него замуж?" Она сомневалась. Боялась. А я не заметила.
К ночи все разошлись. Остались только я и Кирилл. Он сидел на кухне, пил чай.
– Наталья Петровна, если она появится, сразу позвоните мне. Пожалуйста.
– Конечно, Кирилл. Я сама не понимаю, что произошло.
Он ушёл. Я осталась одна в пустой квартире. Ходила из комнаты в комнату, звонила дочери. Телефон больше не отвечал. Либо выключила, либо села батарея.
Ночь не спала. Сидела на кухне, ждала. Вдруг она вернётся? Вдруг всё объяснит?
Но Вера не вернулась. Не вернулась и на следующий день. И через неделю. Телефон её был отключён. Подруги не знали, где она. Никто ничего не знал.
Я пошла в полицию. Написала заявление о пропаже. Участковый принял заявление, но особого энтузиазма не проявил.
– Взрослый человек. Может, уехала куда-то. С мужем поссорилась.
– Она не была замужем! Сбежала со свадьбы!
– Вот и ответ. Передумала замуж, уехала. Успокойтесь, сама объявится.
Но Вера не объявлялась. Прошёл месяц. Потом два. Потом полгода. Я обзвонила всех родственников, всех знакомых. Никто её не видел.
Кирилл приходил первое время. Спрашивал, нет ли новостей. Потом перестал. Слишком больно было. Он любил Веру. А она исчезла из его жизни, не объяснив ничего.
Я наняла частного детектива. Он искал дочь три месяца. Проверил больницы, морги, вокзалы. Ничего. Вера будто растворилась.
Детектив предположил, что она уехала в другой город. Может, даже за границу. Возможно, у неё там был кто-то. Другой мужчина. Я не верила. Вера не была такой. Она не стала бы встречаться с двумя сразу.
Прошёл год. Я перестала ждать звонка. Смирилась с мыслью, что дочь не хочет со мной общаться. Но почему? Что я сделала не так?
Я анализировала каждый наш разговор, каждую ситуацию. Может, давила на неё? Может, заставила выйти замуж? Но нет, я никогда не давила. Вера сама выбрала Кирилла, сама назначила дату свадьбы.
Кирилл женился через три года. На другой девушке. Я встретила их случайно на улице. Он с трудом узнал меня, смутился.
– Наталья Петровна, здравствуйте. Это моя жена, Лена.
– Здравствуйте, – я кивнула девушке. – Кирилл, вы счастливы?
Он посмотрел на жену, потом на меня.
– Да. Стараюсь быть. А Вера... так и не появилась?
– Нет.
Он кивнул, попрощался и ушёл. Я смотрела им вслед и думала: а что, если Вера вернётся? Узнает, что Кирилл женат? Будет больно?
Но Вера не возвращалась. Прошло пять лет. Потом десять. Я постарела, поседела. Работала, жила одна. У меня не было ни внуков, ни радости. Только пустота и ожидание.
Иногда я думала: может, с ней что-то случилось? Может, она больна, в беде? А я сижу и жду, вместо того чтобы искать?
Я снова обращалась в полицию, к детективам. Но следы были холодными. Вера не оставила никаких зацепок. Не брала кредиты, не устраивалась на работу по документам, не регистрировалась в гостиницах.
Как можно исчезнуть так бесследно в современном мире? Я не понимала.
Подруги Веры – Оля и Марина – тоже ничего не знали. Первое время они приходили ко мне, спрашивали новости. Потом перестали. Жизнь шла дальше. Они вышли замуж, родили детей. У всех была своя жизнь.
А я застряла в том дне. В дне свадьбы, когда дочь убежала из загса. Я прокручивала в голове ту сцену снова и снова. Пыталась понять, что упустила.
Может, она хотела сказать мне что-то утром? Когда спросила про любовь к отцу? Может, пыталась намекнуть, что не любит Кирилла?
Но как можно три года встречаться с человеком, соглашаться на свадьбу и не любить? Я не понимала.
Прошло пятнадцать лет. Потом восемнадцать. Я уже не ждала. Смирилась с мыслью, что никогда не узнаю правды. Что Вера выбрала жизнь без меня, и это её право.
Я продала нашу квартиру. Слишком больно было жить там, где всё напоминало о дочери. Купила маленькую однокомнатную на окраине. Переехала, начала новую жизнь. Точнее, попыталась начать.
Но боль не проходила. Каждый день я просыпалась с мыслью о Вере. Где она? Жива ли? Счастлива ли? Помнит ли обо мне?
Знакомые советовали забыть, отпустить. Говорили, что я разрушаю себя этим ожиданием. Но как можно забыть собственного ребёнка? Как отпустить, если не знаешь, что случилось?
Прошло двадцать лет. Двадцать долгих, мучительных лет. Мне было шестьдесят пять. Я на пенсии, живу одна. Родственников почти не осталось. Друзья разъехались. Я была одна. Совсем одна.
И вот однажды вечером раздался звонок в дверь. Я открыла, не глядя в глазок. На пороге стояла женщина. Лет сорока пяти, в строгом пальто, с короткой стрижкой. Я не сразу узнала. Только когда она заговорила.
– Мама, это я. Вера.
Я схватилась за косяк двери. Ноги подкосились. Передо мной стояла моя дочь. Постаревшая, другая, но моя. Родная.
– Вера? – прошептала я.
– Да, мама. Это я. Можно войти? Мне нужно многое тебе рассказать.
Я отступила в сторону, пропуская её. Дочь вошла в квартиру, огляделась. Мы стояли в прихожей и смотрели друг на друга. Двадцать лет молчания между нами. Двадцать лет боли, вопросов, ожидания.
И вот она здесь. Вернулась. Но зачем? И что было все эти годы? Я хотела спросить, закричать, обнять. Но просто стояла и смотрела на дочь, не веря, что это правда.
– Садись, – наконец выдавила я. – Расскажи. Расскажи всё.
продолжение в профиле!
также читайте еще рассказы