Спустя двадцать лет в мою дверь постучала женщина с глазами моей дочери. Я смотрела на неё и не могла поверить – Вера вернулась. Но та девушка, которая убежала из загса в белом платье, и эта уставшая женщина с короткой стрижкой были словно два разных человека.
Мы сидели на кухне. Я поставила чайник, но руки дрожали так, что еле смогла налить воду в чашки. Вера молчала, смотрела в окно. Я смотрела на неё и не знала, с чего начать. Столько вопросов накопилось за эти годы.
– Где ты была? – наконец спросила я.
Вера обхватила чашку руками, грея пальцы.
– Везде и нигде. Уехала в другой город сразу после... после той свадьбы. Жила там. Работала.
– Почему не позвонила? Хоть раз за двадцать лет?
Дочь подняла на меня глаза. В них была боль, такая глубокая, что я невольно отступила.
– Не могла. Ты не поймёшь.
– Объясни. Я хочу понять.
Она глубоко вздохнула, отпила чай.
– Я сбежала не от Кирилла. Я сбежала от себя. От жизни, которая была мне навязана. От всех ожиданий, которые на меня давили.
Я не понимала.
– Какие ожидания? Кто что-то навязывал?
– Все. Ты, Кирилл, его родители, друзья. Все ждали, что я стану идеальной женой, потом идеальной матерью. Что буду преподавать в школе, рожать детей, печь пироги по воскресеньям. А я не хотела этого.
– Почему же молчала? Почему не сказала раньше?
Вера усмехнулась горько.
– Потому что боялась тебя разочаровать. Ты так радовалась моей свадьбе. Говорила, какой Кирилл хороший, как повезло мне встретить его. А я понимала – если откажусь, ты будешь страдать.
Слова ударили больно. Неужели я давила на дочь? Заставляла выходить замуж?
– Верочка, я никогда не принуждала тебя! Если ты не хотела, надо было сказать!
– Мам, ты не принуждала словами. Но твой взгляд, твоя радость, твои планы на будущее – всё это было давлением. Я видела, как ты счастлива. Как тебе важно, чтобы у меня всё сложилось. И не могла сказать нет.
Я молчала, переваривая услышанное. Значит, я виновата. Я не заметила, что дочь несчастна. Не увидела её боли.
– Утром перед свадьбой ты спрашивала меня про любовь к твоему отцу, – тихо сказала я. – Я не поняла тогда. Ты пыталась намекнуть?
Вера кивнула.
– Пыталась. Хотела спросить, что делать, если не любишь человека, но все ждут свадьбы. Но ты ответила, что любила папу. И я поняла – ты не поймёшь меня.
– Почему же я не пойму? Если ты не любила Кирилла, нужно было отказаться до свадьбы!
– Я пыталась! Несколько раз подходила к нему, хотела сказать. Но он был таким счастливым. Планировал нашу жизнь, выбирал квартиру, мечтал о детях. Как я могла разрушить всё это?
– Ты разрушила это побегом из загса! Ещё больнее!
Вера отвернулась.
– Знаю. Это было трусливо. Но я не выдержала. Стояла перед алтарём и понимала – ещё секунда, и я скажу да. И всё, конец. Я буду жить не свою жизнь. Буду притворяться счастливой. И однажды просто сломаюсь.
Я встала, подошла к окну. На душе было тяжело. Я виню себя, злюсь на дочь, жалею её – всё одновременно.
– Куда ты поехала тогда?
– В Самару. Там никто меня не знал. Сняла комнату, устроилась официанткой. Сменила телефон, документы не меняла, но жила под другим именем. Называлась Катей.
– Двадцать лет ты была Катей?
– Да. Никто не знал, кто я на самом деле. Работала, жила, строила новую жизнь.
– А счастлива была?
Вера помолчала.
– Первые годы – да. Я была свободна. Никто не требовал от меня ничего. Работала в кафе днём, по вечерам училась заочно на психолога. Хотела помогать людям. Потом окончила курсы, нашла работу в центре помощи.
– Муж? Дети?
Дочь покачала головой.
– Не было никого. Я боялась близости. Боялась снова оказаться в ситуации, когда нужно соответствовать чьим-то ожиданиям.
Я вернулась к столу, села напротив.
– Вера, ты понимаешь, что я страдала? Каждый день думала о тебе. Не знала, жива ли ты, здорова ли. Искала тебя. Нанимала детективов. Обзванивала больницы и морги.
Дочь опустила голову.
– Понимаю. Но не могла вернуться. Боялась, что ты заставишь меня жить по-старому.
– Я бы не заставила! Я бы просто хотела знать, что с тобой всё в порядке!
– Мам, но ты бы давила. Не специально, но давила бы. Спрашивала, почему я не выхожу замуж. Почему работаю психологом, а не учителем. Почему живу одна. Ты бы страдала от моего выбора.
Я хотела возразить, но поняла – она права. Я бы страдала. Мне казалось важным, чтобы дочь была как все – с мужем, детьми, стабильной работой. Я хотела для неё счастья, но понимала его по-своему.
– Прости, – тихо сказала я. – Я не хотела быть такой матерью. Просто боялась за тебя.
Вера протянула руку через стол, накрыла мою ладонь.
– Я знаю. Ты любила меня. Но твоя любовь душила. Я не могла дышать рядом с тобой.
Эти слова резали, как ножом. Моя любовь душила. Я была не поддержкой, а грузом.
– Почему же вернулась сейчас? После стольких лет?
Вера убрала руку, снова обхватила чашку.
– Потому что поняла – я не могу бегать вечно. Работая психологом, помогая людям разбираться с прошлым, я осознала, что сама застряла в том дне. В дне побега. Мне нужно было вернуться. Поговорить с тобой. Закрыть эту историю.
– Закрыть? – я не поняла.
– Да. Объяснить, попросить прощения. И попрощаться нормально.
– Попрощаться? Ты опять уедешь?
Вера посмотрела на меня грустно.
– Мам, я не могу остаться здесь. В этом городе слишком много прошлого. Кирилл, его родители, подруги – все, кто помнит ту историю. Мне будет тяжело.
– Но мы же только встретились! После двадцати лет!
– Именно поэтому нужно попрощаться правильно. Я приехала не для того, чтобы вернуться. Я приехала, чтобы отпустить прошлое. И дать тебе отпустить меня.
Слёзы потекли по моим щекам.
– Я не хочу тебя отпускать. Ты моя дочь.
– И останусь ею. Но мы будем общаться на расстоянии. Я буду звонить, писать. Но жить здесь не смогу.
Я вытерла слёзы, попыталась взять себя в руки.
– Расскажи хоть, как ты жила. Подробно. Мне нужно заполнить эти двадцать лет.
Вера налила ещё чаю, начала рассказывать. Говорила о работе официанткой, о том, как учила психологию по ночам. О первых клиентах, которые приходили со своими проблемами. О том, как она помогала им, и это давало ей смысл жизни.
Рассказывала о съёмной квартире на окраине Самары. О соседке-бабушке, которая подкармливала её первое время, когда денег не хватало. О прогулках по набережной Волги, где она думала обо мне, о Кирилле, о той жизни, которую оставила.
– Я много раз хотела позвонить, – призналась Вера. – Брала телефон, набирала номер. Но в последний момент сбрасывала. Боялась, что ты захочешь, чтобы я вернулась. И придётся снова выбирать.
– А ты встречалась с кем-нибудь за эти годы?
Дочь кивнула.
– Был один человек. Максим. Познакомились в центре помощи, он приходил за консультацией. Переживал развод. Я помогала ему справиться. Потом мы начали встречаться.
– И что случилось?
– Он предложил переехать к нему. Сказал, что любит. Хочет семью. И я испугалась. Снова почувствовала это давление – ожидания, планы, обязательства. Порвала с ним.
– Верочка, но ты же не можешь всю жизнь бояться близости!
– Могу. И буду. Мне комфортно одной. Я не хочу кому-то соответствовать. Не хочу быть чьей-то женой, чьей-то мамой. Я хочу быть просто собой.
Я смотрела на дочь и понимала – это её выбор. Неправильный, как мне кажется. Но её.
– А Кирилл? – спросила я. – Ты знаешь, что он женился?
Вера кивнула.
– Знаю. Видела его в соцсетях. У него двое детей, хорошая семья. Он счастлив. И это правильно. Я не смогла бы дать ему это счастье.
– Может, хочешь с ним встретиться? Извиниться?
Дочь покачала головой.
– Нет. Это причинит ему боль. Пусть живёт спокойно. Извинения не вернут ему того дня, не исправят прошлое.
Мы просидели на кухне до глубокой ночи. Говорили обо всём – о работе, о жизни, о том, как мы изменились. Вера рассказывала истории из своей практики психолога. О людях, которым помогла справиться с депрессией, с потерей близких, с разводами.
– Ты нашла себя в этом, – сказала я. – Вижу, как загораются твои глаза, когда говоришь о работе.
– Да. Это моё призвание. Я помогаю людям не совершать моих ошибок. Учу их говорить о чувствах, отстаивать границы, не бояться быть собой.
– Жаль, что мы с тобой не умели так разговаривать раньше.
Вера грустно улыбнулась.
– Мы не умели. Ты боялась отпустить меня, я боялась тебя ранить. В итоге поранили друг друга сильнее.
Она осталась ночевать. Я постелила ей на диване, сама легла в спальне. Долго не могла уснуть. Слушала, как дочь ворочается в соседней комнате. Думала о том, что она снова уйдёт. И на этот раз, возможно, навсегда.
Утром мы позавтракали вместе. Вера собирала вещи, готовилась к отъезду. Я смотрела на неё и чувствовала, как сердце сжимается.
– Когда увидимся?
– Не знаю, мам. Может, через год приеду. Или ты ко мне. Дам адрес, будем созваниваться.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Мы обнялись на пороге. Я гладила её по спине, как в детстве, когда она была маленькой. Вера прижималась ко мне, и я чувствовала, как она дрожит.
– Прости меня, – прошептала я. – За то, что не смогла понять. За то, что давила.
– И ты меня прости. За боль, которую причинила. За эти двадцать лет молчания.
Мы отпустили друг друга. Вера взяла сумку, вышла на лестничную площадку. Обернулась.
– Мам, я люблю тебя. Всегда любила. Просто не умела это показать правильно.
– И я тебя люблю, солнышко. Береги себя.
Дочь кивнула и пошла вниз по лестнице. Я стояла в дверях, слушала, как стихают шаги. Хотела окликнуть её, попросить остаться. Но молчала. Потому что поняла – отпустить иногда значит любить сильнее, чем удерживать.
Я закрыла дверь, прошла на кухню. Села за стол, где ещё стояли наши чашки. Взяла телефон – Вера уже прислала сообщение с адресом и номером телефона. Добавила: "Буду звонить каждую неделю. Обещаю".
Я улыбнулась сквозь слёзы. Вера вернулась. Ненадолго, но вернулась. Объяснила всё. Попросила прощения. И это было важнее, чем я думала.
Двадцать лет я жила с чувством вины. Думала, что была плохой матерью, раз дочь сбежала. Но теперь поняла – я была просто неидеальной. Любила, но душила этой любовью. Хотела счастья, но понимала его неправильно.
Вера научила меня главному уроку – любовь должна давать свободу, а не забирать её. Мать должна быть поддержкой, а не грузом. И если ребёнок выбирает свой путь, непохожий на твои мечты, это не значит, что ты провалилась. Это значит, что ты вырастила самостоятельного человека.
Я начала новую жизнь. Не ту, где я ждала возвращения дочери. А ту, где я приняла её выбор. Мы созванивались каждую неделю, как она обещала. Говорили обо всём и ни о чём. Она рассказывала о работе, о клиентах, о новых книгах, которые прочитала. Я делилась новостями из города, вспоминала истории из её детства.
Иногда я спрашивала, не передумала ли она насчёт личной жизни. Но больше не давила. Просто интересовалась. И Вера чувствовала разницу. Говорила, что рада нашему новому общению. Что впервые за много лет чувствует себя свободной рядом со мной.
Это было важно. Мы нашли баланс. Я осталась матерью, но перестала быть контролёром. Вера осталась дочерью, но стала равной. Мы стали просто двумя женщинами, которые любят друг друга на расстоянии.
И знаете что? Это было счастье. Другое, не такое, как я мечтала. Но настоящее. Потому что в нём была честность, свобода и принятие. То, чего не хватало нам раньше.
продолжение в профиле!
также читайте еще рассказы