А еще и клянчит у мужа деньги на племянника!!!
***
— О, ну вот и наша мебель, — протянула свекровь, проводя ладонью по лакированной полке, как по награде.
— Это мы с Коленькой тут всю мебель покупали, выбирали в саммо элитном мебельном магазине! Помнишь, Коля? Согласитесь, у меня ведь есть вкус!
Свекровь говорила громко, как экскурсовод в музее чьих-то чужих побед, а ее сестра уже вытаскивала из вазочки конфеты «на дорогу», кум, раздевшись, закинул куртку на спинку моего маминого кресла так, будто оно — гардеробная в его доме. Племянник мужа — тот самый, которому свекровь тянула деньги с моего мужа то на игрушки, а теперь на новенький яблочный ай-пад — тут же залез на диван, подпрыгнул: пружины дивана охнули, и я вместе с ними.
— И чайник у молодых какой хороший с регулировкой температуры! — ухнула свекровь, заглядывая на кухню.
— Коленька, пожалуй мы с тобой поменяемся чайником. Вам эта регулировка ни к чему, а мне чай заваривать нужна определенная температура! — она сделала паузу, в упор посмотрев на меня, ведь она знала, что это мой чайник, — Вы то ведь в чаях всё равно не разбираетесь!
Я почувствовала, как у меня горят уши от наглости моей свекрови и её родственников. Чайник я купила на свои деньги, что прислала мне мама — мама, которая живет в другом городе и которую я вижу раз в полгода.
Мама, чьи шкафы, комоды и стулья были куплены на её деньги, да и вся моя квартира тоже... Мама, чью скатерть сейчас свекровь гладит ладонью и называет «нашей».
— Коленька, — повернулась к мужу свекровь, и в ее голосе заиграли сладкие нотки, под которыми всегда пряталась просьба, — а как там с одиннадцатым айпадом?
— Мы же мальчику обещали, если тот закончит пятый класс на отлично, купить этот айпад. Коля уже сам нашел, где можно купить подешевле, я тебе ценник на бумажке нашепчу, там «по знакомству», совсем недорого. Ты же у нас не жадный!
Коля стоял в дверях нашей гостиной с гитарой на плече и улыбался виновато. Он — музыкант. В душе, на сцене, в гараже и везде, где можно играть. Да - он музыкант по профессии и по жизни...
Он получает хорошо — да. Но новый усилитель для него всегда важнее нового шкафа. Новый педалборд — важнее новых стульев. Он умеет жить мелодиями, но не умеет покупать занавески. И сейчас он улыбался, как мальчишка, которого мама застала на табуретке с вареньем.
— Мама, давай потом, — пробурчал он, и я знала: «потом» значит «как всегда не при мне — тайком достанет для матери любую сумму из своего кошелька, тихо, из чувства вины и сыновней привычки».
— А что потом? — свекровь легко зашагала на кухню, оценила взглядом баночки с крупами. — У вас макароны хорошие, между прочим, итальянские. Нам такие тоже бы пригодились: внук у нас макароны любит! Можно я… — ее рука уже тянулась к открытому верхнему шкафчику.
— Нельзя, — сказала я тихо, но твердо. И тут же выдохнула. Я не крикнула. Я даже не повысила голос. Но по кухне прокатился легкий холодок, как будто форточку приоткрыли зимой.
— Что это ты, невестушка? — прищурилась свекровь. — Скупишься?
— Я… Вы… — я сглотнула, глядя на ее пальцы, зависшие возле баночки с орзо, купленной мной только вчера. — Это я нам купила, нам с Колей, он тоже любит, знаете ли...
— Да не придумывай, — махнула свекровь рукой. — Мы же с Колей... мы же все «как семья». Что у сына — то и у матери. Что у матери — то и у сына! Не дели.
И свекровь улыбнулась так широко и уверенно, как улыбаются люди, твёрдо верящие, что любую дверь в этой квартире можно открыть без стука.
Я молчала. А у меня в голове уже соединялись в предложения матерные слова, которые были направлены в адрес моей свекрови.
***
До брака я жила одна. Тихо, как кошка, в своей однушке — с окнами на двор и сиреневым кустом под балконом. Моя квартира, ремонт в ней и вся дорогая мебель в квартире — куплена на мамины деньги.
Когда я уехала учиться в другой город, у мамы была хорошая финансовая возможность, плюс бабушкина квартира на малой родине. В общем, они с отцом решили продать ту квартиру, добавили денег, и купили мне квартиру рядом с универом, сделали в ней сразу дорогой ремонт, продумали дизайн-проект и расставили новую дорогую мебель.
Я было не хотела принимать такие дорогие подарки у мамы, но они с отцом настояли.
- Живи дочка! Живи и радуйся. Мы с Петей так намучались в молодости из-за отсутствия своего угла.
- А ты живи - учись, работай, заводи семью. Молодость проходит быстро, и мы хотим, чтобы ты прожила её с полной грудью, не думая, что каждый месяц нужно отдавать банкирам всю зарплату за пустую коморку с раковиной, унитазом и штукатуркой на стенах, - говорила мне мама.
Я приняла подарок родителей. Я берегла квартиру и обстановку в ней. Я любила эти вещи, в которых пахло родительской заботой обо мне... Я ценила.
Потом я вышла замуж. Коля — веселый, талантливый, с глазами, в которых светилось что-то ищущее — мелодию, звук, новую тему. У них своя музыкальная группа, получает он неплохо, но живет с головою в музыке.
Быт — это не его симфония, не его ритм. У него сложная педаль может стоить, как половина стенки. И если выбирать: педаль или шкаф — угадайте, что он выберет? Педаль, конечно. Потому что «завтра запись».
Я его за это не винила никогда, даже понимала, что профессия требует жертв, в том числе и финансовых. Мы с ним разные, но мы вместе. Родители как знали, что с будущим мужем я никогда не сделала бы ремонт, и жила бы с вечными коробками в квартире.
Но проблема была не в этом. Проблема была в одной дверке, которая не умела закрываться. Двери в нашу жизнь. Свекровь приходила как ветер — все распахнуть, всем рассказать, все «правильно» разложить.
И еще - денежный вопрос. Хотя Коля неплохо зарабатывает, и у меня зарплата средняя, но мы не живем на широкую ногу, сами себя ограничиваем — учимся копить, выбираем, на чем экономить, стараемся не залезать в долги. Мои родители — то и дело помогают нам финансово. Подарки, переводы «на шторы», «на новый холодильник», «на отпуск — хоть на три дня, доченька».
А свекровь…, наоборот, клянчит у сына деньги.
То «на куртку племяннику» (у племянника есть мама и папа и две работы на двоих, если что), то «на турник мальчику» (турник летят купить немедленно; потом он висит у них в зале, а на него никто не залезает), то «айпад для учебы». Айпад. Для пятиклассника!
Я пыталась объяснить мужу и свекрови — тихо, уважительно, что так - неправильно, даже по отношению к тому же внуку, которому Тамара Игоревна пытается угодить.
Но каждое мое слово тонуло в сахарной глазури ее фраз. «Ты не переживай, мы же семья», «Ты что, против ребенка?» «У нас племяш растет способный!». И главное — «У сына есть деньги, что же ему их жалеть?».
Мне было горько. Мне было неприятно, когда Тамара Игоревна называла «нашим» по факту родительский комод.
Но еще неприятнее было видеть, как у мужа в кармане завелся маленький скрытый кран, через который уходили деньги — по звонку матери.
Мы жили «хорошо» во многом потому, что моя мама с папой подставляли плечо поддержки. И никто этого не знал, кроме меня и Колиной тетрадки с тратами, где он честно писал: «мама — турник», «мама — пылесос племяшке», «мама — линолеум для кухни».
— Как им объяснить? — спрашивала я у себя перед зеркалом, заплетая косу. — Как?
Зеркало молчало. Но ответ пришел, когда я совсем не ожидала.
Продолжение уже на канале. Ссылка ниже ⬇️
Продолжение уже на канале:
Обязательно ставьте 👍 Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik