Галантерейщик Бонасье так боялся сказать хоть что-нибудь лишнее своему квартиранту! Но робко, осторожно он всё же спросил: "Вам известна история с сарабандой?"
- Ну ещё бы, мне ли не знать её! - ответил д*Артаньян, не знавший ничего. Но надо же делать вид, что посвящён в тайны сильных мира сего!
- Господин кардинал преследует и притесняет королеву больше, чем когда-либо. Не может простить историю с сарабандой.
Что же это был за скандал, известный очень немногим? Вот ведь даже в кордегардию - дворцовую караулку, где сплетничали все и обо всех, слухи не проникли!
Кардинал Ришелье, далеко ещё не старый и неравнодушный к прекрасному полу, не понимал, чем он противен королеве? Любитель кошек не догадывался, что у её величества сильнейшая аллергия на кошачью шерсть, а ей воспитание не позволяло просто сказать об этом.
И хотя считается, что у монархов нет возраста (в любом возрасте от них ожидают зрелой мудрости), Анна Австрийская словно бы подзадержалась в детстве. Девчоночьи мысли и поступки ей никто не ставил в вину... до поры, до времени. Кардинал добивается её благосклонности? А как далеко он готов зайти ради этого?
И она тихонько попросила Его высокопреосвященство исполнить её прихоть... ничего сложного. Просто ... станцевать. Сарабанду. Народный испанский танец, весёлый танец её родины.
Каприз, как будто, невинный? Но церковь этот танец, мягко говоря, не одобряла. Пыталась даже запретить, но - "не можешь запретить - возглавь". И придворные композиторы бились над задачей трудновыполнимой: сочинить на тот же размер что-то медленное и торжественное. Не то церемониальное шествие, не то вообще похоронный марш. Когда им это удалось, сарабанда действительно стала танцем придворным. Но тогда, в 1624 году, она была ещё вполне народной, и ещё фактически запретной!
А главная трудность - этот темпераментный танец не исполнишь в сутане. Но не переодеваться же...
Ришелье согласился. А что, никто же не увидит! Фрейлины обязаны присутствовать в комнате, но они покидают свой пост при появлении короля или кардинала. Духовника.
Станцевал, и очень неплохо. Да ещё и с кастаньетами в руках. А откуда об этом узнал галантерейщик Бонасье? Вот, художник предположил, что парой ему стала жена Бонасье, Констанция. Камеристка.
И в разгар танца из-за ширмы раздался смех! Кто там?!
А это была подружка королевы, Мари де Шеврез!
Ришелье был взбешен. Шеврез при дворе больше не появится. Напрасно рыдала королева, напрасно пыталась объяснить, как ей тошно среди фрейлин, нанятых за жалование, как не с кем и слова перемолвить! Отныне фрейлины получают доплату от кардинала за откровенный шпионаж, а само понятие "подруга" должно быть забыто!
Надо сказать, шпионаж приносил плоды. Письма Анны к испанскому королю, её брату, "тянули" на государственную измену: королева Франции не чувствовала себя француженкой. Франция для неё была тюрьмой... пока оне не стала матерью наследника французского престола.
Лишь во второй половине жизни, приняв бразды правления, Анна Австрийская явила и недюжинный ум, и железный характер. Как подменили - другой человек!
Но это уже совсем другая история.