🔹 Завязка
В квартире 604 не смолкает гул. Ночью и днём стены дрожат, потолок стонет, диктофон ловит шорохи, портативная камера — тени. Хозяйка квартиры Джун-хи (Чон Ин-нён) исчезает, не покидая дома. Её сестра Джу-ён (Ли Сон-бин), потеряв слух без аппарата, бросает смену на фабрике и возвращается расследовать пропажу. Шум, миражи в коридорах, гниющий круг под грудой одежды — лишь пролог к главной тайне многоэтажки: подвал-лабиринт и соседи, опаснее любых привидений.
🔹 Как это снято
Дебют Кима Су-джина аккуратно строит слоубернер в духе «Тёмной воды»: хоррор разворачивается не рывком, а вязкой тревогой. Вместо дешёвых скримеров — тягучие планы, подъезды, где свет мигает ровно в такт сердцу, и подвалы, пахнущие сыростью и виной. Детективная нитка плетётся во все стороны, стягивая героиню к «нулевому уровню» дома — туда, где накапливается всё, что жильцы хотят спрятать.
🔹 Аудио-хоррор
Слух — главный нерв фильма. Джу-ён слышит мир через аппарат, и сама возможность «включить/выключить» тишину становится приёмом. Звук выходит на первый план: между провалами в вакуум и ударами по трубам рождается тревога. Ещё страшнее, когда ночь, телефон, приложение распознаёт чужие шёпоты — а ты физически их не слышишь. Хоррор работает не только у ушной раковины, но и у сознания.
🔹 Травма как фундамент
Сёстры когда-то пережили аварию: у одной — хромота, у другой — потеря слуха. Их тела — архив несчастья, а дом — архитектура памяти. Ким использует травму без эксплуатации: не смакует боль, а показывает, как она формует поведение, выбор, способ слышать (и не слышать) мир.
🔹 Монстры — это люди
Жуткий стук оказывается социальным. К Джу-ён ночами поднимается сосед с ножом «попросить не дышать», жительницы требуют «не портить репутацию» дома перед ремонтом, власти глушат любые жалобы. Здесь пугает не полтергейст, а бытовая агрессия, равнодушие и готовность коллектива выдавить слабого.
🔹 Real-estate-ужас нашего времени
«Шум» вписан в традицию квартирных кошмаров от «Жильца» до «Ада по соседству»: ипотека душит, аренда держит на коротком поводке, стены тонкие, частная территория условна. Квартира перестаёт быть убежищем — становится общей мембраной для чужого горя, злобы, секретов. Тишины не покупают ни метры, ни ремонты.
🔹 Политическая подкладка
Фильм прямо говорит о глухоте институтов: чиновники берегут бюджет ремонта, полицейские ленятся слушать, жильцы экономят мир на лестничной клетке. Нежелание слышать — общий диагноз. В этой какофонии пропажа человека — лишь «помеха сигналу».
🔹 Где проседает
Соцкомментарий иногда берёт верх над мистикой: паранормальная линия растворяется в публицистике, а режиссёр предпочитает редкие вспышки страха долгому терруру тишины. Не хватает формальной дерзости, чёрного юмора или визуального сумасбродства, которое бы довело идею до хлёсткой аллегории.
🔹 Что работает без оговорок
Текстура пространства (подъезды, кладовки, шахты), аудиодизайн, точная игра Ли Сон-бин — и простая, приземлённая мысль: нас губит не неизвестное, а привычное. Стук, лай, топот, крики — ежедневный саундтрек города — вдруг превращаются в SOS, который никто не декодирует.
🔹 С чем рифмуется
«Тёмная вода», «Песенка для всех», «Звон» (Киёси Куросава), «Полтергейст», «Жилец» — но акцент «Шума» ближе к азиатской социальной страшилке: призрак тут — системная глухота.
🔹 Кому зайдёт
Тем, кто любит хорроры без аттракционов, кому важны атмосфера, социальный слой и работа со звуком; всем, кому знакомо чувство, что «стены тоньше, чем нервы».
🔹 Итоговый нерв
Дом пугает не тем, что в нём шепчет сверхъестественное, а тем, что в нём никто никого не слышит. В мире, где слушают только стук по батарее, любой сигнал бедствия рискует остаться фоновым шумом.