Федор достал из закромов вторую пятилитровую бутыль с горячительным напитком и отнес гостям. Гости гуляли на широкую ногу и посему коммерческим талантам хозяина дома было где развернуться и проявить себя во всей красе. Новоиспеченный трактирщик с восторженно-придурковатой улыбкой перемещался между погребком и богато убранным столом, на ходу подсчитывая полученную сверхприбыль. Счастью производителя крепленого отечественного продукта не было предела. Вслед за белой сорокоградусной пошли домашние овощные закрутки и экологически чистые мясные фермерские деликатесы, с гордостью представленные хозяином дома. Ну а царским венцом пира являлся отборнейший шмат нежнейшего сала с хорошей мясной прослойкой, чесноком и хреном, выставленный Федором за весьма «символическую» цену. В перерывах между обслуживанием дорогих гостей и продажей будущего урожая яблок талантливый бизнесмен умудрялся принимать металлический лом у родных односельчан, и, несмотря на определенную внушительную долю крепкого алкоголя в крови у современного представителя класса купечества, рассчитывать клиентов с математической точностью, да еще и в немалый плюс для себя. Что и говорить, но человек имел правильную капиталистическую хватку и был действительно очень одарен в искусстве продвижения, маркетинга и реализации конечной продукции.
Тем временем братание между представителями разных социальных классов и групп продолжалось. На бесспорно диковинных и редких в этих отдаленных краях гостей сбежалась посмотреть почти половина поселка. Люди без ложной скромности старались ущипнуть, погладить и даже попросить какой-нибудь сувенир на долгую память у высоких чинов. В ход пошли позолоченные пуговицы, значки, картонные визитные карточки и прочие знаки принадлежности к кристально непорочной власти. Искушенного Федора подобная мишура не интересовала. Меткий глаз предпринимателя был нацелен на другой раритетный сувенир, а именно морскую саблю, скромно висящую на поясе главы областного ГИБДД. Между двумя азартными бизнесменами начался искусный процесс умопомрачительного торга. На кону стояла огромная десятилитровая бутыль с прозрачной, как слеза, крепленной жидкостью, имеющей тройную очистку и небывалую для этих мест выдержку. Со стороны начальника дорожной полиции была выставлена также весьма полезная вещь – именной тисненый вензель, позволяющий при предъявлении оного беспрепятственно проезжать по любым дорогам города и области без штрафов, а также водительских прав. При виде разрешительного мандата в глазах у алчного хозяина дома помутнело, но он пересилил свои эмоции и, молча замотав головой, указал глазами на саблю. Несмотря на хмельную усладу и шальную игривость, начальник ГИБДД трезво оценил обстановку и важность момента. Бутыль с горючим зельем по скромным расчетам офицера могла радовать и веселить не более двух суток. Инкрустированный камнями и драгоценными металлами боевой клинок мог обеспечить приступы хорошего настроения и уверенность в собственном превосходстве над остальным тленным миром до конца дней. Обмен был более чем неравноценным, но в силу обстоятельств бутыль с кристально чистым самогоном если не перевешивала, то по крайней мере имела для троих искателей приключений очень высокую оценку. Разные чувства боролись внутри расчетливого гаишника. Судя по выражению лица коварного Федора, он уже просчитал результат и собирался искать щедрого коллекционера, готового оплатить раритет. Для ускорения принятия решения самогонный мастер откупорил сосуд и налил рюмочку прозрачной, после чего демонстративно вдохнул аромат и залпом опрокинул в горло. Петушанский сухо, почти болезненно облизнулся, но, пристально взглянув в глаза Федору, твердо и непреклонно произнес:
– Нет! – после чего таинство торга вошло в новое труднопроходимое русло: – Продукт хорош, я не спорю!.. Но это слишком неравнозначный обмен! Могу добавить бонус небольшой к визитной карточке в виде регистрационного элитного номера с крутыми зеркальными числами. И не более…
Федор был непреклонен. Он снова играючи скрутил крышку у бутыли и налил себе новую стопочку. Рядом доморощенный провокатор положил кусочек сала и соленый хрустящий огурчик.
Гусь, находившийся все это время за спиной, принялся нервно покусывать себя за нижнюю губу и тяжело, как конь, вздыхать.
– Нестор Романович, ну ей богу!.. Решайтесь!.. – вырвался крик души у губернатора. – Уж больно хочется именно этого продукта попробовать! Сдалась вам эта сабелька!.. У вас полный дом этого хлама!
– Тут дело принципа, голубчик мой!.. И оскорблять морской клинок, милейший мой Иван Иванович, я вам не позволю!
– Господь с вами, Нестор Романович!.. Да кто же здесь оскорбляет ваше благородное оружие?!.. – Гусь театрально развел крыльями и обернулся, выискивая таким образом обидчиков. – Да я же наоборот… являюсь самым преданным почитателем вашего увлечения и таланта, также чту морские традиции! Хотите, завтра дам команду в Краеведческий и вам с десяток подобных образцов доставят?! Слово даю!.. Обещаю! На любой вкус и цвет, как говорится!.. Спишут, родимые, любую сабельку или шпагу! Ну же!.. Напиток – просто царский! Нестор Романович!..
Искуситель Федор тем временем поднес запотевшую стопочку к ядовитым устам и замер в сладостном ожидании.
– Змей подколодный! – обличительно выстрелил губернатор. – Ну ей богу, змей! Так измываться над праведными государевыми людьми…
– Нет!.. – Петушанский стукнул кулаком по столу. – Нет и еще раз нет!
За спиной у начальника ГИБДД пронеслись многоголосым ураганом уважительные возгласы местных аборигенов:
– Мужик!..
– Кремень!..
– Таких побольше в органах надо!..
Федор, не брезгуя, опрокинул рюмку за здоровье присутствующих, в том числе за представителя областной высшей власти, и закусил. Хрустя соленым огурчиком, он с изуверской улыбкой осмотрел посеревшего губернатора. Гусь скривился от избытка накопившихся болезненных чувств и, отвернувшись, почти прокричал:
– Да отдайте же наконец ему этот ножик!
Воцарилась тягостная, гнетущая пауза, в ходе которой над хлебосольным столом засверкали еле уловимые молнии и нависла атмосфера праведной угрозы, положившая начало возрождению добра и справедливости между двумя разными, но близкими по сущности и духу классами. Решение проблемы подкралось тихо и незаметно в виде народного избранника, который веселым, хмельным тоном из-за могучих народных спин озвучил:
– Предлагаю поединок!
– Поединок… поединок… поединок!.. – зашептали жители поселка. – Какой?!.. Какой поединок?!.. Федор побольше будет ростом, да и потяжелее… Намного!..
Сергей Петрович неудовлетворительно замотал светлой головой:
– Никаких кулачных боев мы устраивать не будем! – продекламировал он. – Пусть мать природа рассудит нас и наши расхождения во взглядах!
– Как это?!.. Как?!.. – зароптали односельчане. – Какая мать-природа?!..
Казнокрадов почувствовал себя, как в прежние годы, когда он мог управлять людскими массами, вести за собой, когда лишь одно его единственное сказанное вслух слово незамедлительно выполнялось без лишних расспросов и недоверия.
– Друзья мои, я не имею в виду мускульную силу, физические данные спортсменов и выносливость, – бросился в разъяснения народный избранник. – Я имею в виду то, что дано нам всем при рождении! Ту неописуемую природную гордость и символ мужского счастья и величия!.. Поэтому это будет не какой-то рядовой, серый, унылый и безликий боксерский поединок, а состязание двух достойных мужей, представителей единого племени! Это будет модный показ интимных участков тела!.. Узконаправленный конкурс красоты и наготы между всеми любимым Федором и многоуважаемым Нестором! Другими словами, друзья… Чей детородный орган покажет большее величие, размер и силу, тот и окажется нашим победителем и обладателем главного приза! – Сергей Петрович переключил внимание на бутыль с именитым зельем и добавил: – Само собой разумеется, муж удостоится заслуженного признания и почета.
Дремавший мирно кабанчик встрепенулся, оживился и одобрительно, с поросячьим азартным интересом, хрюкнул. Гусь молча подошел к народному избраннику и сухо прошипел в ухо:
– Надеюсь, вы понимаете отдаете себе отчет, уважаемый Сергей Петрович, в своих авантюрных действиях?!
– Не надо беспокоиться!.. – народный избранник заговорщически подмигнул. – Мы парились вместе!.. Или не помните, Иван Иванович?! Напиток наш!..
– Я не засматривался, если честно, на данную область, – промямлил так же тихо губернатор. – Меня интересовала совершенно другая процедура!
Первым на помост вышел представитель встречающей стороны. В предвкушении скорой победы, скинув небрежно портки, Федор представил на обозрение публике внушительный по оценкам местного жюри прибор. Грохот шумных оваций поглотил выброшенную в сердцах Гусем не совсем цензурную нотку искреннего разочарования. Мастер огненного напитка нехотя допустил до представленного образца и предмета собственной гордости околоточного Безнадежного, выступающего в качестве судьи, который швейным сантиметром произвел замер, зафиксировал результат и далее озвучил полученные цифры.
– Когда изволите отдать мне мою саблю?! – с издевкой под одобрительный хохот односельчан вопросил Федор. – Думаю, что дальнейший спор не имеет смысла!
Следом последовала язвительная и злобная шутка в адрес дорожного полицейского, заключающаяся в унизительном сравнении габаритов целого гаишного полковника и причиндала производителя местного виски. Нестор Романович с достоинством пропустил мимо ушей эти скабрезные колкости и нападки доморощенного полового авторитета.
– Уж лучше бы вы, голубчик, согласились на рукопашную!.. – произнес с ухмылкой Петушанский, поднялся и гордо взошел на помост.
По лицу самогонного мастера пробежала легкая тень сомнения, но, окинув взглядом неказистого человечка, Федор взял себя в руки и успокоился:
– Ну, давай!.. Давай!.. Продемонстрируй нам свою вологодскую свистульку!
Нестор Романович, дабы сохранить блаженное таинство, повернулся к возбужденной и разгоряченной публике тыловой частью и не спеша расстегнул молнию брюк. Публика затаила дыхание. Форменные брюки скатились небрежно вниз, обнажив ровную пару ослепительно белых, худосочных ног без намека на вторичные половые признаки у их счастливого обладателя. Гусь завибрировал всей своей тушей, затрясся в порыве страсти и принялся жадно хватать губами воздух, словно рыба. Выглядело это весьма забавно и неестественно, так, будто он поставил обещанную подпись и не получил очередной внушительный откат от строительных подрядчиков.
– Ну!.. Ну!.. – прокричал губернатор, призывая последнего конкурсанта к активным соревновательным действиям – Ну!..
Петушанский развернулся…
– Какого ху…я!.. – непроизвольно слетели с губ Федора емкие слова нескрываемого удивления, постепенно переходящие в стадию ужаса, восторга, истинного почитания, а, возможно, и неземного, вечного поклонения. – Какого!..
Похожее по смыслу неприличное словосочетание, прилетело и со стороны немного ошеломленного губернатора. Гусь не мог отвести взора от особенностей строения и величины детородного органа бравого Петушанского и стыдливо покрывался красными мерзкими пятнами. Арбитр Безнадежный в нерешительности топтался на месте, пока не осознал что его услуги вряд ли понадобятся и смысла находиться рядом с явным победителем соревнования более нет. Он поднял руку триумфатора вверх и под аплодисменты жителей закрепленного за ним участка, покинул арену сражения весело помахивая на ходу портняжным сантиметром. Один из сердобольных односельчан и почитателей естественного таланта главы ГИБДД принес и поставил с осторожностью у самого… самых ног победителя главный приз необычного турнира. Нестор Романович возвышался над священным сосудом с огненной водой и благодаря небольшому росту и иллюзорной игре света прикрывал частично своей крайней плотью верхнюю область бутыли. Приятный гул зависти при виде священного сочетания человеческой натуры и живительной огненной воды пьянящей штормовой волной пронесся над головами присутствующих гостей и растворился далеко-далеко за пределами домовладения с позором поверженного Федора. Кабанчик, осознавая важность исторического момента, неистово захрюкал и завертел своим маленьким крученым хвостиком, выражая тем самым дань уважения начальнику дорожной полиции.
– Браво, браво, браво!.. – пронеслось в воздухе поздравление от народного избранника. – Осенью голосуем за…
– Казнокрадова! – продолжила дружно в унисон людская армия единомышленников и новоявленных адептов правящей политической партии.
Нестор Романович натянул обратно брюки и, подойдя к проигравшему Федору, пожал ему крепко руку и произнес:
– В качестве утешительного приза в знак признательности и уважения к достигнутым успехам моего оппонента, а также из самых добрых и искренних моих намерений хочу от всей души, голубчик мой, презентовать вам эту новую визитную карточку, дающую право на бесплатный проезд по всем дорогам нашего славного города и области сроком на один год!
– Ура!.. За Петушанского!.. За Казнокрадова!.. – скандировали счастливые жители поселка. – Такую команду во власть!.. Если приросло внизу у одного, то прирастет и во всей России!.. У всего народа!.. Ура!..
– А теперь… – глава дорожной полиции обнажил клинок. – Идем кастрировать нашего кабанчика!
– Кастрировать кабанчика!.. Кастрировать кабанчика!.. – подхватили сплоченные и одурманенные всеобщим единением люди.
Свиненок, естественно, не разобрал и не понял всех сказанных человеческих слов, но по дьявольской интонации благодаря обостренной поросячьей чуйке догадался, что речь идет о его половой неприкосновенности и позорной хирургической операции. Проживать бездарно остаток жизни в качестве объекта для насмешек среди свинок он не хотел. «Бежать!» – пронеслась шальная мысль в могучем черепе подрастающего поросенка.
Петушанский, размахивая на ходу саблей, подошел к дереву и небрежно взялся за веревку. Победа вскружила буйную голову офицера и начисто лишила его чувства самосохранения. Все так же играя клинком, выписывая в воздухе дивные фехтовальные фигуры, Нестор Романович приблизился к предмету гордости хряка и, ухватившись второй рукой за маленький скользкий хвостик, притянул к себе. Кабанчик издал недовольные звуки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, посмотрел своими поросячьими глазками в глаза обидчика. В мудром взгляде животного читалась зарождающаяся смертельная обида и укор. Круглые, масляные очи свиненка так и хотели спросить: «Как мог ты, тот, за которого я болел всей душой и телом, поддерживал и восхищался, покуситься на мою святыню, на мое мужское начало и гордость?» Петушанский на доли секунд ослабил хватку, и этого было достаточно, чтобы хитрый розовый проказник дернулся, что есть силы, освободился от веревочных пут и, сметая все на своем пути, как торпеда ринулся на свободу. Внезапно на пути кабанчика возникла нежелательная преграда в виде деревянного забора. Свиненок не решился на опасный таран, а сделал искусный вираж, оббежал по кругу домовладение и поскакал снова в сторону точки отсчета и начальника дорожной полиции.
Никогда прежде в жизни Нестор Романович не мог похвастать успехами в верховой езде, да и помыслы его были, как мы помним, о море синем, флоте русском, а не о кавалерии. А посему, как только грозный домашний вепрь со всего разбега атаковал и подбросил малорослого кавалера царских орденских регалий вверх, то при приземлении Петушанскому ничего не оставалось, как вцепиться в загривок и со всей силы пришпорить свиненка. Кабан, по-видимому, глубоко переосмыслил взгляды на жизнь и, почувствовав в себе силу необузданного буцефала, рванул галопом, унося наездника далеко за окрестности поселка. Следом за ними бежал Федор, раздражая дворовых собак. Он отчаянно махал руками и кричал:
– Стой!.. Куда!.. Стой!.. Карточку отдай, что обещал! Стой!..