Валентина Григорьевна лежала в больничной палате и слушала, как за дверью шепчутся её дети. Голоса были приглушённые, но она различала каждое слово. Тридцать лет работы учительницей не прошли даром - слух у неё был отменный.
- Дом, конечно, мне достанется, - говорил старший сын Михаил. - Я же единственный мужчина в семье.
- Ещё чего! - возмущалась средняя дочь Светлана. - У меня трое детей, мне жильё нужнее.
- А дача? - вмешалась младшая Анна. - Мама всегда говорила, что дача моя будет.
Валентина Григорьевна горько усмехнулась. Врачи сказали ей правду - жить осталось недели две, может быть, месяц. А дети уже делят наследство. Даже не дождались её смерти.
- Мам ещё живая, между прочим, - послышался голос зятя Олега, мужа Светланы. - Рано пока планы строить.
- Живая, живая, - отмахнулся Михаил. - Но ты же видишь, в каком состоянии. Надо готовиться заранее.
- Я только хочу понять, есть ли завещание, - сказала Анна. - А то потом судиться придётся.
- Завещания нет, - уверенно заявил Михаил. - Мама мне говорила. Значит, всё по закону делиться будет. Поровну между нами троими.
- А внуки? - спросила Светлана. - Они тоже наследники?
- Внуки получат свою долю только если их родители умрут раньше бабушки, - объяснил Олег. - А мы все живы-здоровы.
Валентина Григорьевна прикрыла глаза. Сердце сжималось от боли. Не физической - моральной. Всю жизнь она отдавала детям. Работала на двух работах, чтобы поднять их на ноги. Дом покупала, думая, что будет семейным гнёздышком. Дачу обустраивала, мечтая о внуках на грядках. А они думают только о деньгах.
- Дом сколько стоит, как думаете? - продолжал Михаил.
- Миллиона три наберётся, - прикинула Светлана. - Может, больше. Район хороший, рядом метро.
- А дача?
- Дача копейки стоит. Домик старый, участок маленький. От силы тысяч пятьсот.
- Ну и ладно. Зато вклады есть. Мама всю жизнь копила.
- Сколько там у неё?
- Не знаю точно. Но немало. Она же экономная очень.
Валентина Григорьевна вспомнила, как месяц назад тайно ездила к нотариусу. Михаил предложил её подвезти, но она отказалась - сказала, что к врачу идёт. На самом деле поехала составлять завещание.
Тогда ещё надеялась, что дети опомнятся, проявят заботу. Но каждый день всё больше убеждалась - им нужны только её деньги. Михаил заходил редко, всё по делам спешил. Светлана приносила еду, но тут же начинала жаловаться на проблемы с детьми, просила денег на репетиторов. Анна появлялась вообще раз в неделю - далеко живёт, говорила.
А вот Лидочка, соседка по палате, каждый день рассказывала, как к ней приезжает племянница Катя. Привозит фрукты, читает книги, просто сидит рядом и держит за руку. Девочка не родная, а ближе родных детей оказалась.
- Маме лучше не говорить, что мы тут разговариваем, - шёпотом сказала Анна. - А то расстроится.
- Да она уже всё понимает, - махнул рукой Михаил. - Врач сказал, что сознание ясное до конца будет.
- Тогда тем более помолчим пока.
Голоса стихли. Валентина Григорьевна услышала шаги - дети расходились. Через минуту в палату заглянула Светлана.
- Мам, как дела? - спросила она с натянутой улыбкой. - Может, что-то принести?
- Спасибо, доченька, ничего не надо.
- Врач что говорит?
- Ничего особенного.
Светлана присела на край кровати, взяла маму за руку.
- Мам, а помнишь, ты обещала мне дачу отдать? Когда я замуж выходила?
Валентина Григорьевна внимательно посмотрела на дочь.
- Не помню такого.
- Ну как же! Ты говорила - внукам на воздухе полезно будет.
- Может быть. Память уже не та.
- А Михаилу дом достанется? Он же старший сын.
- Света, зачем ты об этом думаешь? Время ещё есть.
- Мам, ну мы же взрослые люди. Надо заранее всё обговорить, чтобы потом не ссориться.
Валентина Григорьевна отвернулась к стене.
- Устала я. Отдохнуть хочу.
Светлана поцеловала её в щёку и ушла. А через полчаса пришёл Михаил с пакетом апельсинов.
- Мам, витамин С нужен, - сказал он, рассыпая фрукты по тумбочке. - Иммунитет поддержать.
- Спасибо, сынок.
- Слушай, мам, а документы на дом где лежат? А то вдруг что, а мы не знаем.
- В сейфе.
- А код какой?
- Забыла.
Михаил нахмурился.
- Мам, ну это важно. Вдруг понадобятся?
- Понадобятся - вспомню.
- А завещание ты составляла?
Валентина Григорьевна помолчала.
- Нет, - соврала она. - Не составляла.
- Правильно. Зачем лишние проблемы. Всё само собой разделится.
- Как разделится?
- Ну, по закону. Между детьми поровну.
- А если я захочу кому-то конкретному что-то оставить?
- Мам, мы же все твои дети. Нас одинаково любишь.
Валентина Григорьевна кивнула. Одинаково. Конечно. Только почему тогда одни думают о деньгах, а другие - о человеке?
Михаил посидел ещё минут десять, рассказал о работе, о проблемах с машиной. Потом посмотрел на часы и засобирался.
- Мне ещё в банк нужно, пока не закрылся.
- Конечно, иди. Дела важнее.
- Да не в том смысле, мам. Просто время позднее уже.
Он тоже поцеловал её в щёку и ушёл. А вечером заявилась Анна с мужем Игорем.
- Мамуль, привет! - защебетала она. - Как самочувствие?
- Нормально.
- Я тебе халвы принесла. Помнишь, ты её любила в детстве?
- Спасибо.
Анна устроилась на стуле рядом с кроватью. Игорь остался стоять у окна.
- Мам, а ты не думала о том, чтобы дачу мне передать? - начала она издалека. - Мы с Игорем как раз планируем огородом заняться.
- Огородом?
- Ну да. Своё выращивать. Экологически чистое.
Валентина Григорьевна усмехнулась. Анна всю жизнь терпеть не могла дачу. В детстве на грядки не загнать было.
- Вы же в квартире живёте. Зачем вам дача?
- Так можно продать квартиру и на дачу переехать. Расширить дом, современный сделать.
- Понятно.
- Мам, ты же знаешь, как мне тяжело. Зарплата маленькая, кредиты. А Игорь вообще без работы сидит.
Игорь покраснел, но промолчал.
- А дом Михаилу достанется? - продолжала Анна.
- Не знаю. Я ещё не умерла.
- Мам, ну что ты! Я же не об этом. Просто хочу понимать, как всё будет.
- Никак пока не будет.
Анна посидела ещё немного, потом они с мужем тоже ушли.
Валентина Григорьевна осталась одна. В палате было тихо, только где-то капала вода. Она думала о детях, о прожитой жизни. Родственники делили её наследство, но не знали, что она изменила завещание.
Месяц назад, когда поняла, что дети видят в ней только источник дохода, она съездила к нотариусу. Долго думала, кому оставить нажитое. И решила - Екатерине Сергеевне, соседке по подъезду.
Катя жила этажом ниже. Молодая женщина, разведённая, с маленьким сыном. Работала медсестрой в детской поликлинике, получала копейки. Снимала однокомнатную квартиру, с трудом сводила концы с концами.
Но когда Валентина Григорьевна слегла, именно Катя стала заботиться о ней. Продукты покупала, врача вызывала, в больницу собирала. И не потому, что что-то рассчитывала получить. Просто так, по доброте душевной.
- Валентина Григорьевна, вам компот сделать? - спрашивала она, заглядывая после работы. - Или может, борщ сварить?
- Катенька, не утруждайся. У тебя своих дел полно.
- Да что вы! Мне не трудно. Всё равно себе готовлю.
Катя приводила своего пятилетнего сына Артёма. Мальчик рисовал картинки, дарил «бабушке Вале». Валентина Григорьевна растрогивалась до слёз - её родные внуки таких подарков не дарили.
Когда её увезли в больницу, Катя каждый день звонила, узнавала о самочувствии. Приезжала в выходные, привозила домашнюю еду.
- Больничная невкусная, - объясняла она. - А дома я вам котлеток налепила.
Вот этой женщине Валентина Григорьевна и решила оставить всё своё имущество. Дом, дачу, вклады - пусть Катя с сыном живёт спокойно, не бедствует. Пусть у Артёма будет детство на даче, о котором она мечтала для своих внуков.
Завещание лежало у нотариуса, скрытое от всех. А дети продолжали свои разговоры за дверью.
На следующий день пришёл Михаил с Олегом. Привели какого-то мужчину в костюме.
- Мам, это Виктор Семёнович, - представил его Михаил. - Юрист. Хотим кое-что обговорить насчёт наследства.
- Какого наследства? - удивилась Валентина Григорьевна.
- Ну, на будущее, - смутился сын. - Чтобы потом не было проблем.
- Валентина Григорьевна, - вмешался юрист, - ваши дети хотят заранее оформить все документы. Это разумно.
- Я ещё жива.
- Конечно, конечно. Но оформление наследства - дело сложное. Лучше подготовиться.
- А завещание у вас есть? - спросил Олег.
- Нет, - твёрдо ответила Валентина Григорьевна.
- Тогда всё будет делиться по закону, - объяснил юрист. - Между детьми в равных долях.
- Правильно, - кивнул Михаил. - Так честнее всего.
Валентина Григорьевна промолчала. Пусть думают, что завещания нет. Скоро они узнают правду.
Юрист полчаса рассказывал о порядке наследования, о необходимых документах. Дети слушали внимательно, кивали. А она думала о Кате, о маленьком Артёме. Скоро у них будет свой дом.
- Мам, а где сберкнижки лежат? - спросил Михаил, когда юрист ушёл.
- В тумбочке.
- В какой?
- В прикроватной.
- А ключи от сейфа?
- Забыла, где положила.
Михаил нахмурился, но спорить не стал. Олег тоже выглядел недовольным.
- Валентина Григорьевна, вам надо всё записать, - посоветовал он. - А то дети потом не найдут документы.
- Найдут, если нужно будет.
- Но ведь разумнее заранее...
- Оленька, я устала. Поговорим в другой раз.
Мужчины переглянулись и ушли. А через час явилась Светлана с Анной. Обе взвинченные, недовольные.
- Мам, почему ты юристу сказала, что завещания нет? - набросилась Светлана.
- Потому что его нет.
- А если есть?
- Нет, говорю.
- Мам, ну мы же твои дети, - вмешалась Анна. - Мы имеем право знать.
- Какое право?
- Ну, в смысле... - растерялась Анна. - Мы же переживаем за тебя.
- За меня или за наследство?
- Мам, что ты говоришь! - возмутилась Светлана. - Конечно, за тебя!
- Тогда почему каждый день о деньгах разговариваете?
Дочери переглянулись.
- Мы не о деньгах, - соврала Светлана. - Мы просто хотим, чтобы всё было честно между нами.
- Честно, значит?
- Ну да. По-семейному.
Валентина Григорьевна закрыла глаза. По-семейному - это когда родную мать ещё живую делят. А чужая женщина заботится бескорыстно.
- Мам, а ты точно завещание не писала? - не отставала Анна. - Даже маленькое?
- Анечка, сколько раз повторять? Нет завещания.
- Хорошо. Тогда всё по закону будет.
- Будет.
Дочери ушли успокоенные. А Валентина Григорьевна лежала и думала, как они отреагируют на новость. Наверное, в суд подавать будут, завещание оспаривать. Но нотариус заверил - документ составлен правильно, отменить его нельзя.
Катя приехала в воскресенье с Артёмом и пирожками.
- Как дела, Валентина Григорьевна? - спросила она, усаживая сына на стул.
- Нормально, дорогая. А как Артёмка?
- В садик ходит уже. Рисовать любит. Покажи бабушке Вале, что нарисовал.
Мальчик достал лист бумаги с изображением домика и цветов.
- Это наш дом будет, - объяснил он серьёзно. - Когда мы с мамой переедем.
Катя покраснела.
- Артём, что ты говоришь! Мы же снимаем квартиру.
- А я хочу свой дом. С огородом.
Валентина Григорьевна улыбнулась.
- А я хочу, чтобы у тебя был свой дом, - тихо сказала она.
- Правда?
- Правда.
Катя удивлённо посмотрела на неё.
- Валентина Григорьевна, что вы говорите?
- Ничего особенного. Мечтаю вслух.
Они просидели час, разговаривали о разном. Артём рассказывал про садик, Катя - про работу. Обычные, житейские темы. Но Валентине Григорьевне было с ними хорошо. Спокойно.
Когда они уходили, Катя наклонилась к её уху.
- Если что-то понадобится, сразу звоните. Я в любое время приеду.
- Спасибо, деточка.
- И не переживайте. Всё будет хорошо.
Валентина Григорьевна кивнула. Да, всё будет хорошо. Дом достанется тем, кто его заслуживает. А дети получат хороший урок - что деньги не главное в жизни.
Она закрыла глаза и подумала, что можно спокойно уходить. Дело сделано, совесть чиста. Пусть родственники продолжают делить то, чего у них никогда не будет.