Работа
Всё, абсолютно всё, происходящее на земле в авиации, имеет одну задачу: скорей бы в небо.
Экипаж — и при подготовке, и в полёте — напоминает хорошо отлаженный механизм. Каждый знает и делает своё дело. А управляет всем командир. Он же капитан, он же старший на борту. При подготовке командир получает и анализирует информацию, принимает решения, следит за их исполнением и вносит коррективы при необходимости. А непросвещённому в сии тонкости авиационного бытия может показаться, что в экипаже все работают, только главный ничего не делает. Да, ещё и придирается к подчинённым.
Всё сказанное относится к большой авиации, какой она была в описываемое время. В малой же авиации, из которой только пришёл Игорь, обстановка была иная. План полёта, штурманские документы, анализ погоды, получение кодов «свой — чужой», принятие решения, заправка самолёта — всё делал экипаж, состоящий из двух пилотов. И это в лучшем случае. Потому что какое-то время после начала лётной деятельности молодой второй пилот за полноправного члена экипажа не считался. И тогда вся нагрузка ложилась на командира. Да, ещё приходилось исправлять косяки новичка.
И можно понять смятение молодого второго пилота во время подготовки к первому неучебному полёту на новом лайнере. Игорь, испытывая дискомфорт, старался быть полезным и пытался обозначить своё знание авиации и административное рвение.
Сначала предложил узнать, готовность самолёта.
— Нет нужды, — остудил пыл командир, — бортинженер занимается этим.
— Может, выяснить загрузку?
— Не нужно, бортоператоры узнают.
— Тогда давайте я получу навигационный чемодан или коды опознавания, — продолжал Игорь искать себе работу.
— Штурман получит чемодан, радист — коды.
— А мне что делать? — расстроенно спросил Игорь.
Командир спокойно и назидательно объяснил:
— Ты пилот. Ты ничего не должен делать. Только летать.
Было очень непривычно и приятно услышать это, осознавая на практике, что такое экипаж воздушного лайнера.
Впрочем, такая ситуация оказалась ненадолго. Через несколько лет Игорь переучился на самолёт «Боинг-737», где экипаж два человека, как и на Ан-2. И, естественно, пилоты должны знать, где самолёт и готов ли он к полёту. А ещё выяснить загрузку, рассчитать заправку топливом. И навигационный чемодан, и коды опознавания, и штурманские расчёты, и таможенные декларации, и паспорта, и разрешения на пролёт территорий государств, и данные о погоде, и полётное задание — всё-всё снова оказалось в зоне ответственности экипажа из двух человек.
Но сейчас же можно было наслаждаться благами, которые представляла, уходящая в прошлое, авиация.
Пилотировать лайнер, в сорок раз тяжелей предыдущего самолёта, дело непривычное и интересное. Это так же, как оказаться в рубке океанского лайнера, имея лишь опыт управления дедушкиной моторкой в спокойных водах небольшого озера.
Пилотская кабина воздушного корабля — самый настоящий капитанский мостик, на который нужно подниматься по лестнице. Этажом ниже (на первом этаже, как говорил навигатор, или в подвале, как утверждал радист) располагалась штурманская рубка, где вполне могла поместиться (а иногда и помещалась) полноразмерная раскладушка для сна. Всё было ново и непривычно. Однако навыки пилотирования, пусть маленьким «Ан-2», вполне годились и для управления большим самолётом.
Инструктор также дал понять новоиспечённому второму пилоту, что, умея пилотировать один самолёт, обязательно освоишь и иной. Игорь попробовал и ручное управление, и работу автопилота в различных режимах. И даже зашёл на посадку по приборам и посадил самолёт на горбатую полосу аэродрома города Люксембург, забыв, правда, после приземления дать команду «Реверс внешним!». Но бортинженер и так знал, что делать.
Посадка была комфортной, и экипаж посчитал: пилот самолёта Ил-76 состоялся.
Наташа
— Меня зовут Наташа, — откуда-то сверху раздался знакомый голос, если, конечно, принять верным, что верх — это там, куда сейчас, после падения в результате столкновения, щурясь от яркого солнца, смотрел Палыч.
На фоне неба можно было разглядеть только силуэт, но Палыч не сомневался, что обладательница знакомого голоса если и не смеялась, то, по крайней мере, улыбалась.
Когда глаза привыкли к яркому солнцу, он увидел действительно смеющееся лицо и протянутую руку.
Палыч поднял упавшие солнцезащитные очки и воспользовался помощью незнакомки со знакомым голосом.
«Может, диктор или артистка, — подумал он, — поэтому и голос знакомый».
Палыч встал и, наконец, рассмотрел милую обладательницу имени Наташа.
— Я Наташа, — повторила она и протянула руку уже для приветствия. — Ну, — опять засмеялась неожиданная собеседница, — неужто я вас так зашибла, что вы своё имя забыли? Специально выбирала, в кого врезаться, чтобы попасть в крепкие мужские объятия. Неужели ошиблась и оказалась виновницей несчастного случая?
— Да нет, всё нормально, — пробурчал Палыч.
— Даже не буду уточнять, какой из ответов, «да» или «нет», принять во внимание, — заметила Наташа. — Главное, я должна убедиться, что вы вспомнили своё имя. И пока этого не произойдёт, я просто не имею права вас оставить.
— Палыч я, — ответил, приходящий в себя от неожиданного столкновения и эмоционального напора незнакомки, Палыч.
— Хорошо, хорошо, — опять засмеялась то ли виновница инцидента, то ли спасительница. — По имени-отчеству так по имени-отчеству. Но имя-то, сударь, назвать всё-таки нужно. Я не отстану.
Палыч растерялся, настолько давно его не называли по имени. Но смеющиеся сощуренные глаза собеседницы не оставляли сомнения: ответить всё равно придётся.
— Сергей, — сказал Палыч и повторил, дабы убедиться, что реально произносит своё имя: — Меня зовут Сергей.
— Очень приятно, Сергей Палыч, — собеседница, наконец, убрала руку, чтобы обозначить книксен. Получилось более чем элегантно с учётом наличия лыж. Потом опять посмотрела Палычу в глаза. — Что стоим? Поехали, — крикнула она и продолжила спуск, прерванный столкновением.
Палычу ничего не оставалось, как последовать, любуясь элегантной техникой, красным лыжным костюмом, подчёркивающим чистоту снега, белым склоном, синим небом. И вообще, всё-всё вдруг стало красиво и замечательно.
С того самого момента, как Палыч вышел из больницы, его преследовало непроходящее ощущение, что тёмная полоса жизни закончилась. Это было очень странно в его ситуации. Несмотря на списание с лётной работы, маленькую зарплату, отсутствие жилья и сбережений, он постоянно жил с ощущением, что всё будет хорошо.
Не поколебало в этом и противостояние с командиром эскадрильи, который отказался выдать направление на медицинскую комиссию для восстановления на лётную работу. Начальник заявил, что пока он здесь начальник — Палычу лётчиком не бывать. Не смог простить командир эскадрильи полученное взыскание за нарушения техники безопасности, которые привели к несчастному случаю. Он считал Палыча больше виновником, чем пострадавшим.
Всё это и привело Палыча на горнолыжный курорт Домбай, куда он приехал по профсоюзной путёвке. И сейчас, спускаясь по горному склону за лыжницей в ярко-красном костюме, Палыч почему-то подумал, что именно в результате неприятностей, из-за которых его жизнь едва не прервалась, и благодаря голосу, сказавшему: «Ты куда?», когда Палыч уже прекратил бороться за жизнь, теперь он оказался на этом склоне в это время. И Палыч сейчас испытывал огромную, не вмещающуюся в его сердце радость. Очки запотели, но в конце трассы он увидел Наташу, которая ждала своего нового знакомого.
— Я Наташа, — опять напомнила она. — Если забыл или чтобы не забыл.
Она сняла лыжи и побежала догонять подруг, уходящих в сторону гостиницы.
Палыч смотрел вслед.
«Хотел бы забыть, не получится», — мелькнула мысль.
До позднего вечера у Палыча стояла перед глазами картинка: красный лыжный костюм на фоне белоснежного склона. И после ужина ноги сами понесли в сторону гостиницы, куда ушла новая знакомая по имени Наташа.
Палыч подошёл к дежурной, не понимая, чего он от неё хочет. Та смотрела на него спокойно. За день её, конечно, достали, но мало ли что у человека случилось, если слов подобрать не может. Трезвый — и то хорошо.
— Вы не знаете, в каком номере живёт девушка? Наталья звать. В красном таком лыжном костюме. Ярком.
— Конечно, знаю. У нас ведь всего одна девушка в лыжном костюме. Тем более цвет знаешь. А если ещё и имя…
Палыч усмехнулся глупости своего вопроса и пошёл на выход.
— Стой, — окликнула его женщина и с явным раздражением, очевидно, вспоминая что-то личное, добавила: — Что же вы все такие ненастойчивые пошли? Вот для тебя.
Дежурная протянула сложенный пополам лист бумаги в клетку. На нём красивым почерком было выведено: «Тому, кто спросит Наталью в красном лыжном костюме».
Палыч, продолжая удивляться, развернул лист и прочитал написанное таким же ровным почерком: «Мы с девчонками в кафе до одиннадцати».
— Куда пошёл? — опять окликнула дежурная Палыча, когда тот направился на выход. — В кафе за лифтом, направо.
Палыч поплёлся в указанном направлении, уговаривая себя, что не стоит этого делать, уж больно всё странно складывалось. Так бывает, когда гонят зверя на номера, зная досконально повадки жертвы.
Или… когда это судьба.
Но Палыч понимал, что охотиться на него некому, а судьба — это вообще понятие не из его жизни. Поэтому и удивляло всё происходящее.
В кафе оказалось людно, и вряд ли имелся шанс кого-то найти, если заранее не договориться о встрече. Поэтому не стоило и пытаться искать практически незнакомого человека, тем более что одна из примет — красный лыжный костюм — была бесполезна. А кричать «Наташа!» Палыч не собирался. Он уже повернулся, чтобы выйти, как его остановил знакомый голос:
— Сергей Палыч, мы здесь.
И Палыч, наконец, увидел большую компанию за составленными в ряд столиками в углу.
Уходить было поздно, хотя Палыча вдруг очень смутила ситуация. За столом оказался исключительно женский коллектив. Все с интересом встретили незнакомца. Наташа показала на стул возле себя, а замолчавшим подругам сказала:
— Знакомьтесь: Сергей Павлович — наш новый проректор по воспитательной части, командирован следить, как мы тут себя ведём. — И потом уже Палычу, но громко, чтобы все слышали: — А что же вы без жены?
— Отдыхает, — ничего не понимая, ответил лжепроректор.
Когда интерес подруг погас, Наташа шепнула:
— Извините.
— Не страшно, я понял, — прошептал Палыч, естественно, ничего не понимая.
Ещё какое-то время подружки-однокурсницы поболтали на нейтральные темы — всё же проректор слышит — и начали расходиться.
В холле гостиницы Наташа сказала:
— Подождите минутку, я вас провожу. Только куртку надену.
— Вы что, смеётесь? — улыбнулся Палыч.
— Нисколько, — ответила Наташа. — Должна же я предоставить вам возможность потом проводить меня.
И побежала к лифту. Через несколько минут она вернулась в знакомой куртке.
Когда они вышли, Наташа крепко взяла Палыча под руку. Они шли по плотному снегу, и это выглядело вполне естественно.
— Извините, — опять сказала Наташа.
— А что это было, — спросил Палыч, — я могу поинтересоваться? Вы что, приняли меня за другого?
— Сергей Палыч, при всём уважении вы не тянете ни на проректора, ни на женатого, — смеясь, сказала собеседница.
— Почему это? — даже немного обидевшись, удивился Палыч.
— Почему что? Почему не проректор или почему не женат?
Наташа поскользнулась, но удержалась за Палыча. Следом поскользнулся Палыч, но Наташа поддержала его.
— И то и другое, — напомнил Палыч про свой вопрос.
— Извините, Сергей Палыч, но у вас на лбу написано: проблемы на работе и в личной жизни. Вы думаете, почему бабы крутятся роем подле вас? Потому что чуют — холостой. Ни разу неженатый.
— Что-то я не заметил, чтобы кто-то возле меня крутился, — искренне смутился Палыч.
— Я же говорю, ни разу неженатый. Был бы хоть раз женат — заметил бы, — и добавила: — Пора меня провожать.
Они повернули в обратную сторону и шли молча. Палыч первый раз в жизни не ощутил неловкости от молчания.
Возле крыльца гостиницы Наташа остановилась, развернулась лицом к Палычу. Тот неловко попытался обнять, но она выставила ладошку, которая упёрлась в грудь провожатого.
— Не будем форсировать события, — прозвучало спокойно и без упрёка и потом почти без паузы: — Но и тормозить не будем.
И Наташа, немножко, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Палыча в щёку.
Потом провела рукой по щеке, будто забирая оставленный там поцелуй, и побежала к дверям гостиницы. Повернулась и крикнула:
— Завтра в девять — здесь.