Сергей Сущанский
Погожим летним деньком, когда под лучами июльского солнышка на дорогах и тротуарах уже вовсю плавился асфальт, Петька с Пестоном возвращались домой после заплывов на Дунае. И, догрызая очередную недозрелую абрикосину, Петька невзначай спросил друга:
– Слушай, Пестон, а ты знаешь место, где была крепость?
О том, что в их родном городе некогда стояла турецкая крепость, и что «великий Суворов овладел ею во время очередной русско-турецкой войны в процессе штурма», Петька помнил из уроков истории. Кое-где ещё сохранились и глубокие рвы, окружавшие крепость. Ну, стояла себе она и стояла. Зачем её разваляли?
– Нет, а что? – вопросом на вопрос ответил Пестоня.
– Пошли, поищем!
– Да на фик она нужна!
– Тёмный ты, как сто румынских подвалов! А вдруг мы покопаемся там и чего-нибудь найдём! Пушку какую, или пистоль с саблей! Представляешь?
Пестон помялся, помялся, и нехотя согласился:
– Ладно, пошли!
Следов некогда неприступной крепости видно не было. Мальчишки не один час искали хоть какие-нибудь остатки – и таки нашли: в одном месте из земли торчали глыбы сцементированных кирпичей, похожих на обломки крепостных стен. Тут же нашлись «инструменты» – толстая и длинная щепка и пустая консервная банка из-под бычков в томатном соусе. Не теряя времени, мальчишки принялись ковыряться в земле. Но все хлопоты оказались пустыми: не повезло дружкам, наверное, не там копали…
– Петька, давай позовём Пиню – и рванём сюда! Завтра! Или послезавтра! Ты как? – Голос Пестона дрожал от возбуждения.
– Чудак ты, Пестон! Я ж тебе именно это с самого начала и предлагаю!
Пиню они встретили по дороге домой.
– Пацаны, вы где были? Я вас искал, искал…
– Да на Дунае – где ж ещё! Ты же купаться не ходишь! – сказал Пестон с ухмылкой.
Пиня панически боялся воды, на пляже глубже, чем по колено, никогда не заходил и плескался у бережка.
– Заткнись, Пестон! – одёрнул дружка Петька. – Пиня, ты что завтра делаешь?
– А что такое?
– Пошли крепость раскапывать!
И Петька с Пестоней, перебивая друг дружку рассказали Пине о том, как они ползали по обломкам крепостных стен и как ковырялись в земле, пытаясь что-то откопать.
И тут Пиня предложил сам:
– А давайте завтра возьмём лопаты, еды на перекус, и пойдём туда!
Сговорились идти утром – часов в десять.
На следующий день, только родители за порог, Петька засобирался. Схватил приготовленную с вечера небольшую лопатку, бутылку с водой и пару бутербродов, завернутых в газету.
…Когда они пришли к найденным вчера остаткам крепостных стен, начало припекать солнышко, и мальчишки надели пилотки, сделанные из газет. И тут же приступили к раскопкам. Переходя с места на место, они ковыряли лопатами грунт, пока, наконец, Пиня не наткнулся на какие-то черепки.
– Эй вы, идите сюда! – крикнул он дружкам.
Пестон с Петькой бросились к Пине. И уже втроём начали усиленно работать лопатками. И к обеду неожиданно для себя откопали целую гору битой глиняной посуды: тарелки, миски, какие-то плошки, похожие на сужающиеся кверху кружки, но без ручек. На некоторых имелся орнамент, а на одной плошке, размером и формой напоминавшей блюдце, было изображение человека в чалме, широких шароварах и остроносых сапогах. В руках он держал кривую саблю. Ещё откопали заржавленный металлический шар – то ли мелкое ядрышко, то ли крупную картечину, ржавое-прержавое лезвие ножа и позеленевшую монетку, что-либо разобрать на которой было невозможно. Монетка была согнута, и когда Петька попытался её разогнуть, она сломалась пополам.
Но среди всего откопанного богатства или хлама – попробуй, разберись сразу – лежали две глиняные курительные трубки. Правда, мундштук у одной был немного расколот, но зато вторая! Вторая была абсолютно целая, и как будто только-только изготовлена!
– Ладно, давайте покуда покурим! – предложил Пестон.
– Перекурим – тачки смажем! – добавил Пиня.
Петька извлёк из сумки коробочку от сигарет «Тройка», наполненную окурками.
– Угощайтесь!
Мальцы со знанием дела разобрали бычки, выискивая покрупнее, и задымили.
– Так, пацаны, что будем делать: копать дальше или загружаемся и дуем домой? – спросил, обращаясь к дружкам, Пиня.
– Ясное дело – копать дальше! Ставлю рубль против пустой бутылки с разбитым горлышком – тут была какая-нибудь гончарная мастерская! – Пестону явно не терпелось продолжать раскопки.
– Ага, мастерская! Или мусорная свалка! – вставил Пиня.
– Парни, мы накопали столько, что и это дай Бог унести! – Резонно заметил Петька. – Принесём домой, покажем всё найденное бате – он, всё-таки, учитель истории, может, подскажет что-нибудь путное. Да и в музей можно сходить – посмотреть, что и как, и показать находки музейщикам! Так что я предлагаю – возвращаемся!
На том и порешили. Загрузились только более или менее целыми находками и, как говорится, усталые, но довольные, двинулись домой.
Всё богатство выгрузили у Петьки во дворе.
– Оба на! А где трубки? – спросил Петька, перебирая и раскладывая черепки.
Пиня ответил:
– Я их нашёл, значит, они мои!
Пестон молчал, насупившись, а Петьке такой ход рассуждений не понравился.
– Нашёл ты, но ведь задумал экспедицию я, а копали – все вместе, втроём! Предлагаю кинуть жребий! Спичка с серой – целая трубка, сломанная спичка – сломанная трубка. А спичка без серы – пролёт. Согласны?
Дружки молча кивнули. Пиня вытянул сломанную спичку, Пестон целую с серой, а Петька, как сам он выразился, – «пролетел». Но Пестоня, заметив удручённое состояние приятеля, сказал:
– Ты, Петька, не переживай, я буду давать тебе покурить из моей трубки! Да и копать продолжим! А там глядишь – ещё чего-то найдём!
– Так мы идем завтра на раскопки? – без особого энтузиазма спросил Пиня.
Пестон сказал:
– Нет, я завтра не могу. Меня мать отпустила только на сегодня!
«Вот же врёт, гад, и не моргнёт!» – подумал Петька. Но вслух произнёс:
– Я, пожалуй, тоже не пойду. Отдохну малость, а там – время покажет! Не будем загадывать!
…После ужина Петька уговорил батю посмотреть результаты их трудов. Отец, сначала нехотя, а потом с интересом стал перебирать и рассматривать черепки. А увидев плошку с изображением турка с саблей, долго вертел её в руках. Наконец, сказал:
– Знаешь, что? Эту вещицу надо бы снести в музей. Мне кажется, она представляет какой-то интерес!
Но в музей Петьке удалось пойти только через три дня. Завернув плошку в газету и взяв с собой ещё пару найденных предметов, Петька не спеша двинулся к зданию, где располагался музей. На входе билетёрша остановила его.
– Ты куда это, мальчик?
– Да мне надо увидеть директора музея! Мы тут с дружками раскопками занимались в крепости, вот и принёс показать!
– Ну-ка, подожди тут! Я сейчас позову кого-нибудь!
Вышедшая женщина поздоровалась и назвалась Антониной Григорьевной.
– Я директор музея. Тебя как зовут?
– Пётр!
– Ну, пошли, Петя, в кабинет, покажешь, что ты принёс, и расскажешь, где ты это нашёл!
Петька важно проследовал мимо билетёрши.
В кабинете у Антонины Григорьевны он выложил на стол находки и рассказал подробности о раскопках.
– Это очень интересно! – сказала Антонина Григорьевна. – Но самое удивительное – это блюдце с изображением человека с саблей в руках! Оно изготовлено из фарфора и, судя по некоторым признакам, – в середине 18-го века! Значит, ему больше двухсот лет! А фарфор в Европе начали изготавливать с 1710 года!
– А глиняные плошки? – спросил Петька.
– Это обычные и достаточно распространённые в те времена светильники. Есть такие и у нас в музее. В них наливали нефть и поджигали. А теперь, Петя, ответь мне: что ты собираешься делать с находками?
– А что?
– Я предлагаю передать их нам в музей.
– Да я что, я не против! Наверняка и друзья мои возражать не будут!
– Вот и славно! Идём, я покажу тебе наши драгоценности!
Осмотрев музей и попрощавшись с Антониной Григорьевной, Петька помчался к друзьям. Но Пини дома не оказалось. Вышедшая на стук сестра сообщила, что тот уехал с матерью в Ленинград.
«Вот, дружок называется! Даже не сказал ничего, не предупредил, что уезжает!» – с обидой думал Петька по пути к дому Пестона.
– Отправили мы Лешку к тётке в деревню! Совсем отбился от рук – пусть отдохнёт от вас! – Мать Пестона, тётя Валя, была явно недовольна Петькиным появлением.
Петька, понурив голову, поплёлся домой.
А через несколько дней родители отправили Петьку в пионерский лагерь. Петька не возражал: в городе без друзей было скучно и пусто…
Компания на время распалась, и археологическая эпопея продолжения не получила.
А о том, что в городской газете появилась заметка о Петьке, Петькиных друзьях и раскопках на месте бывшей крепости, и о том, что ребята передали свои находки в дар музею, Петька узнал, только вернувшись из пионерского лагеря.
***
…А трубку ту, турецкую, Петька всё-таки заполучил: Пестону как-то понадобилась морская бляха для ремня. И Петька, не задумываясь, предложил отцовскую – в обмен на трубку. Пестон согласился…
Выкопанные в крепости черепки некоторое время валялись на чердаке Петькиного дома, пока отец не унёс их в школу в краеведческий уголок. Потом батю назначили директором новой, только-только построенной школы. А «музейные экспонаты» в старой растаскали ученики.
О временах далёкого детства Петьке, а теперь уже Петру Ивановичу, напоминают лишь старые фотографии, да бережно хранимая турецкая трубка…
Об авторе и его новой книге читайте тут: