Начиталась тут всякого про воспитание детей в соседних блогах, и снова поднялась во мне эта буря негодования: как же так можно с детьми? И эта моя реакция привычная, но не совсем правильная. Мне жалко детей, реальных детей, а надо бы посочувствовать и другим детям, тем, кто прячется во взрослых телах, кто часто в отчаянии, не понимает, что делать, поэтому делает как попало, но преподносит это как истину в последней инстанции. Не передать, сколько авторов с гордостью пишет о щедро раздаваемых подзатыльниках и поджопниках, о том, что дети их боятся и пикнуть не смеют. Надо бы пожалеть и этих "детей", но как, где найти сочувствие к ним? Далеко мне до Колмановского, ох, далеко.
Я даже оставила свой комментарий, хотя не собиралась этого делать. Процитировала Веру Павлову с ее рвущим сердце стихотворением:
"Священный ужас, с которым в одиннадцать лет
Кричишь, глотая слезы: "Мама, ты дура!"
Потому что лучше ее никого нет,
А ее не будет. Все прочее литература".
И посыл мой таков: в отношениях между близкими людьми все намного сложнее, тоньше, глубже, неочевиднее. Вот как услышать за этими неприятными и даже страшными для некоторых родителей словами и детский ужас, и страх потери, и обиду, и раздражение, и бессилие? И где взять ресурс, чтобы это понять, а не спрятаться за встречной обидой или, что еще хуже, встречной агрессией?
И еще вот эта наша вечная родительская привычка из любой ситуации устраивать воспитательный момент. Не подвесить какую-то ситуацию, а прямо словами через рот (модное нынче выражение, очень противное, как по мне) объяснить ребенку, как надо себя вести, а как не надо. Типа, сам он, тупенький, не поймет.
И вспомнила в очередной раз историю из своей жизни, из своего детства. Я была подростком, лет так 10-12, думаю, и ситуация была ерундовая, яйца выеденного не стоила. Но я вдруг сделала тогда удивившее меня открытие.
Моей обязанностью было налить воды собаке, а я то ли забыла, то ли поленилась. И папа спрашивает меня, налила ли я воды. А я, чтобы не ругали и чтобы отстали, сказала: наливала. А воду я обычно брала из бани и наливала ковшиком. И вот папа говорит: а если я посмотрю, ковшик сухой или мокрый? И я испугалась и тут же призналась: нет, не наливала, забыла.
А папа как-то отвлекся на свои дела и ничего мне не сказал. А мне стало так ужасно стыдно, я смотрела, как он работает во дворе, и думала, как же я плохо поступила, что и воды не налила, и соврала, а папа вон как работает, себя не жалеет. И так мне его жалко стало, такой катарсис у меня произошел, я эти эмоции до сих пор помню.
А вечером он вдруг вспомнил об инциденте и выговорил мне и за обман, и за невыполненное поручение. И я вдруг почувствовала, как все эти сильные эмоции после этой словесной выволочки просто испарились: и жалость к нему, и стыд за себя. И я тогда поняла, что если бы он промолчал и ничего не сказал, эффект был бы намного сильнее, а наказание как будто все обнулило. Вот такое психологическое открытие я тогда сделала. И хотя сейчас я им далеко не всегда руководствуюсь, слаб человек, но напоминаю себе: совсем не обязательно все проговаривать и озвучивать, иногда надо дать человеку самому сделать вывод.
На днях произошла история уже с внуком. Он начал говорить, но очень многие его слова трудно понять, а он очень злится, если мы не понимаем: кричит, швыряется всем, может даже ударить. И вот в очередной раз он что-то мне пытается объяснить, а баба не понимает, изо всех сил пытаюсь угадать, но все не то. Причем я сижу в кресле, а он стоит передо мной, т.е. мы находимся на одном уровне. И тогда он в отчаянии неожиданно ударил меня рукой по лицу. Не больно, но именно что неожиданно, я вскрикнула и прижала руку к лицу. И он как будто бы понял, что сделал что-то неправильное, сам испугался, поэтому тут же мгновенно забрался ко мне на колени и прижался ко мне.
И тут я вспомнила ту свою истории, обняла его, поцеловала и ничего, ничего! ему не сказала. То есть никакого воспитательного момента не провела. Просто почувствовала, что говорить и делать ничего не надо, что-то в нем сейчас произошло, очень хрупкое, важное, ценное, не нужно затаптывать все это воспитательными сапогами.
Пишу, чтобы выгрузить из себя все мысли, чувства, эмоции, а то спать пора, а я на взводе. Так что канал - это вариант терапии для меня.