Клиент говорит: «Я понимаю, что надо простить. Но я не хочу». И я вижу — он не оправдывается, не играет в жертву, а просто говорит правду. Усталую, тяжелую, человеческую правду. Мир требует прощения как доказательства зрелости, духовности, якобы внутренней свободы. Но за этим «надо простить» часто скрывается требование быть удобным, перестать злиться, не мешать другим своей болью. Как будто прощение — это финал истории, а не часть пути. Я наблюдаю в работе, как прощение становится новой формой насилия над собой. Особенно когда оно преждевременное. Когда человек говорит «я простил», чтобы только не чувствовать, чтобы закрыть тему, чтобы не выглядеть слабым. А внутри всё ещё шевелится горечь, обида, унижение. Это не прощение. Это попытка стереть следы того, что было невыносимо. Но психика не обманется. То, что не прожито, вернётся. В теле, во снах, в выборе людей. Иногда в виде хронической усталости или странного равнодушия. Я думаю, что право не прощать — тоже часть психической свободы.